Чтение онлайн

Он тотчас возненавидел себя за этот порыв, ещё даже не успев подавить его в себе. Ибо было это двойное предательство: ложь любимой жене и подлость по отношению к своей монархине. До чего же докатился ты, Джонатан ле-Брейдис? И так скоро.

– Да нет, нет, – стушевавшись, торопливо запротестовал Паулюс. Старшую сестру свою он и впрямь весьма побаивался. – Это ассистентка доктора Мо, временная спутница… случайная… то есть… Они с Джонатаном присоединились к нам в столице и какое-то время ездят с нами, только и всего. Собственно, – оживился он, радуясь, что может наконец замять неудобную тему, – она-то как раз и поломала Труди!

Джонатану хотелось провалиться сквозь землю. Эстер только один раз посмотрела ему в глаза и, не сказав ни слова и даже не уронив взгляда на Женевьев, прошла с галдящим Паулюсом к их кибитке, в которой грудой бесполезного хлама уже третий день валялся бедный Труди.

– Эй, приятель! Что стоишь столбом? – прошипел Паулюс, и Джонатан, еле сдержав душераздирающий вздох, помог ему выволочь погромыхивающего голема из повозки и разложить по земле.

Эстер встала над ним на колени. За поясом она носила пару гаечных ключей, так, как иные франты в Саллании носят парами дорогие кремниевые пистолеты. Выхватив их движением заправского стрелка, Эстер долю секунды примеривалась, выбирая, затем вернула один инструмент на место, а вторым принялась ловко отвинчивать гайки на грудной пластине голема. Скрежет при этом стоял совершенно инфернальный.

– Пора бы уже и смазать, – пробормотала Эстер, сдувая прядь, выбившуюся из-под косынки и упавшую ей на глаза. Джонатан поймал себя на том, что любуется девушкой – он обожал наблюдать, как она работает, – но чувство это на сей раз было окрашено горечью, ибо он обидел её и даже не мог покамест попросить прощения.

Обида, впрочем, нисколько не мешала девице Монлегюр работать – скорее, напротив. Движения её были даже более точны, резки и сильны, чем Джонатан привык видеть. Может, в них проявлялся её гнев, а может, за то время, что они не виделись, она ещё больше отточила своё мастерство, и теперь у неё никогда не дрожала рука. Джонатан знал, что она люксовоз может разобрать и собрать заново, не забыв ни единого винтика. И это восхищало его в ней так же, как её непокорные пушистые волосы и родинка на левой ключице.

Отвинтив гайки, Эстер с хрустом отодрала грудную пластину, обнажив полую внутренность голема, забитую какими-то трубками, проводами и шестернями. Доктор Мо пялился на них с любопытством, и даже принцесса Женевьев, хоть и не трогалась со своего бревна и не выпускала шитья из рук, глядела с нескрываемым интересом.

– Никогда не видала голема изнутри, – проговорила она смиренным голосом ученика, признающего своё невежество. – Сложно ли он устроен? Много ли понадобится люксия, чтоб его починить?

– Ты его не смазывал, – словно не слыша её, сказала Эстер Паулюсу. – Ведь не смазывал?

– Конечно, смазывал! Раз в месяц, как ты и говорила!

– Тогда, значит, прогорклым жиром, – сурово сказала Эстер и, проведя у голема внутри, показала Паулюсу чёрный лоснящийся палец. Доктор Мо сказал: «Ох-х», а Эстер, не являя ни малейших признаков брезгливости, запустила в голема руку по самый локоть, что-то нащупывая и сердито хмурясь.

– Баллон вроде бы цел. И то хорошо. Так, клапан… Ключ!

Она с требовательным видом вытянула чумазую ладонь, и Паулюс торопливо положил на неё маленький чрезвычайно простой железный ключик. Эстер задрала голему правую руку, открывая стык между пластинами на подмышке, и просунула ключ в скрытое от постороннего взгляда отверстие. Затем повернула с явным трудом и всё с тем же ужасным скрежетом.

