Чтение онлайн

— Нет, не надо, — покачала головой я. — Я должна сама с этим справиться… Просто мне немного страшно после встречи с бабушкой… Он ведь тоже Темный…

— Поверьте, ваш отец искренне хотел с вами увидеться… Иначе он сюда бы не пришел. Он ведь тоже рискует, находясь здесь… — Власов подал мне заварочник с чаем, стоящий до этого на столе. — Поэтому ничего не бойтесь… Ваш отец как-никак был когда-то таким же, как и вы…

— Неважно, кем тебя считают другие. Важно, кем себя считаешь ты? — вспомнила я фразу своего же отца, переданную мне Никитой.

— Эти слова мне знакомы, — отец сам неожиданно появился в дверях кухни. — Где-то я их уже слышал…

— Конечно, ведь они принадлежат вам, — я не удержалась от улыбки. Напряжение внезапно начала покидать меня, и я уже уверенней взглянула на отца.

— Мне? — удивился он, а потом торопливо забрал у меня из рук горячий заварочник.

— Идемте, я кое-что покажу, — я прихватила подготовленные ранее чашки и направилась обратно в комнату.

Власов же предупредительно остался на кухне.

Я расставила чашки на журнальный столик, разлила по ним чай и жестом пригласила отца сесть на диван. Сама же взяла свой телефон и нашла в нем фотографии, сделанные во время моих экскурсий по Будапешту. На одной из них был запечатлен Никита. Я понимала, что разговор впервые встретившихся отца и дочери должен был начаться как-то иначе, во всяком случае, не с персоны другого человека, но сейчас мне почему-то казалось очень важным рассказать ему о Никите.

— Вот, — я поднесла к отцу телефон. — Узнаете?

Он взял телефон в руки и задумчиво сдвинул брови.

— Этот молодой человек… Мне кажется, я знаю его, — сказал он потом. — Кто это?

— Это Никита… Никита Берников… Когда-то вы помогли ему с математикой… — сбивчиво начала объяснять. — В школе…

— Ну конечно! — непонимание на лице отца сменилось узнаванием. — Этот юноша… Я действительно как-то вызвался помочь ему подготовиться к экзаменам… Мы еще занимались с ним на крыше. Он стеснялся общения со мной, но все равно приходил туда, — тут он улыбнулся с легкой грустью. — Тогда я только недавно стал Темным и все знали мою историю, поэтому избегали общения со мной… Никита… Откуда ты его знаешь?

— Он был моим телохранителем, пока я гостила у всяких вампиров, оборотней и… неважно, — я махнула рукой. — Все равно все это оказалось фальшивкой…

Но отца заинтересовало не это.

— Тебе дали в телохранители Темного? — спросил он.

— Никита уже не Темный… Он нейтрал… И…

— Подожди, — отец нахмурился. — Ты хочешь сказать, что этот парень решил стать Светлым?..

— Именно, — я кивнула. — И он принял такое решение благодаря вам… Никита до сих пор помнит о вас… И испытывает к вам безграничное уважение…и благодарность.

Отец поднял на меня изумленные глаза, а я неожиданно продолжила, выпалив на одном дыхании:

— И я рада, что тем человеком, которого так высоко ценит Никита, оказался мой отец…

— Спасибо, — теплая улыбка озарила сидящего рядом со мной мужчины, — ты не представляешь, как приятно мне это слышать от тебя… Ведь я понимаю, что тебе трудно принять меня как отца… Мы никогда не виделись… Ты всю жизнь думала, что я погиб… А теперь вдруг сваливаюсь на твою голову… Ты вообще могла отказаться принимать меня… И я бы понял это… Я хотел сказать, что ты можешь не заставлять себя общаться со мной…

— Нет, нет, это не так! — воскликнула я.

Во мне вдруг что-то сорвалось, и чувства, которые я так долго сдерживала и которые так боялась показать, наконец, стали выплескиваться наружу. Я вдруг поняла, что все мои страхи напрасны и передо мной действительно сидит мой отец. Отец, который не собирается отворачиваться от меня.

— Все не так, — повторила я. — Я тоже очень рада видеть… тебя, папа…

Улыбка отца стала шире, а глаза увлажнились. После этого он притянул меня к себе и заключил в объятия. Я же вцепилась ему в рубашку и все-таки разревелась. Слезы градом катились у меня из глаз, а я при этом испытывала счастье от того, что плачу на груди у своего отца.

— Мне так хочется узнать, как ты жила все эти годы, — говорил он тем временем, ласково поглаживая меня по спине, и от этих прикосновений тяжесть, заполнявшая мое сердце, постепенно уходила, — чем занималась, о чем думала, чего желала… Я хочу знать все о тебе, дочка…

— С одной стороны, для того, чтобы рассказать тебе все, не хватит и недели, — сказала я, наконец отрываясь от его груди и вытирая слезы. — А с другой… Всю мою жизнь до первого августа можно описать несколькими предложениями… Росла без родителей, воспитывалась бабушкой… Ходила в садик, потом в школу… Закончила ее с золотой медалью. Поступила в Университет, на экономический… Его тоже окончила с красным дипломом. Сразу же начала работать в банке, сейчас я ведущий специалист…

— Ты у меня такая умница, — с любовью произнес отец и заправил мне за ухо прядь выбившихся из хвоста волос. — Мама бы тоже гордилась тобой…

— Мама… — я тяжело вздохнула и откинулась на спинку дивана. — Когда ты с ней последний раз виделся?..

— Когда нам выдвинули обвинения в запрещенной любовной связи и взяли под арест, — на удивление спокойно ответил отец. Наверное, за столько лет он уже успел смириться с этой болью. — Ее забрали Темные, а меня Светлые… Больше мы никогда не виделись…

— Папа, а тебе легко далось решение стать Темным?..

— Я даже ни минуты не колебался. Это была моя единственная надежда быть ближе к твоей маме… Только Таня, твоя мама, подумала так же… Глупая, зачем она так сделала?.. — он с печальной улыбкой покачал головой. — Она всегда была такая отчаянная… А потом еще оказалась, что она беременна… Но даже после этого меня и близко к ней не подпустили… И когда ты родилась тоже… Потом же Таня умерла, а тебя забрала ее мать… По правде говоря, я уже и не надеялся, что смогу когда-нибудь увидеться с тобой…

— Что уже говорить обо мне? — я усмехнулась сквозь слезы. — Я вообще думала, что тебя нет в живых…

— Теперь все будет иначе, даже если мы и не сможем часто видеться. Главное, что мы знаем, что есть друг у друга, — отец накрыл своей ладонью мою руку.

Я хотела улыбнуться в ответ, но вместо этого с моих губ сорвалось испуганное:

— Нет…

Я немигающими глазами уставилась на наши сплетенные руки. Папин сигнум неожиданно начал вести себя совершенно так же, как и Никитин: вначале он пришел в движение, а после из него, словно струйки дыма, потянулась Тьма… Она оплетала мое запястье, пытаясь проникнуть внутрь моего сигнума…