Чтение онлайн

После Своего Воскресения Иисус начинает появляться среди учеников, причем всегда неожиданно. Об этом повествуют две последние главы Евангелия от Иоанна. Он появляется в комнате, которая заперта, и затем исчезает, оставляя учеников в состоянии недоумения. Грань между Его присутствием и отсутствием теперь стёрта — нельзя сказать, что Он здесь, но и нельзя сказать, что Его нет. При этом ученики, увидев Учителя, то радуются, то смущаются, то пугаются, то просто не понимают, кто этот явившийся, и потому не сразу Его узнают. Присутствие Иисуса, к которому они привыкли в последние годы и месяцы, сменяется Его явлением.

В эпилоге Евангелия от Марка, где тоже рассказывается о явлениях Иисуса, ключевыми становятся слова «явился» и «не поверили».

«Воскреснув рано в первый день недели, Иисус явился сперва Марии Магдалине… Она пошла и возвестила бывшим с Ним, плачущим и рыдающим. Но они, услышав, что Он жив и она видела Его, не поверили. После сего явился в ином образе двум из них на дороге, когда они шли в селение. И те, возвратившись, возвестили прочим; но и им не поверили. Наконец явился самим одиннадцати, возлежавшим на вечери, и упрекал их за неверие и жестокосердие, что видевшим Его воскресшего не поверили» (Мк. 16:9—14).

Как видим, рассказ евангелиста Марка строится на этих двух ключевых словах. В Евангелии от Иоанна описано пять явлений Воскресшего, но, если иметь в виду свидетельство апостола Павла в Первом послании к Коринфянам, этих явлений было значительно больше.

Первое явление Иисуса было Марии Магдалине. Встретив Воскресшего у гроба, Мария принимает Его за садовника. Он окликает её по имени, и в этот момент Мария вдруг понимает, что перед ней — Учитель. Иисус восклицает: «Не прикасайся ко Мне» — так переводят обычно эти слова. Но в греческом языке эта фраза означает запрет делать что-то, приказ прервать начатое, поэтому слова Иисуса можно было бы перевести так: «Не хватайся за Меня, отпусти Меня». Марии проще вернуть прежние отношения с Учителем, чем устанавливать новые. Она готова плакать над телом Усопшего, но пока не готова встретить Воскресшего и идти за Ним.

Существует принципиальное различие между Воскресением Иисуса и воскрешением Лазаря. Лазарь возвращается к прежней жизни, Иисус же делает шаг в новое бытие, не известное нам по нашему опыту. Его Воскресение — это не шаг назад, как у Лазаря, а шаг куда-то вперед, в жизнь, которая нам недоступна и непонятна.

Иисус говорит Марии: «Я… восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему» (Ин. 20:17). Он напоминает о тех уникальных отношениях между Ним и Богом, о которых говорил прежде, например в Нагорной проповеди.

Важно понять: всё Евангелие посвящено именно теме уникальности отношений между Богом как Отцом и Иисусом, Который открывает их нам через Свою проповедь и Свою жизнь, через всё то, что говорит и делает. Эти отношения Сына с Отцом, оставаясь уникальными, становятся также отношениями с Богом и Его учеников. Теперь Бог — это не только Его Отец, но и Отец тех учеников, к которым Он обращается, Он — Отец и Бог всякого ученика Иисуса.

Второе явление Иисуса — это вновь Его появление в закрытой комнате. Его ученики заперли двери, видимо боясь, что их схватят, побьют или сделают им еще что-то плохое. И вдруг является Иисус и показывает им на язвы Свои (см. Ин. 20:19—20). Об этом практически в тех же словах говорится в Евангелии от Луки. Воскресший предстаёт перед ними Тем Самым, Каким был на Кресте. Язвы на Его руках и ногах, кровь, запекшаяся на рёбрах, напоминают о Его страданиях. Он говорит: «Мир вам». Вспоминается 14-я глава Евангелия от Иоанна, где Иисус говорит: «Мир оставляю вам, мир Мой даю вам; не так как мир даёт, Я даю вам. Да не смущается сердце ваше и да не устрашается» (ст. 27). Слово «мир» (по-древнееврейски шалом) означает не тот мир, о котором говорит греческая литература, это не антоним к слову «война». Шалом — это открытость друг другу, исполнение заповеди любви к врагам, это молитва за тех, кто нас проклинает. Слова Иисуса «Мир вам» напоминают не только прощальную беседу, но и Нагорную проповедь с её словами: «Любите врагов ваших».

Эта тема мира как чего-то очень глубокого, не просто состояния без войны, но состояния полной открытости навстречу друг другу присутствует уже в Ветхом Завете.

«Если найдешь вола врага твоего, или осла его, заблудившегося, приведи его к нему. Если увидишь осла врага твоего упавшим под ношею своею, то не оставляй его; развьючь вместе с ним» (Исх. 23:4—5).

