Чтение онлайн

Естественно, в первый же день мы записываемся куда только можно. Но несколько вечеров все равно остаются свободными, и мы оставшейся компанией гуляем по городу. Удивительно, но то ли смена обстановки на меня действует, то ли совершенно иная, дружелюбная, атмосфера, но я в какой-то степени даже умудряюсь сдружиться с нашими ребятами. Ну насколько могу открыться новым людям.

Сама от себя не ожидаю такого, ведь еще в аэропорту я не хотела проводить с ними время. Но они меня принимают такой, какой я им себя преподнесла, и относятся нормально. Без шепотков за спиной, без косых взглядов. Они не объединяются в стайку против меня, не игнорируют меня. Наоборот, приходят на выручку в мелочах и предлагают варианты совместного досуга. И я вижу разницу с тем, как меня встретили в новой школе, и как сейчас. Несмотря ни на что, со мной хотят общаться. И такой вполне дружелюбный настрой я начинаю принимать как норму. Временную, на период обучения. Потому что когда вернемся домой, скорее всего, вряд ли мы сможем продолжить общение.

Еще когда мы только заселились и обследовали новую территорию, нас захлестнул интерес, который сплотил меня с ними. А где тут это? А как тут то? И множество других вопросов, которые возникают на новом месте. В психологии есть такое: попав в новую среду, в человеке на первое место встает инстинкт выживания. Выжил? Дальше присматриваемся к людям, ищем себе новую стаю, кому можно доверять. Нас приехала уже стая. И автоматически срабатывает инстинкт: вот она – твоя стая, нужно помогать соплеменникам, они тоже позаботятся о тебе, вместе выживать легче.

В аэропорту такого не было, там среда обитания старая, знакомая. А в Лондоне ситуация изменилась. И я подчиняюсь ей, тоже слегка меняюсь и постепенно начинаю делиться случаями из студенческой жизни, что-то рассказываю о себе, даже о семье. Мы вместе ходим в кафе, в магазин за продуктами.

Со студентами-иностранцами тоже все складывается интересно. Они хотят общаться, в том числе и со мной! Все обмениваются контактами, подписываются друг на друга в соцсетях. И я как будто окунаюсь в иной мир. Незнакомый мне. Или, правильнее сказать, давно забытый.

Может, это первая эйфория, может, разница в менталитетах, но на меня это действует так же, и я открываюсь, больше смеюсь, сама предлагаю помощь в чем-либо или куда-то вместе сходить.

Сейчас в этом месте мне приятно проводить время со всеми вместе. Эффект незнакомца? Может быть. Но я позволяю себе быть другой. Даже озвучиваю однажды мысль: жаль, что это всего лишь на две недели.

Может, стоит подумать о переезде в другую страну? В какую? Что для этого нужно? Надо будет детально обмозговать такой вариант. Нет, конечно же я не одиночка в родном городе. Но в университете я не стремилась с кем-то сдружиться после школьного опыта, уже зная, чем все это может закончиться, поэтому выбрала ту же стратегию что и в школе: учиться и стать лучшей. Я общаюсь с одногруппниками, знакомлюсь с людьми, но уже автоматически оцениваю человека с точки зрения его полезности для меня. Иначе зачем я буду тратить на него время? Знакомых у меня достаточно. Мы поддерживаем общение, встречаемся периодически. Кого-то можно назвать другом в большей степени, кого-то в меньшей. Со мной делятся личным, – я реагирую, выражаю свое мнение, подсказываю, советую. Но в свое личное не пускаю. Держу всех на дистанции.

Здесь же изначально все пошло иначе.

***

Две недели пролетают моментально.

Жара стоит необыкновенная, на небе ни облачка. Кажется, еще чуть-чуть и все расплавится или вспыхнет.

В последнюю пятницу перед возвращением домой мы с ребятами после занятий гуляем по городу, фотографируемся на память, покупаем сувениры. После изматывающего последнего учебного дня, прощания с новыми знакомыми и прогулки уже по сложившейся традиции размещаемся впятером у нас в квартире на двух диванах вокруг низкого журнального столика. Кто с телефоном, кто с бутербродом.

