Чтение онлайн

— Я хочу позвонить Руби, — сказал я, гордясь тем, каким я был уравновешенным. Мэтт и Лидия встали.

— Увидимся с тобой чуть позже, — заверил меня Мэтт. Я не кивнул. Мне было плевать. Я лишь хотел, чтобы он ушел. Лидия сжала мое плечо, и я хотел откинуть ее руку. Я никогда не чувствовал то, что центр «Грэйсон» - место для меня. Но прямо сейчас, я чувствовал себя воплощением психического больного. Все ходили на цыпочках вокруг меня, и от этого хотелось кричать.

Как только терапевты покинул комнату, доктор Тодд поднял телефон со стола и протянул его мне.

— Клэй, Руби будет горевать. Прямо сейчас она в ужасном месте. Будь готов к тому, что ты будешь делать. Осознай собственные спусковые крючки, и я помогу тебе с ними справиться, хорошо? — он посмотрел мне прямо в глаза, и я взял телефон из его руки.

— Ага. Хорошо, — пробормотал я. Я быстро набрал телефонный номер Руби и ждал. Я слышал, как он звонит. И звонит. Наконец, когда я собрался повесить трубку, то услышал щелчок соединения. Приветствие Руби звучало глухо.

— Тетя Руби, — выдохнул я, мой голос дрогнул. Я слышал ее сломленное рыдание на другом конце.

— Клэй, милый. Я так рада, что ты позвонил, — сказала Руби через задыхающиеся вдохи. И потом она начала плакать. Я был парализован. Я не знал, что делать. Я не привык играть роль утешителя. Всю мою жизнь, эти роли менялись местами. Это Руби собирала кусочки и пыталась восстановить меня снова.

Я не знал, как быть с ней таким же. И я чувствовал себя ужасно из-за этого. Я чувствовал себя бесполезным. Так что я сделал единственное, что мог. Позволил ей плакать, пока сам плакал.

— Не знаю, что я собираюсь делать, Клэй, — шепчет Руби, ее голос хриплый.

Моя голова была в беспорядке. Я не мог собрать вместе свои мысли. Я был в шоке, я знал это. Мое тело чувствовалось онемевшим, и я не мог сфокусироваться. Но я должен был что-то сказать.

— Я возвращаюсь домой, — все, что я сказал.

— Я... Клэй... нет, прямо сейчас ты должен думать о себе. Лиса бы не захотела, чтобы ты прервал свое лечение, — спорила Руби, и я немедленно прервал ее.

— Перестань, Руби, я возвращаюсь домой. Я должен быть там, — мое горло сжалось, и я опустил голову на стол. Не уверен, что это было лучшим решением для меня. Но другого выбора не было. Конечно, я приеду.

— Спасибо большое. Я просто не знаю, что делать... надо о многом подумать, — Руби снова начала плакать, и я ненавидел быть вдали от нее за тысячи километров.

— Скоро буду, — пообещал я, прежде чем повесить трубку. Я сказал Руби, что позвоню ей, когда улажу все с вылетом. После того, как я отключился, я повернулся к доктору Тодду, неуверенный, буду ли бороться за свой отъезд. Но правда была в том, что меня это не волновало. Ничто не остановит меня от того, чтобы я сел в самолет до Вирджинии.

— Я хочу купить билет на самолет, — сказал я коротко. Доктор Тодд пристально посмотрел на меня, но просто кивнул.

— Я могу организовать это для тебя, — ответил он, доставая телефон и звоня Луису, администратору дневного времени, давая мне разрешение использовать интернет, чтобы заказать рейс.

— Я должен вернуться в свою комнату и взять свой бумажник. Мне нужна моя кредитка, — сказал я, зная, каким раздраженным звучу.

— Многое придется принять, Клэй. После того, как ты зарезервируешь свой билет, иди в свою комнату, поспи. Отдохни. Отдай Луису свой маршрут, и он передаст его мне. Но я хотел бы первым делом встретиться с утра.

Я только кивнул. Говорить больше нечего.

Так что я делал все на автомате. Я был в состоянии заказать полет из аэропорта Майами на завтрашний вечер. Двадцать четыре часа, и я вернусь обратно в Вирджинию. Я не мог позволить себе думать о том, что это будет значить для меня. Я был сфокусирован лишь на новой зияющей дыре в моем сердце.

Потому что Лиса, моя тетя, жесткая как гвозди, но с золотым сердцем девушка, была мертва. Боже. Я никогда не был в состоянии мириться со своим горем и бороться с ним здравым способом. Первым моим инстинктом было — поранить себя. Воткнуть глубоко в свою кожу и наблюдать, как я кровоточу. Или стать таким опустошенным, что на размышления не было бы сил. Было так легко потерять себя в чем-то подобном. Я облизал губы, практически выделяя слюну при этой мысли.

Нет! Черт возьми, НЕТ! Я начал ходить по своей комнате. Будто дыра в моем полу что-то сделает. После этого я ничего ровным счетом не добился, попытался лечь и закрыть глаза. Все еще ничего. Ничего не помогало. Я попытался вспомнить эти супер удивительные навыки управления, которые должны были помочь мне с тяжелыми ситуациями.

Сжимая глаза, я попытался переосмыслить. Когда это не помогло, я начал чувствовать себя довольно отчаянно. Мне было нужно что-то, что отвлечет меня от того, чтобы я нашел что-то острое или заостренное, или какое-то лекарство. Открывая глаза, я увидел в углу коробку с вещами со дня рождения. Я все еще не убрал свои подарки, так что они до сих пор стояли на одном месте, где я их оставил.

Я засунул руку внутрь и целенаправленно заставил себя убрать книгу вырезок, схватить альбом для рисования и карандаши. Сел за стол и включил лампу. Надев наушники, я пролистал свою музыку, пока не нашел что-то из «Апокалиптики» и врубил это. Затем начал рисовать. Эскиз за эскизом, я вылил все из себя через пальцы и на бумагу.

Прошли часы, а я все еще рисовал. Пришел Тайлер и попытался поговорить со мной, но я игнорировал его. Он знал меня достаточно хорошо, чтобы оставить одного. Зашла Мария, очевидно, услышала про Лису, но я проигнорировал и ее. Я ни на мгновение не опускал карандаш. Я был как одержимый.

Я остановился около полуночи. Рисунки засоряли поверхность моего стола, и единственный свет шел от мягкого свечения моей лампы. Я мог слышать мягкое дыхание Тайлера, и знал, что помощник дежурного в скором времени будет проводить обход и всех проверять.

Я начал листать эскизы и понял, что даже не могу вспомнить, что рисую. Я позволил своим эмоциям взять верх. И это сработало. Я смог направить свои суицидальные потребности в нечто другое.

Были рисунки деревьев и полей. Океан и десятки рисунков Лисы. Лиса с Руби. Лиса, читающая книгу. Лиса, готовящая обед. Я взял их и собрал вместе. Отдам их Руби.

Я начал складывать остальное, когда осознал, что еще нарисовал в исступлении. Конечно, я должен был знать, когда поднес карандаш к бумаге, что ее лицо материализуется. Это всегда происходит.

Я коснулся изгиба щеки Мэгги, которую так тщательно и точно изобразил. Ее глаза были закрыты, словно от боли. И я не мог игнорировать то, что возвращение в Дэвидсон значит для меня. Я разорву рану, которую мне было так сложно зашить. Даже если швы только начали заживать.

Я вздохнул, убрал рисунки в ящик своего стола и выключил лампу. Заползая в кровать, я свернулся на ней и боролся с личными демонами, которые угрожали все разрушить.