Свет воспылает
Шрифт:
– Миссия? Задача?
Сирлинорэ облегчённо кивнула. На следующем листке нарисовала чертёнка, что далось ей с трудом. Рисовать она не умела, а изображать противное своему естеству существо отказывалась рука. Потому ей пришлось сменить два листка, прежде чем показать хозяину напоминающее чёрта создание. Мужчина, увидев рисунок, налил себе молока из кувшина, залпом опорожнил кружку и отрицательно помотал головой.
– Но почему? – словно позабыла вайнка, что её не поймут.
Однако абориген воспринял эмоции и сделал вид, как затягивает на своей шее удавку. Сирлия осознала, что при незнании друг другом общего языка разговор зайдёт в тупик. Она поднялась, повернулась к собеседнику спиной и подняла рубаху. Оборотом головы обратила на него взор, тот испуганно попятился вглубь хижины.
– Проклятье, друг, – вновь забылось, что он её не понимает, потому наскоро вспомнила знакомое слово. – Testea, colta.
Отшельник осторожно приблизился к ней, попытался огладить обожжённые роговицы на месте обрезанных крыльев. По телу опальной церковной служащей, хотя абориген так и не коснулся её, пробежала лёгкая, неприятная дрожь. Но ощущение прогнали яркие воспоминания, как Сирлия бороздила заоблачные просторы перелётной птицей. Как пикировала на ничего не подозревающего противника яростным грифоном или драконом. Как могла обхватить врага крыльями и сжечь его Чистым Светом, если он принадлежал к нечистой братии. Слёзы просились сами собой, и она дала волю, опустив рубаху обратно. Кажется, на хозяина это подействовало. Он схватил листок и небрежно изобразил крылатую женщину в мантии, нарисовав на её груди солнечный крест. Сирлинорэ утерелась и кивнула. Абориген в очередной раз удивился, задумался, почёсывая лоб. Теперь он сел на табурет и стал смотреть то на рисунок, то на вайнку. Она успокоилась, взяла перо и обвела крылья на его рисунке. Островитянин улыбнулся. Наконец в его глазах мелькнула решимость.
До первых певчих птиц за окном он бегал вокруг стола по хижине, собирая какие-то записи. Несколько раз стучал ладонью по лбу, словно забывал что-то. Однажды гостья несколькими жестами выразила желание помочь, но тот злобно огрызнулся. Легкокрылая понимала, что в свой мир отшельник не пускал чужаков.
Закончил возиться с истлевшими трактатами так же внезапно, как и начал. Оставшиеся пустыми листки выложил в ряд и начал что-то выводить. Сирлия следила: на первом рисунке появилось изображение водной поверхности. Хозяин ткнул себя в грудь, порыскал по столу и достал пыльное зеркальце со сколами.
– Значит, нужно отражение… – поняла Сирлия.
На втором листке он расписал целую таблицу. Ровно, по струнке. Список ингредиентов, что островитянин пояснил, указав на корешки и миски с травами на столе.
На третьем рисунке абориген схематично изобразил котёл и надписи рядом. Сирлинорэ разобрала только цифры: порядок и время закладывания с надписями, дублирующими слова второго рисунка.
Последняя картина показывала чертёнка и ангела – её саму. Хозяин обвёл крылья девы и руки чертёнка. Для понимания изобразил две стрелки, что направлялись в противоположные стороны.
– Обмен! Сделка! – осенило Легкокрылую. – Благодарю!.. Эмм… Nihla, colta!
Она подула на листки, убедившись, что чернила подсохли. Свернула бумагу в один рулон и спрятала в сумку. Оттуда же достала ромбовидный золотой амулет с изображением священной длани в лучах Света, протянула хозяину.
– Твоя награда… – вайнка порылась на столе, бегло изучила несколько рассыпающихся трактатов и процитировала подпись какого-то изображения, где рыцарь делал даме предложение сердца. – Alle kviran.