Значит, призыв вернуть врагу потерявшееся животное или помочь развьючить его — это то зерно, из которого вырастают новые отношения между людьми. Когда дружба или вражда отходят на второй план, то обнаруживается нечто гораздо более важное — необходимость в уважительном отношении к другому человеку, в оказании ему помощи — то, что можно назвать богословием протянутой руки, руки, поданной не только другу, но и врагу.

Эта тема, одна из магистральных в Евангелии, находит свое завершение во втором явлении Иисуса в Евангелии от Иоанна. Иисус напоминает здесь о том, о чем говорил в Нагорной проповеди. Появившись в книге Исход, эта тема переживает ряд трансформаций в книгах Премудрости и у пророков, пока не выливается наконец в Нагорной проповеди в формулу о любви к врагам.

Конечно, это очень трудно, почти невозможно — любить врага. Но Иисус не предлагает мораль запретов и разрешений, как это было до Него и как это бывает теперь: это запрещено, а это разрешено. Иисус дает нам мораль направления, мораль идеала, к которому важно стремиться, по дороге к которому нужно идти, но который, подобно вершинам Гималаев, для большинства остается недоступным. И, тем не менее, ориентиром, вне которого христианство невозможно.

Эта мораль во многом связана со словом шалом. Иисус говорит: «Как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас» (Ин. 20:21). Но об этом уже говорилось в 17-й главе, в прощальной беседе. Мир, который Иисус оставляет ученикам, уникальность отношений между Ним и Отцом — основные темы прощальной беседы. Первосвященническая молитва Иисуса содержит в себе тему посланничества.

Об этом же речь идёт в Евангелии от Матфея. Дело в том, что в Евангелии посланный — по-гречески апостолос — равен пославшему его, в фигуре посланника присутствует полнота пославшего, поэтому к посланнику нужно относиться как к пославшему его. Иисус оставляет учеников Своими заместителями, посланниками. И коль скоро каждый из учеников является Его заместителем, то и отношения начинают складываться между ними (а следовательно, и между людьми вообще) совсем иначе, чем они складывались прежде. Мы должны помнить: любой человек оставлен Иисусом в качестве Его заместителя — кем бы он ни был. Это, наверное, очень трудно понять и ещё труднее принять, но в этом смысл того, о чем говорит нам Христос.

Воскресший преподает ученикам дар Святого Духа. «Примите Духа Святаго», — говорит Он (Ин. 20:22). В Деяниях апостольских речь пойдет об аналогичном событии. Ученики собрались в комнате, и на них нисходят языки пламени — им преподается дар Святого Духа (гл. 1). О разных событиях или об одном и том же говорят Деяния святых апостолов и Евангелие от Иоанна? В Деяниях ничего не говорится о том, что в этот момент Иисус является ученикам, а в Евангелии от Иоанна ничего не сказано о языках пламени. Но тем не менее ситуация одна и та же: ученики собраны вместе, и им преподается дар Духа Святого. Причина различий в рассказах заключается, скорее всего, в том, что повествователь касается здесь чего-то почти невыразимого, поэтому, хотя обстановка нарисована одна и та же — комната, где собрались ученики, — прикосновение Божие передано по-разному.

Здесь мы сталкиваемся с очень важным, но недостаточно хорошо описанным в литературе явлением действия Божия. Оно зачастую бывает таким, что в словах о нем не расскажешь, слова оказываются бессильными. Апостол Павел свидетельствует, что слышал глаголы, которые, как говорится в русском переводе, «человеку нельзя пересказать», в оригинале — «пересказать невозможно» (2 Кор. 12:4). Когда в Деяниях мы читаем, как по дороге в Дамаск апостолу Павлу явился Иисус, то в одном месте говорится, что ученики «стояли в оцепенении, слыша голос, а никого не видя» (9:7), а в другом — что видели явление, но не слышали голоса (22:9): «Свет видели и пришли в страх, но голоса Говорившего не слыхали». Конечно, возникает вопрос: в каком случае допущена ошибка?

Ошибки, однако, нет ни в первом, ни во втором случаях, просто явление, которое переживают Павел и находящиеся рядом с ним люди, таково, что передать его в словах невозможно. Литургическая традиция и Предание решают этот вопрос определенно: речь идет об одном событии, по-разному рассказанном. Этим кажущимся противоречием Евангелие говорит нам о том, что главное из опыта встречи человека с Богом в словах выразить невозможно.

Наконец здесь же Иисус произносит слова: «Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся» (Ин. 20:23). Эти слова повторяют мысль, дважды выраженную в Евангелии от Матфея — в главах 13-й и 18-й. Из всего того, что есть в Евангелии, эти слова, пожалуй, более всего смутят ортодоксального иудея, которому ясно, что прощать грехи может только Бог либо тот, против кого совершен грех, но не кто-то третий. Конечно, прощая человека, мы не освобождаем его от ответственности за содеянное. Мы снимаем с его сердца ту тяжесть, которая возникает после того, как он ощутил себя виноватым, грешником, которому необходимо покаяние. И ему дается сила для преодоления последствий этого греха. Опыт показывает, что грех может раздавить человека. Именно от такой раздавленности Иисус освобождает расслабленного.