Свет
Шрифт:
– Где и когда?
Глава 18. Разговоры.
Вадим продолжал смотреть на нее непонимающе, и Яна почувствовала, что сочувствие понемногу сменяется в ее душе раздражением.
– Дело не в тебе, – на всякий случай в третий раз повторила она. – Я и на самом деле не знаю, почему, просто чувствую, что нам лучше расстаться.
Они сидели на низком диванчике в холле кинотеатра, куда парень пригласил ее, едва вернувшись из командировки.
– Так значит, мы не пойдем в кино? – тупо спросил он.
– Нет, извини. Тем более у меня скоро другая встреча. Если честно, мне уже пора.
– Значит, ты встретила кого-то другого? И сейчас торопишься к нему? – парень посмотрел на нее враждебно.
– Нет, вовсе нет, – Яна заставила себя улыбнуться. – Это чисто деловое свидание.
Она вздохнула и встала, а Вадим так и продолжал сидеть, глядя на нее снизу вверх.
– Всё. Пока и… прости.
Девушка подумала, но не нашла, что еще добавить к их разговору, и повернувшись, медленно пошла к выходу. Потом посмотрела на часы и прибавила шаг. До встречи с боссом на другом конце города оставалось всего полчаса, и ей следовало поторопиться. Почти бегом она добралась до своего автомобиля и успела приехать в выбранное Евгенией место как раз вовремя. Она не жалела о решении, которое приняла, только вот Вадим… он выглядел достаточно уязвленным. «Хотя всё было в твоих руках. Если бы ты уделял мне больше внимания и не уезжал в командировки так часто и так надолго, то, возможно…», – развитию этого внутреннего диалога помешал стук в боковое стекло. Евгения жестами показывала, чтобы помощник вышла из автомобиля, и Яна поспешила это сделать.
Целых две недели ее сознание держало воспоминание о таинственной ночной поездке где-то в дальнем уголке, предохраняя ее психику от вопросов, на которые она не знала ответы, но теперь, когда разгадки показались близкими, девушка прочувствовала, что ждет этих ответов всем своим существом, с нетерпением, которое заставило ее удивиться, как она вообще выдержала этот срок, пока Евгения каждый день мягко, но решительно давала ей понять, что время для разговора еще не пришло.
Ольховская – снова лишь жестом – пригласила ее в припаркованную рядом «волгу», и девушка, также не произнося ни слова, последовала за ней. Как и в прошлый раз, в салоне автомобиля не оказалось ни телохранителя, ни водителя. Только погода была в этот раз совсем другой: несмотря на вечер, солнце продолжало щедро разливать июньский зной, листки берез, высаженных около супермаркета, где они встретились, вяло никли и желтели, и девушки были одеты куда более легкомысленно – обе в топиках, и Яна в шортах, а Евгения в юбке из небеленого льна.
Минут десять девушки молча ехали по городским улицам, хотя Яне стоило больших трудов моментально не начать задавать вопросы. Наконец, она все-таки не выдержала и спросила:
– Куда мы едем?
Евгения, очевидно погруженная в какие-то размышления, отозвалась не сразу.
– Я хотела пригласить тебя в ресторан, но подумала, что лето проходит и жалко проводить субботний вечер в городе. Надеюсь, ты не возражаешь?
– Нисколько, – помощник удобнее устроилась на сиденье и ощутила, что радуется предстоящей поездке.
Сегодня Евгения выбрала северный выезд из города, и Яна смотрела на дорогу, вспоминая, как весной первый раз приехала по ней в Эмск. Когда это было? Прошло три месяца, а по ощущениям – это было словно несколько лет назад.
Яна задумалась. Едва ли не впервые в жизни она работала как обычный сотрудник, большую часть дня выполняя то, что и полагалось ей делать по должностной инструкции. И она не могла сказать, что это было так скучно, как могло показаться раньше. Точнее, с таким боссом у нее просто не было ни минутки на скуку. Тут девушка бросила тревожный взгляд на Евгению, заметив, что она включила аудиосистему. К счастью, на этот раз выбор босса пал на старых добрых «Биттлз».
«Lucy in the sky with diamonds», – Яна не удержалась, чтобы не подмурлыкнуть одной из своих любимых песен.