Отшельник вернул украшение в руки гостьи и осторожно указал на постель в углу хижины. Сирлия покрутила головой. Он оскалил зубы и облизнулся, из-под оставшихся листков показались удавка и нож, но гостья уже достала кинжал.
– Не советую, – вновь помотала она обсохшими волосами. – Я не деревенская баба, не проститутка.
Медленно поднялась с лезвием перед собой. Спиной попятилась к выходу, ногой толкнула дверь. Абориген, надувшись, показал ей средний палец и, к её удивлению, без акцента крикнул:
– Вы, вайнки, все гордые шлюхи! Даже если вас Небеса прибирают!
– Обманщик… – выругалась она. – Если ты меня обманул второй раз, я вернусь и спалю тебя живьём!
Дверь с грохотом затворилась. Сирлия проверила содержимое наплечной сумки, понадёжнее закрыла её и вплавь добралась до заснувшей сивки. Спряталась в овраге, боясь оставаться на виду. Утром после медитации вышла на берег, осмотрела остров: ни лодки, ни отшельника. До сих пор ангельское зрение не обманывало.
***
Майра проснулась от шёпота. Кто-то дёргал её за плечо. Она взвизгнула, не привыкнув к мужским касаниям, но ей сразу же закрыли рот.
– Тихо, сестра, это я, Бэнст! Уходим отсюда, быстрее! Там к заставе громила подъехал хорошо вооружённый, найдёт нас – прибьёт!
– Что?! – удивилась девушка, протирая глаза.
– Мародёр, чёрт тебя побери! – рявкнул юноша, но шум за окном заставил его умолкнуть.
Снаружи раздавался хруст кирпичной крошки и стекла. Кто-то уже ходил по территории крепостцы, словно искал здесь живых. Служители веры быстро собрались, выпрыгнули через окно хозяйского дома на задний двор. Оттуда тихо пробежали до конюшни, седлали лошадей и развязали им повязки. Истеричное ржание прервало хруст кирпича и стекла перед хозяйским домом. Двоица рванула к воротам, обойдя чужака по кругу. Тот что-то кричал им вслед, но язык его казался чужим.
У ворот Бэнст спешился, быстро поднял засов и толкнул ворота, сумев вернуться в седло налету. Беглецы сразу же остановились: снаружи стояли несколько верховых, все до зубов вооружённые, каждый внешним видом напоминал бандита.
Майра и Бэнст подняли руки вверх. В любом случае у них не имелось оружия, если не считать дрянной охотничий ножик на поясе гил амасца. Чужаки прекратили рассматривать их и окружили. Вперёд выехал коротышка, судя по тому, что остальные казались выше. Он поднял вверх правую ладонь и начал говорить:
– Мир, друзья. Чем вы тут занимаетесь? Вижу по рясе девы, она верует в ложных богов. Но заброшенная застава не лучшее место для претворения грехов.
Молодые удивлённо переглянулись. Бандиты улыбнулись, но их командир, судя по речи, не являлся бандитом.
– Кто ты, друг? – спросил юноша. – Лицо знакомое, где-то видел…
– Капитан Одерроно, помазанник его великой милости, лорда-короля Родеруна. Твоего повелителя, юноша.
– Родерун – правитель нашего города, – прошептал Бэнст спутнице. – Гхм, капитан, какая нужда привела вас сюда?
– Вопросы задаём мы, молодой стервятник, – грозно продолжил коротышка, серо-карие глаза его недобро сверкнули. – Вы едете с нами в город. Прекратите наводить беспорядок в мирных землях.
– Здесь никто не живёт! – не выдержала девушка. – И…
Её прервал тот самый незнакомец, сорвав за руку с кобылы. Майра прикрыла глаза, боясь пошевелиться.
– Едете с нами к управляющему, – закончил обращение капитан.
***
Сирлия вернулась почти к закату. Солнце едва-едва начало скрываться за кронами отдалённых деревьев-башен. Вновь внутри обнаружились свежие следы, на этот раз людей и коней натоптало гораздо больше.