Чтение онлайн

– Я знаю, знаю…– по щекам медленно стекают слёзы.

– Я прошу тебя, Месси, постарайся пережить это. Я понимаю, что тебе кажется, что эта была последняя капля, но это не так – папа качает головой и нервно сжимает губы – Я люблю тебя, и не могу тебя потерять, пожалуйста, больше никогда так не делай. Я имею в виду, не пытайся покончить с жизнью, прошу тебя.

– Я и не пыталась пап – признаюсь я, всхлипывая от наступивших слёз – Я ведь уже сказала, что произошло. К тому же, ты думаешь, что я настолько глупа и сбросилась бы с такой мизерной высоты?– лукавлю я и невольно улыбаюсь. У меня и мысли не было о суициде, даже в такой переломный для меня момент.

– Да, я об этом не подумал – он смеётся сквозь слёзы.

– Я справлюсь пап, ради тебя. Теперь я буду делать всё только ради тебя.

– Не говори так. Есть миллионы причин, ради чего стоит что-то делать, ради чего стоит жить. Ты будешь счастливой, обещаю тебе. Обязательно будешь.

– Конечно, пап – я говорю так только для того, чтобы успокоить папу. Не знаю, какая жизнь ждёт меня впереди, по крайней мере, надеюсь, что и вправду смогу стать счастливой…когда-нибудь. А сейчас для меня счастье, что мой отец всегда со мной рядом.

Папа целует меня в лоб и выходит из палаты. Следом за ним приходит медсестра и вкалывает мне снотворного, чтобы я нормально выспалась. Через несколько минут мои веки тяжелеют, и я проваливаюсь в сон.

***

Проснувшись, я не застаю никого в палате. Нажимаю на кнопку вызова, и ко мне приходит медсестра. Мне жутко хочется пить. Медсестра – Фиби приветливая молодая девушка с рыжими волосами, которые заплетены в тугую косу. Она вежливо налила мне стакан воды, и на вопрос «что-нибудь еще?» я ответила, чтобы она включила мне телевизор. Фиби вежливо выполнила мою просьбу и покинула палату. По телевизору показывали какое-то ток шоу про моделей, не успела я и вникнуть, как раздался стук в дверь. В палату вошла смуглая, слегка полноватая женщина с чёрными волосами, убранными назад.

– Здравствуй, Месси – мягким голосом поздоровалась она, и, улыбаясь, присела на стул.

– Здравствуйте, а вы..?

– Меня зовут доктор Стюарт.

– А можно я буду называть вас по первому имени?– прошу я почти пищащим голосом.

– Да, конечно, дорогая. Можешь звать меня Сильвия.

Я киваю и приветливо улыбаюсь.

– Я изучила твои ответы и проблемы, которые у тебя возникли после смерти твоей подруги. Мне очень жаль эту девочку – искренне говорит она, и в её глазах мелькает грусть.

– Да, спасибо – выдавливаю я.

– Так вот. С тобой ничего страшного не происходит, но может произойти, поэтому чтобы этого избежать, ты должна последовать рецепту моего назначенного лечения.

– Я ведь не сошла с ума?– с надеждой спрашиваю я, смотря на Сильвию в упор.

– Нет, – спокойным голосом отвечает она – твои галлюцинации возникли глубокой депрессией особого вида, на фоне сильного шокового и стрессового состояния. Потеря подруги просто стало для тебя сильным ударом.

– Я не знаю, как мне с этим справиться, да и на самом деле меня уже ничего не волнует – признаюсь я, опуская взгляд.

– Не говори так – убеждает Сильвия, поглаживая мою руку своей рукой. Её кожа слегка шершавая и даже грубая.

– Я тебе помогу – продолжает она.

– А какой смысл? Кайла была для меня близким человеком. Теперь её нет, и во мне будто умерла часть меня, или я полностью разрушилась…изнутри – мой голос дрогнул и я отвожу взгляд, всматриваясь в трещины на потолке.

– Я понимаю, тебе тяжело, но ты должна…

– Я никому ничего не должна!

– Конечно – его губ касается лёгкая улыбка – Ты меня не так поняла. Слушай, я пропишу тебе успокоительные, и ещё тебе нужно будет посещать сеанс психолога два раза в неделю.

– Но…– не успеваю я возразить, как доктор меня перебивает.

– Это ради твоего же блага – она улыбается мне на прощание уходит из палаты.

Ну, вот и опять. Ты должна. Ты должна. Только никого не интересует, чего хочу я. Я хочу сидеть дома плакать и смотреть в стенку. Больше мне ничего не нужно. Даже это я буду делать только ради папы, не могу допустить того, чтобы он потерял и меня.

