Чтение онлайн

В этот день он сколотил из жердей клетку, в которых крестьяне возят сено, — пригодится. У него осталось даже время, чтоб сделать скворешник: его он приспособил на старую березу, растущую перед домом.

И на второй день отдыха Анту получил полную порцию овса.

Вечером наведался Петер Татрик в резиновых сапогах, забрызганных грязью.

— До тебя не доберешься, — заворчал он. — Сидишь среди воды, как Ной в своем ковчеге.

Он не сказал Паулю, что, будь его воля, он, может быть, и не пошел бы сюда, но ему как сельскому уполномоченному надо было давать сводки о готовности крестьян к весенне-посевным работам, и Янсон опять ругался, что он запустил дела и не успевает с отчетностью. Да и парторг Муули сегодня долго смотрел на него, что-то припоминая, и наконец спросил, как поживает тот новоземелец Рунге на полях Курвеста? Он толком не смог ответить.

Пауль пригласил гостя в дом, но тот по пути к порогу неожиданно юркнул в полуоткрытую дверь хлева и довольно долго задержался там, разговаривая с Айно и рассматривая скотину. Успел он кинуть взгляд и в полуоткрытые двери сарая.

Пауль только усмехался про себя. Он подозревал, что, показывая свое хозяйство болтливому Татрику, показывает его всей деревне.

Вошли в дом.

— А я уже неделю тут человеческого лица не видел, — весело сказал Пауль. — Ну, рассказывай, какие новости.

Татрик охотно принялся рассказывать. Что касается до него самого, то все в порядке: озимые, видно, неплохи, только бы заморозки не напортили. В сельсовете и в волости опять, как во время больших кампаний, наступило оживление, телефон целый день звонит, из уезда запрашивают, как идет подготовка к севу, обойдутся ли семенами? Янсон сообщил, что с зерновыми обойдутся, а вот клевера и тимофеевки нет. Из уезда ответили, что и в этом должны обойтись своими силами. Ну, что же еще? Да, вот неприятная новость: в соседней деревне бандиты хутор разграбили, воз добра увезли на хозяйской лошади. Хозяина связали, убить пригрозили.

— Поймали? — спросил Пауль.

— Поди поймай, — пожал плечами Татрик. — В лес ушли. Они с оружием… С немецким… — многозначительно пояснил он.

— Хм… — Пауль внимательно посмотрел в лицо Татрику. — Хозяин узнал кого-нибудь?

— Кто его знает, может и узнал… — уклончиво ответил Татрик, посмотрев на Айно, и спрятал небольшие свои линялые голубоватые глаза под тяжелыми и обветренными веками. — Иногда лучше не узнавать. Хутор-то на отшибе. Волость далеко, а лес близко… — проворчал он.

Больше Пауль от него ничего не добился. Петер решительно замолчал и окутался вонючим дымом самосада.

С откровенным любопытством Татрик оглядывался вокруг, поводя головой на жилистой шее. Что и говорить, небогато тут жили пока, но… было в этом доме что-то такое, что не мог не заметить старый Петер наметанным своим крестьянским глазом. Стол, табуретки, кровать — все хотя было и грубоватое, но новое и крепкое, видимо сделанное своими руками. Татрик заключил это по некоему подобию плотничьего верстака у окна, на котором лежал рубанок с еще не вынутой из него завивающейся стружкой. На столе, на влажной тряпице в тарелке, лежали какие-то зерна, вероятно испытываемые на всхожесть. Татрик покосился на мешок с семенным луком, висевший в сухом месте на стене. Тут, повидимому, думали о семенах… Все кругом говорило об энергичных намерениях хозяев. Даже стены и потолок, искусно обитые светлой папкой, казалось непримиримо и решительно раздвигали когда-то узкую задымленную нору.

— Когда я женился на Мари… — вдруг раздумчиво сказал Татрик. — Да, когда я женился на своей Мари, то взял за ней в приданое хутор Мяэ. Четыре гектара земли да банька — вот и вся усадьба. Были еще теленок и овца. Тоже так вот табурет с табуретом через комнату перекликались… Да вот…

Татрик посмотрел на Пауля, посмотрел на улыбающуюся Айно и пошевелил кривыми пальцами больших рук своих, словно силясь выразить не совсем понятные ему самому чувства.

