Чтение онлайн

– Посреди ночи? – вскрикнул Каганов, но, глядя в испуганные глаза жены, тоже постарался успокоиться и сказал уже почти шепотом: – Позвонить ей, спросить?

– Нет, уже поздно. Все равно, там она или ее там нет. Если ее нет, то мы только зря поднимем людей с постели. А если она там, то по крайней мере с ней все в порядке.

Тут Виолетта заметила, что с мужем творится что-то неладное. Он был бледен, слаб и явно чем-то потрясен.

– Что с тобой, Миша?

– Ничего. Дай мне минутку перевести дыхание…

Обеспокоенная, она обняла его за плечи.

– Да что с тобой? И убери в кладовку эту дурацкую клюшку!

Михаил явно колебался, прежде чем признаться:

– Мне страшно. – Его заметно била дрожь. – Я действительно боюсь, но сам не знаю чего.

Теперь уже перепугалась Виолетта.

– Миша… Не переживай так, Света вернется. Она большая девочка и не попадет в неприятности. А теперь давай ложиться спать. Утро вечера мудренее, так ведь?

– Да, ты, как всегда, права, любимая.

Впервые в жизни отец Георгий сражался с демонами. Они проявили удивительное упорство: внезапно, под покровом ночи, ворвались в дом, чтобы издеваться над ним и его верой. Демоны метались с воплями по комнате, прыгали по телу Георгия, стараясь до смерти напугать его.

И тут Никон и Трикс вместе с другими ангелами увидели из своего укрытия, как стаи перепуганных и разъяренных бесов, подобно взбудораженным летучим мышам, с шумом начали вылетать из дома. Они возмущенно кричали, зажимая лапами уши. Их было несколько десятков, и не было сомнений, что это «великий Рафавал» послал их, и теперь, потерпев неудачу, они в страхе убегали. Что же касается Георгия, он выдержал свое первое испытание блестяще. Ангелы были довольны.

– Серафим прав, отец Георгий не так прост, – начал Никон.

– Этот человек – крепкий орешек, – добавил Трикс.

Однако Георгий и Мария в ту минуту не чувствовали себя ни сильными, ни тем более победителями. Потрясенные, сидели они за кухонным столом. Мария обрабатывала йодом многочисленные ссадины и синяки на теле супруга. Священник был доволен уже тем, что остался жив, а Мария, все еще не оправившаяся от потрясения, пребывала в полном недоумении.

После долгого молчания Георгий наконец-то собрался с мыслями и подробно рассказал все, как было. Мария верила каждому его слову, вспоминая разбудившие ее дикие крики и шум падающих на пол предметов. Поделившись друг с другом неприятными впечатлениями, супруги пришли к выводу, что случившееся этой бурной ночью было все же реальностью, а не кошмарным сном.

– Бесы, – заключил отец Георгий.

Мария согласно кивнула.

– Но почему? – не унимался священник. – Для чего это все?

Мария не знала, что ему ответить. Она ждала, что скажет муж. Наконец тот сказал:

– Это было мое первое настоящее испытание. Я был совершенно к нему не готов – и провалился.

Мария подала ему завернутую в целлофан курицу из морозилки. Священник дернулся, прикладывая ее к огромному синяку у себя на лбу.

– С чего ты так решил?

– Не знаю. Я сам виноват, они обвели меня вокруг пальца. Я позволил им пошатнуть мою веру в Бога. Боже милостивый! Помоги мне быть начеку в следующий раз! Дай мне мудрости, научи чувствовать их приближение и предвидеть их действия!

Мария погладила его по руке:

– Может быть, я ошибаюсь, но разве Господь этого уже не сделал? Я имею в виду, как бы ты мог узнать, как противостоять проискам дьявола, если бы ты… просто не испытал свою веру?

Именно это необходимо было услышать Георгию.

– Если хочешь знать мое мнение, то ты справился. Они исчезли, ведь так? А ты остался. Если бы ты слышал эти ужасные крики!

– Ты уверена, что это кричал не я?

– Абсолютно уверена.

Вновь кухню заполнила звенящая тишина.

– Что же нам делать? – спросила наконец Мария.

– Молиться, – ответил Георгий. Для него это было естественным выходом из любого положения.

И они молились, сидя за маленьким кухонным столиком, взяв друг друга за руки. Они провели так около часа, после чего отец Георгий исполнился решимости продолжать сражение с дьяволом, пока не заставит его обратиться в бегство, и был уверен, что Бог хочет того же.

Присутствие супруги успокаивающе подействовало на взвинченные нервы Михаила. С каждой минутой покоя к нему возвращалось сознание того, что мир не перевернулся, и он сам будет жить дальше, и утром, как обычно, взойдет солнце. Каганов недоумевал, отчего еще недавно все выглядело столь ужасно.

– Ну как, теперь лучше? – спросила Виолетта, намазывая масло на гренки.

– Вроде бы да! – ответил Михаил, отметив про себя, что сердце стучит так же размеренно, как и всегда. – Не понимаю, что на меня нашло.

Виолетта поставила перед ним тарелку.

Михаил взял горячую еще гренку и спросил:

– Значит, у Тани ее нет?

Виолетта утвердительно кивнула.

– Ты уверен, что хочешь поговорить о Свете?

Миша был готов к беседе.

– Да, нам нужно переговорить о многом.

– Не знаю, с чего начать…

– Ты думаешь, что я виноват?

– Ох, Миша…

– Пожалуйста, говори честно, я целый день получал удары в спину. Я тебя слушаю.

Глаза их встретились, и Виолетта долго смотрела на Мишу серьезным и полным любви взглядом.

– Вовсе нет, – наконец сказала она.

– Уверен, что виноват во всем я.

– Я думаю, мы все виноваты, Света тоже. Не забывай, что она многое решает сама.

– Конечно, но, может быть, это произошло оттого, что мы не предложили ей взамен чего-нибудь лучшего.

– Как ты считаешь, не поговорить ли с Молодцовым?

– Вот уж подходящий тип.

– Почему ты так говоришь?

Каганов безнадежно покачал головой.

– Может быть… может быть, этот Молодцов слишком слащав. Ты знаешь, он так много говорит об общечеловеческой семье, о самопознании, о спасении амурских тигров…

Виолетта была удивлена.

– А я думала, что он тебе нравится.

– Да… пожалуй. Но не всегда. Вообще-то, когда я бываю на занятиях у Молодцова, это напоминает заседание парламента или одну из тех странных лекций, которые слушает Света.

Он посмотрел жене в глаза – они были серьезны. Виолетта была вся внимание.

– У тебя никогда не возникала мысль, что Бог должен быть, как бы это сказать… значительнее? Тот Бог, которому раз в год ставим свечку… для меня Он нереален. А если Он на самом деле таков, значит, Он еще беспомощнее, чем мы сами. Неужели можно надеяться, что Света поверит той чепухе, которой я и сам не верю?

– Я не знала, что тебя мучают подобные мысли, Миша.

– Я только что об этом подумал. То, что случилось сегодня ночью… Я должен все основательно переосмыслить. За последнее время многое произошло.