Нас очень утомила долгая пешая прогулка по душному мегаполису. На улице еще светло, солнце только начинает заходить. Что удивительно, но кондиционера в квартире нет. Поэтому все две недели мы изнывали тут от жары, расслабляясь на этих диванах под обдувом от вентилятора. Вот и сейчас по привычке мы не включаем яркий свет, только два торшера у каждого дивана и вентилятор, который будет крутить своей головой и по очереди нас охлаждать.

Богдан выкладывает из рюкзака свои покупки, даже не разглядывая их. Явно ищет что-то определенное. И когда, наконец, находит, усаживается в кресло и рассматривает какую-то круглую металлическую шкатулку, с виду очень старую. Нам всем становится интересно, и мы придвигаемся поближе к столу, куда он ее ставит, чтобы всем было хорошо видно. И дружно нависаем над ней, разглядывая.

– Где ты это взял и что это? – спрашивает Инесса.

– Купил в антикварном магазине.

– Как тебя туда занесло?

Он пожимает плечами:

– Не знаю, просто старая улочка Лондона, витрина с антикварной всячиной, очень атмосферно выглядело, как в кино, вот и зашел посмотреть, что есть интересного. Там на обратной стороне надпись, что это игра какая-то.

Шкатулка сделана из серебристого металла, круглая и приплюснутая, как инжирный персик, с покатыми краями, сантиметров десять в диаметре. Она удобно ложится в мужскую ладонь. На крышке в центре небольшое углубление, от которого расходятся линии, образуя выгнутые лепестки. Форма самой шкатулки и крышка создают единую фигуру – бутона цветка.

На одном из лепестков каллиграфическая надпись. Богдан приближает вещь к глазам и читает:

– «Корктана».

При первом рассмотрении никаких замочков, крючков я не вижу. Богдан вглядывается в центр крышки, где сходятся лепестки, и произносит:

– Вот тут похоже на кнопочку. Но то ли ее заело, то ли она окислилась внутри – не нажимается.

Он несколько раз нажимает на эту сердцевину бутона, демонстрируя нам и подтверждая свои слова. Трет ее, подсвечивает телефонным фонариком, но открыть так и не получается. Инесса протягивает руку к шкатулке. А когда Богдан перекладывает шкатулку ей в руку, ее телефон начинает звонить, она дергается от неожиданности и громкой мелодии и не удерживает ее в руках. Та падает, укатившись под ноги Никите. Он ее поднимает, и шкатулка начинает открываться. Инесса быстро говорит собеседнику, что перезвонит, и сбрасывает вызов.

От удара при падении кнопочка сработала, и шкатулка открылась. В стороны распахнулись верхние крышечки, будто пять лепестков. Действительно как цветок. На долю секунды, когда лепестки открывались, показалось, что над шкатулкой из центра сверкнул огонек. Хотя, скорее всего, это был просто блик света на металле.

Шкатулка внутри оказывается совсем не глубокой, и под каждым лепестком скрывается камень. Всего пять разноцветных, гладких, блестящих, красивых камней. На них начертаны какие-то треугольные и круглые символы. Мы смотрим на них как завороженные.

Никита, который все еще держит шкатулку, переворачивает ее и читает вслух, сразу переводя текст с английского на русский:

«Игра для тех, кто хочет бросить вызов и познать себя.

Открой шкатулку и запусти игру.

Все закончится, когда каждый выполнят задание».

– Так это что, мы сейчас открыли шкатулку и уже запустили какую-то игру? – скептически спрашиваю я, совсем не радуясь какой-то неизвестной старинной штуке.

– Да не, наверное, нужно что-то еще сделать. Тут вот внутри еще написано что-то, – отвечает Никита.

Он сидит рядом со мной, я заглядываю ему через руку. Действительно, на каждом лепестке с обратной стороны есть надпись. Вращая шкатулку, Никита зачитывает:

«1. Подчинись стихии и вступи на путь игры

2. Делай, что хочешь

3. Столкнись со своим врагом

4. Воплоти свою истинную волю