Ольховская мельком глянула на нее и спросила со своей обычной полуулыбкой:
– Ты знаешь, что в этой песне зашифрована аббревиатура ЛСД?
– Да… Ну, так ведь и текст соответствующий.
Девушка вспомнила о страхах, которые вызвала в ней Евгения своим диковинным поведением после автомобильных гонок. Сейчас все это казалось помощнику смешным. Или нет? Яна снова посмотрела на дорогу. Евгения как раз сворачивала с автомагистрали на боковое шоссе.
– Еще минут двадцать, – сообщила она, как всегда, без труда угадывая чужие мысли.
Яна глянула на стрелку спидометра, резво бегущую вправо, и робко поинтересовалась:
– А в километрах?
Босс лишь беспечно пожала плечами, и Яна закрыла глаза, безуспешно пытаясь вспомнить хоть одну молитву, а потом незаметно для себя задремала.
– Приехали!
Евгения смотрела на нее все с той же фирменной усмешкой, и очнувшаяся Яна смущенно потерла глаза.
– Ты как настоящий разведчик: спишь при любом удобном случае.
Девушка настороженно взглянула на босса, но не похоже было, что она вкладывала в эту фразу двойной смысл. Ольховская вышла из автомобиля, и помощник поспешила за ней. Панорама, которая перед ними открылась, заставила забыть Яну и о разговоре, который им предстоял, и о стоящей рядом Евгении, и даже – в какой-то степени – о себе.
Они находились на самой высокой точке длинного подъема, а дорога, перевалив за этот хребет, уходила дальше, к линии горизонта, и вилась между сочными заливными лугами, которые с левой, южной стороны плавно переходили в возвышенность, а на севере перемежались с голубыми пятнами озер. Еще дальше на север лежал широкий изгиб реки, на дальнем берегу которой примостилась живописная деревенька, и ярко белела церковь с высокой колокольней. Солнце стояло еще довольно высоко, но невидимый художник уже подмешивал в пейзаж предзакатные золотисто-медовые тона.
Яна смотрела, не думая о времени, и никак не могла насмотреться, словно растворяясь в этой чудесной долине. Река, зеленые луга, холмы, озёра – всё радовало глаз, и даже эта деревня казалось, состоит из пряничных домиков… Но все-таки что-то мешало превратиться картине в совершенную пастораль, и этой своей не идеальностью особенно сильно задевало сердце, может быть, эта церквушка? Или те малюсенькие крестики деревенского кладбища, что виднелись рядом?
Девушка продолжала любоваться видом, а в голове сами по себе возникли давние воспоминания, где низкий мужской голос когда-то терпеливо ей объяснял: «Почему я не считаю Левитана в полном смысле импрессионистом? Возьмем французов… Вот тебе три пейзажа, смотри, сравнивай. Можешь сказать, где это? Италия, Франция, может, даже Германия? Эту даму в белом, этот зеленый куст можно поместить куда угодно, все равно… А теперь смотри сюда: «Над вечным покоем», «Золотая осень», что замечаешь? Значит, импрессионистический пейзаж всегда интернационален, а картины Левитана национальны, они русские, потому что и эта церковь, и эти березы могут быть только в России».
– Надо говорить не «интернационален», а «космополитичен», пап, – бессознательно прошептала Яна, как много лет назад.
– Все нормально? Ты что-то сказала?
Босс смотрела вопросительно, и девушка вышла из странного трансового состояния. Удалось ей это не сразу. Она нечасто вспоминала свое прошлое, но если ей доводилось это делать, то картины всегда были необычайно яркими и очень неохотно покидали потом ее сознание до следующего редкого визита.
– Да, все в порядке. Здесь чудесно!
Это прозвучало очень искренне, и Евгения довольно кивнула головой.
– Мне тут тоже очень нравится. Панин показал в прошлом году, и в первое время я приезжала сюда почти каждое воскресенье – полюбоваться и… подумать.
– Захватишь меня в следующий раз? – Яна уже полностью вернулась к своему обычному состоянию.
– Конечно.
Голос Ольховской звучал немного рассеянно, и, посмотрев на нее, Яна поняла, что она готовится перейти к разговору. Но только где же тут говорить?