Выписалась я из больницы, спустя три дня. С костылём и немного хромая на одну ногу. Всю неделю я выходила из дома только из-за сеансов. Не то, чтобы они мне помогли, но хуже не стало. Голоса я больше не слышала, но иногда были приступы. Снились кошмары, и я буквально задыхалась во сне и просыпалась вся мокрая от пота. Есть начала, но не много. Целыми днями, как и мечтала я сидела и ничего не делала, не считая уборки, иначе папа утонул бы в груде мусора. Книги и сериалы – впрочем, это всё. Разговоры с папой стали редкостью, что его расстраивало, но не могла найти в себе сил, разговаривать о каких-то тяжёлых темах. С психологом я тоже не выделялась разговорчивостью, но и совсем молчать, мне было просто не дозволено. Так и прошла моя неделя после смерти Кайлы. Я просто медленно всё сильнее разрушалась изнутри, но всё же папа не позволил этому случиться.

Глава 7

Наши дни.

Месси

Пока я ехала до кладбища впала в раздумье. Этот год и в правду был самым ужасным и сложным в моей жизни. Не знаю, что мне помогло, но я более– менее восстановилась. Общаться я так и ни с кем не начала, не считая, папы, но мне это было не нужно. Приступы строй головной боли всё ещё меня преследуют, я пью таблетки, но не уверена, что они помогают. Успокоительные уже стали частью моей жизни, и врач всё ещё советует мне его принимать, для профилактики. Сеансы психолога закончились, она сказала, что дальше я должна справляться сама и зависит всё только от меня. «Должна» – это слово просто меня выводит из себя. Будто я крепостная рабыня, которая всё всегда всем должна. Но пришлось с этим свыкнуться. В моём случае я действительно должна была перебороть депрессию, иначе я бы просто свихнулась. Ещё я похудела на шесть килограммов, но уже два из них успела набрать. Признаться честно я выглядела ужасно. Быть настолько худой, мне пришлось не по вкусу, хоть и моя внешность меня не волновала, только вот папа говорил, что я как скелет бродила по дому. Ну не анорексичка– это уже хорошо, по крайней мере, я теперь питаюсь сбалансированно. Можно сказать, что я в норме. Только вот снова вспоминаю, что меня ждёт учёба в большом городе. Это конечно интересно, но меня всё же пугает то, что придётся общаться со столькими людьми. Мне на ум эта ужасающая мысль приходит не впервые, но и отделаться от неё я не могу. Можно подумать, что я замкнулась в себе, но это мягко сказано. Всё же это не значит, что я отреклась от общества и так далее, просто я не заводила друзей. А зачем? У меня была Кайла. Была. Никто не сможет её заменить.

Паркуюсь у кладбища, заглушаю мотор и беру с заднего сидения охапку лилий и пионов. Стою у входа. Резко вдыхаю и медленно выдыхаю, но это не помогает. Мой психолог говорит, что это самое эффективное упражнение для того, чтобы успокоиться, но не для меня. Да, я умелая разрушительница стереотипов. Всё же простояв минуты три, я вхожу. Сначала иду к могиле матери. Кладу на неё лилии – это были её любимые цветы. Не могу проронить ни слова. Просто сижу и молча смотрю на крест. Через пять минут иду к могиле Кайле. За год я здесь впервые. Я не могла себя заставить. Я всю жизнь боялась кладбищ. Это ведь ужасно. Человек лежит в холодной и сырой земле, а люди приходят его навещать и говорить с ним. Но его больше нет. Я разговаривала с мамой после её смерти, представляя, что она сидит рядом со мной и внимательно меня слушает. Также она и Кайла являлись мне во снах, так что смысла, впрочем-то приходить на их могилы для меня не было. Но сейчас я пришла. Впервые за столько лет. Я дошла до могилы кайлы и медленно присела рядом с ней. Я уже даже не могу плакать. Просто нет сил, или уже нет слёз. Аккуратно кладу рядом пионы.

– Почти через два месяца я уезжаю в Чикаго – говорю я, будто она меня услышит – уверена, ты была бы в восторге от этого города. Вообще-то я хотела сказать, что…отпускаю тебя. Я попытаюсь, теперь вспоминая тебя, улыбаться, а не плакать и грустить. Я попробую так себя вести. Мне тебя чертовски не хватает, Кайла. Я не представляю, как буду учиться в Чикаго одна. Ты ведь знаешь я не из тех, кто любит заводить знакомства – я не удерживаюсь от нервного смешка.

–Я люблю тебя – тихим голосом добавляю я. просидев ещё минуту, встаю и иду к машине. Пребывание на кладбище – это для меня дополнительный стресс.