— Теперь у нас пара коров и лошадь и пять овец, — пробормотал Татрик. — И свиньи есть… Но я уже не могу есть свинину: желудок не принимает; доктор Тынисберг сказал, что у меня язва желудка от тяжелой работы. Как никак, я тридцать лет ворочал, чтоб Мари могла подавать на стол свиной бок не только по воскресным дням, а и по будням…

— Ну, а у нас с Айно это будет скоро… — сказал Пауль весело и подмигнул Айно. — Верь…

— Я начинаю в это верить… — кивнул Татрик. — Ну, а как сказать о тебе в волости? Посеешься? Семян хватит?

— Не думают ли там в волости, что мы зерно поели? — подала голос от плиты обиженная Айно.

— Что получили ссуды, все посеем. Все четыре гектара пахоты — или я не Пауль Рунге, — сказал Пауль.

— Ответ мужчины, — одобрил Петер. — А семян клевера нет?

— Чего нет, того нет… — согласился Пауль. — Клевера и тимофеевки нет.

— У меня будет излишек… За клевер сейчас хорошие деньги дают, — сказал Татрик. — Но ведь ты не купишь?

— На это денег нет, — и с этим согласился Пауль и поугрюмел. — Придется тебе, Петер, продать другим…

— Когда я женился на Мари, — после молчания вновь пробормотал Татрик, — нам нехватило ржи посеять, — мешок ржи только, семь пудов в нем, — и мне никто не одолжил, даже Кукк, лавочник. Думали, прогорим мы с Мари. И пришел я к старому Курвесту, отцу Марта: «Одолжи, говорю, или под отработку дай». Он на меня немного зол был: сам на хутор Мяэ рассчитывал, купить его хотел, ну, а я ему помешал своей женитьбой на Мари. Вышел он на двор, посмотрел на меня гордо и говорит: «Мне мешок ржи — воробьев накормить… По мешку я не одалживаю, а захочу — даром отдам. Но только, смотри, донеси, не снимая со своей спины, от моего амбара до своего хутора». И кричит работнику: «Дай ему мешок!» Силен я был, ничего, взял мешок на спину, понес. Версту прошел, ничего; вторую выжал, — весь мокрый, ноги в землю врастают, в глазах круги красные. А Курвест с работником в телеге сзади едет… Я тогда полверсты не дошел, свалился. Работник мешок на телегу взвалил и уехал с Курвестом обратно.

— Он, говорят, любил пошутить… — проворчал Пауль. — Жаль, что не донес…

— Я и сам об этом жалею; хотел бы я посмотреть его рожу тогда, — сказал Татрик. — Сил нехватило донести. Но я это запомнил крепко. И вот сегодня вспомнил и думаю, почему бы я тебе не смог одолжить клевера…

Пауль с удивлением посмотрел на Татрика, но лицо того было, как всегда, простодушно и спокойно, словно он предлагал одолжить не семена клевера, стоившие на базаре бешеных денег, а какие-нибудь, чорт побери, старые грабли! Поэтому Пауль ничего не нашелся сказать и только переглянулся с просиявшей Айно.

— Так ты приходи завтра, — лениво пригласил Татрик.

— Я… приду… — кашлянув, сказал Пауль. — Ты, Петер, меня, надо сказать, здорово выручил… Да, здорово…

Посидев еще немного, Татрик попрощался. Пожимая на дворе руку Паулю, Петер оглянулся на лес и пустынные поля и проворчал вполголоса:

— Пса бы завел… Веселее. Знаешь, хозяин тот с ограбленного хутора, говорят, узнал одного бандита. Будто бы сын Курвеста, Роберт… Не знаю, может и болтают…

— О! — Пауль нахмурился. — В родные места пожаловал?

Татрик ничего не ответил и пожал плечами.

Весть о старшем сыне Курвеста в этот сияющий весенний день прошла мимо сознания Пауля как что-то очень далекое и не нужное и сразу забылась, не возбудив никаких тревог.

Радостно улыбаясь, он вошел в дом и, заложив руки в карманы, что у него служило признаком хорошего настроения, оживленно сказал жене:

— Видишь, а? Татрик-то?

— Что? — спросила Айно.

— Как он осматривал все? Мол, какие хозяева на Журавлином хуторе, стоит ли с ними считаться… Мы с тобой сегодня еще одного друга нашли. Семена обещал… Это хороший день. Я вот только все думаю, чему мы обязаны… Ты не знаешь? Ну, подумай, здесь есть над чем подумать…