Чтение онлайн

— Все в порядке, — сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал холодно и спокойно. — В конце концов, он поддерживал меня эти пять лет. Мне было очень трудно отказать ему во встрече. — Она ненавидела себя за эту ложь. Ведь не Габриель настаивал на свидании. Совсем наоборот.

— Кто-нибудь должен быть при тебе, — настаивал Морис. — Компаньонка, если пожелаешь.

— Со мной будет Бабетта, — солгала Сара. Морис взял ее за руку.

— Я люблю тебя, Сара. Я желаю тебе только хорошего.

— Я знаю. — Сара взглянула Морису в глаза, пытаясь вновь почувствовать привязанность к нему, но уже зная, что сердцем и душой она принадлежит Габриелю, вновь, как прежде, как с того первого раза, когда увидела его на своей веранде.

— Выходи за меня, — умолял Морис. Опустившись на одно колено, он держал ее руку. — Я знаю, что не достоин твоей любви, но я буду любить тебя, как никто другой, ты будешь для меня всем, обещаю тебе это. Только скажи «да».

— Морис…

— Все дело в нем, так? — Морис поднялся с коленей, лицо его исказилось гневом и ревностью. — Ты влюблена в этого старика.

— Что заставляет тебя думать, что он стар?

— Разве это не так?

Сара нахмурилась. Она никогда всерьез не задумывалась о возрасте Габриеля, и только теперь до нее дошло, что она даже не знает, сколько ему лет. На вид ему было сильно за двадцать, но чувствовалось, что он гораздо мудрее этих лет.

— Сара?

— Я не знаю, сколько ему лет, и мне нет дела до этого. И я не собираюсь сбегать с ним, Морис. Он просто зайдет проведать меня, вот и все.

— В таком случае, я вам не помещаю.

— Нет, боюсь, это ни к чему.

— Сара…

— Я не желаю продолжать эту тему, Морис. Быстро, один поцелуй на счастье. Мой выход.

В этот вечер Сара танцевала как никогда, уверенная, что Габриель присутствует в зале. Ее сольная партия предназначалась лишь для него одного. Глядя на принца, она видела лицо Габриеля. Поцелуй Габриеля пробуждал ее от заколдованного сна.

Она надеялась, что он ждет ее у выхода из театра, но его не было. Морис настоял на том, чтобы проводить ее домой.

У дверей она распрощалась с ним, пожелав спокойной ночи и уверяя, что у нее все будет хорошо.

Она отпустила Бабетту, быстро искупалась и облачилась в скромный темно-голубой пеньюар с кружевами у горла, зажгла множество свечей и поставила на стол блюда с яблоками и сыром, бутыль вина и два бокала.

Услышав стук в дверь, она вся задрожала и, глубоко вздохнув, пошла через комнату к двери.

Он стоял в тени, как и в прошлый вечер, пряча лицо в капюшон плаща, черного, как сама ночь.

— Габриель! — воскликнула Сара голосом, полным радости. — Входи же. — Она затворила за ним дверь, желая задержать его у себя навеки. — Дай мне твой плащ.

— Нет.

— Тебе не нужно прятать лицо от меня.

— Сара…

Она протянула к нему руки.

— Позволь мне взять твой плащ, Габриель. Здесь тепло, и тебе будет гораздо удобнее без него.

— Я думаю о твоем удобстве.

— Твое лицо не пугает меня.

Покорно вздохнув, Габриель снял плащ и вручил ей, зная, как ужасен его вид, какие бесцветные пятна покрывают его лицо и руки. И все же он нашел в себе силы улыбнуться ей.

Сара отнесла его плащ в спальню и там прижалась на миг к пахнувшей им тончайшей шерсти, прежде чем положить свою ношу на постель. Ее руки пробежали по материалу, как будто она ласкала самого Габриеля.

Когда она вернулась в гостиную, он сидел, вжавшись в угол дивана, подальше от свечей, мерцающих на столе.

— Не хочешь ли закусить? — спросила Сара, указывая на блюда с сыром и фруктами. — Может быть, немного вина?

— Бокал вина, — попросил он.

Наполнив два бокала, она села рядом с ним.

— Ты танцевала превосходно, — сказал Габриель. — Я никогда не видел такой самоотдачи и радости в танце.

— Я танцевала для тебя, — тихо призналась Сара. — Я знала, что ты где-то рядом и смотришь на меня, и хотела, чтобы ты гордился мной.

— Ты танцевала прекрасно, Сара-Джейн. Ты балерина, которой нет равных. Все вышло так, как ты и мечтала.

— Всем этим я обязана тебе.

— Нет, дорогая. Твой талант всегда был при тебе, внутри тебя, и я тут ни при чем. Где ты будешь танцевать после Парижа?

— Говорят, что труппа двинется осенью в турне.

Габриель кивнул.

— Весь мир узнает о тебе, дорогая, — сказал он и нахмурился. — Я говорю что-то не то?

— Я люблю танцевать, — сказала Сара, — но этого недостаточно.

— Когда весь мир у твоих ног — что еше можно желать?

— Я хочу, чтобы ты был со мной.

Как и всегда, при упоминании о чем-то личном, он отстранился от нее.

Набравшись смелости, Сара отставила свой бокал и взяла его нетронутый, чтобы тоже поставить на стол, а затем, придвинувшись, положила руку ему на плечо.

— Скажи, что я не нужна тебе, что ты не хочешь меня, и я никогда больше не стану говорить с тобой об этом.

— Ты отлично знаешь, — хрипло проговорил он, — я хочу тебя, жажду тебя уже многие годы.

— Тогда почему мы не вместе?

— Потому что так лучше.

— Для кого?

— Для тебя, дорогая. Ты должна положиться в этом на меня.

— Нет, ты должен положиться в этом на меня. То, что ты говоришь, не имеет никакого смысла.

— В этом больше смысла, чем ты можешь себе вообразить. Самое лучшее для тебя было бы забыть обо всем, забыть, что ты знала меня когда-то. Выходи за своего молодого человека, дай ему детей и научи их танцевать. Это станет целью твоей жизни. Ты рождена для этого.

Сара покачала головой.

— Нет, Габриель, — пылко возразила она. — Я рождена для тебя.

Ощущая себя все свободнее, она придвинулась к нему, и теперь лишь дуновение ветерка могло проскользнуть между ними.

И тогда она произнесла слова, которым он не мог противиться, и Габриель понял, что пропал. Она сказала:

— Позволь мне обнять тебя.

Он сделался мягким, как воск, когда она обеими руками притянула его к себе. Он знал, что должен избегать солнечных лучей, но непреложным было и то, что он должен быть с этой женщиной, в ее объятиях. Она озарила его проклятую жизнь, его нескончаемый мрак, она была той, которую он желал.