– А вот скважину точно не смазывал, – заметила она и повернула ключ до упора.

Голем дрыгнул левой ногой и опять застыл.

– Но как… – снова начала Женевьев со своего бревна. – Значит, люксий в нём всё ещё есть? Только…

– Только заткнул бы кто-нибудь эту дуру, а, парни? Что скажете? – взорвалась внезапно Эстер и, круто повернувшись к оторопевшей принцессе, рявкнула: – Что ты заладила со своим люксием? Это вообще не голем, совсем у тебя, что ли, повылазило?

– Н-не голем? – в недоумении переспросила принцесса, равно опешив и от этого заявления, и от внезапного напора колоритной девицы. – А что же… кто же…

– Это робот, – прошамкал доктор Мо самым примирительным тоном. – Верно я сказал, девочка? Слово-то такое мудрёное. Голем – оно как-то привычнее. Да и люди сразу понимают, что к чему.

– Ни черта они не понимают, – в раздражении сказала Эстер и, ухватив Труди за шею, дёрнула вверх так, чтоб его раскрытая грудь была получше видна всем. – Видите? Там внутри баллон со сжатым воздухом. С ним через систему клапанов соединяются пневмотрубки, идущие к конечностям и голове. Воздух высвобождается, трубки приходят в движение, клоун пляшет. Элементарная пневматика. А клапаны приводятся в действие системой пружин и шестерёнок, вот здесь, видите? Тут простой завод, как в напольных часах. Вот и всё! Никакого этого вашего люксия, будь он неладен. Чистая механика, никакой магии, и работает!

– Работало, – вставил Паулюс, которому бесконечные нарекания сестры на глупость, бессмысленность и бездарность люксиевых технологий уже вот где сидели – вдоволь он их наслушался (потому, может статься, и сбежал из дома).

Эстер в ответ на это уточнение пригвоздила его к дереву уничтожающим взглядом.

– Верно, работало, пока кто-то не вздумал заводить его второй раз подряд, когда первый завод ещё не завершил цикла. В итоге лопнула основная пружина. Вот, – она извлекла из недр робота обломок проволоки, закрученной широкой спиралью. – Оставь на память.

Проволока полетела в траву, где ей суждено было бесславно гнить до скончания веков. Паулюс пристыженно потупился. Доктор Мо сокрушённо поцокал языком. Джонатан молчал.

– Но позвольте, – проговорила со своего бревна принцесса, которую, после всех перенесённых ею горестей, не могло смутить недружелюбие какое-то вздорной деревенской девицы. – Вы хотите сказать, что этот механизм работает не на люксии? Но на чём же тогда? Какой он использует энергоресурс?

– Я же сказала, – в голосе Эстер по-прежнему звучало раздражение, но теперь она по крайней мере ответила обратившейся к ней Женевьев. – На сжатом воздухе. Я закачала его в баллон ещё при сборке, при рациональном использовании его надолго хватает. Кстати, Пауль, раз уж вы здесь, я его обновлю. Да и пружину нужную на глазок не подберёшь. Отнесёшь его ко мне на мельницу, я за день сделаю.

– Я же говорил, – сказал Паулюс. – Сразу надо было… Ну ладно, мы с Джонатаном его к вечеру…

– Нет! – зычный голос девицы Монлегюр, взращённой на сочных деревенских хлебах и бодрящем сельском воздухе, гулом отдался от жестяного нутра робота Труди. – Без него придёшь! Один!

Все замолчали. Эстер тотчас принялась опять ковыряться в роботе, а Паулюс с безмолвным удивлением воззрился на Джонатана. Тот малодушно отвёл глаза. Доктор Мо, понявший окрик своенравной леди-механика по-своему, тяжко вздохнул, так как решил, что тащить Труди на холм придётся теперь его старым костям.