Чтение онлайн

Я разместилась в кресле у окна, за широкой спиной Ария. Трей намеревался сесть рядом. Но беззанский монарх, поспешно обернувшись, стрельнул недовольным взглядом, и принц опустился на сиденье через проход.

Арий крайне неодобрительно относился к попыткам Трея сблизиться со мной. Ревность? Нежелание подпускать к приемной дочери кого-то еще? Но тогда стремление приемного отца сосватать меня выглядит еще более непонятным. Я запуталась.

Не выезжая из параллельного пространства, мы пересекли границу соседнего королевства. Полетели вниз – дорога резко ушла под гору, но вскоре, слушая ошалевший свист мотора, взяли новую высоту. Чем Зефрат отличался от Беззана? Совершенно ничем! Те же ослепительно белые здания, похожие на айсберги, каким-то чудом оказавшиеся среди зеленых кущей, не уступающих райским. Те же воображалы-цветы, те же, гладкие как стекло, извилистые дороги, вплетенные в величавые горы, словно ленты в косы. И, конечно же, пафосный дворец королевской семьи! Чтобы все видели, склонялись, почитали, восторгались.

У сайхов нечто вроде конституционной монархии. Есть сюзерен и парламент, называемый Сход. Король имеет право «абсолютного вето», как любят выражаться сородичи покровителя. То бишь может запретить любой закон, да все что угодно запретить. Даже если ему всего лишь вожжа под хвост попала.

Зейн, принц Зефрата, мой «жених вслепую» ждал у ворот замка.

Дворец Селенитта, местного короля, смахивал на изящное блюдце с кучей шариков ванильного пломбира. Зато сразу ясно: архитектор, проектировавший резиденцию Ария, обожал барельефы и узоры, а занимавшийся замком Селенитта – молочные купола, которых насчитала с десяток, не меньше.

Мой суженый, обычного сайхийского роста, благодаря тонкой кости не казался массивным, как Арий или Дэллан. Хотя фигурой удался на славу.

На Зейне красовался малахитовый камзол, расшитый золотыми нитями. Ничего себе! Атласные брюки облегали мускулистые бедра принца. Его фиолетовые глаза на солнце играли фиалковыми бликами. Утонченные черты лица все же не выглядели женственными. Густые платиновые волосы были собраны в хвостик и стянуты изумрудной лентой.

– Моя приемная дочь, Эзра, – представил Арий.

Зейн отвесил изящный поклон из нескольких па – по словам приемного отца, подобные церемонии давно изжили себя – и поцеловал мне руку. Что предпринять? Станцевать в ответ? Древним сайхийским приветствиям не обучена.

– Чувствуйте себя свободно, – будто давая карт-бланш на несоблюдение великосветских манер, заявил жених. Спрятала усмешку за вежливой улыбкой и тотчас поймала на себе укоризненный взгляд Ария. Он знал – у меня на языке вертится ироничное замечание. Трей сдерживал смех.

***

Слава богу, официальные приемы были лишь вначале нашего посещения Зефрата! В противном случае, боюсь, не дотянула бы до конца поездки. Померла со скуки… Жестокая смерть. Спустя несколько дней мучений хотелось выть на луну, которую в мире сайхов никогда не видно!

Но – о счастье! – через какую-нибудь неделю мы окунулись в свободную атмосферу общения и исследования окрестностей. С утра до вечера гуляла по лесам и полям с Треем, как телохранителем беззанской принцессы, и Зейном. Однажды съязвила: дескать, сослуживец не годится на роль евнуха – сторожа гарема. Трей оглядел себя с ног до головы, словно проверяя – все ли с ним в порядке. А Зейн посмотрел такими глазами, будто я сморозила пошлость, заслышав которую даже придворные девицы легкого поведения покраснели бы. Больше не иронизировала – слишком изысканное попалось общество.

Зейн обхаживал меня как леди. Кланялся, целовал руку, подавал плащ, если подул легкий ветерок, зонтик, если с неба упала хоть капелька. Я уже начала сторониться принца Зефрата, спешившего с очередной заботой. Наконец, официальные смотрины завершились, и Зейн проявил себя приятным, умным и очень образованным собеседником. Следующие недели мы провели, непринужденно обсуждая природу, погоду и продолжая затяжные прогулки по окрестностям.

Столица Зефрата – Ординол – в переводе с древнефейрийского – город Снов – взгромоздилась на вершину горы. А то! Главный город должны видеть отовсюду! Спустившись чуть ниже, попадаешь в абсолютно иной мир. Здесь бегают прелестные горные козочки, освоившие такие тропы, какие нам, косолапым двуногим, и не снились. Среди каменных садов, возведенных самой природой, притаились завораживающе-красивые цветы, размером в три моих ладони. Ярко-синие, остроконечные лепестки, как у лилий, открывали пушистый пестик с тычинками огненно-рыжего цвета. Сорвать это произведение искусств – настоящий вандализм. Стройные деревья-мачты сменялись приземистыми, корявыми, толстыми – эдакими богатырями-хранителями крутых утесов.

Спустись мы ниже, попали бы в другой город Зефрата – Именол. Из него еще в один… У нас, в Беззане, чуть больше сорока городов, здесь – в полтора раза меньше. Плюс куцые деревушки, брезгливо называемые сайхами «поселки». Туда, словно американских индейцев в резервации, согнали полукровок. На подобное в Беззане я уже налюбовалась. Гибридам сайхов и людей, сайхов и фейри и прочим помесям в городах расы Ария места нет. Сородичи покровителя стыдятся их, презирают, никогда не нанимают на работу. Одним словом, брезгуют куда сильнее, чем смертными.

Выглядят полукровки зачастую весьма и весьма необычно. Если не сказать жутковато. Побывав в поселке, понимаешь – абсолютно все виды нечисти возможны: водяные, домовые, лешие… В некоторых гибридах бродят столь экзотические гены, что в их родство с сайхами или теми же фейри верится с трудом. Возможно, поэтому в королевствах сородичей Ария им отведена низшая роль.

Социальная вертикаль сайхов и сложна, и проста одновременно. Сложна из-за обилия ролей: правящие кланы, прочие монаршие семьи, знать, низкородные дворяне, чернь, полукровки. Средневековью и не снилось. Проста, учитывая, что на всех предприятиях параллельного мира иерархия точно такая же. Руководители – короли и принцы, начальники подразделений – аристократы голубых кровей, охрана – сплошь простолюдины. Исключение составляют аристократы «не вышедшие экстерьером». Об Арие и Селенитте такого уж точно не скажешь, как и о Зейне, впрочем.

После окончания официальных приемов монархи-альбиносы большую часть времени проводили вместе. Ходят слухи, якобы древние сайхи прибегали к мощнейшей магии, дабы короли рождались именно такими. На худой конец, красно-рыжими. Это выделяло сюзерена в толпе знати. А уж среди черни и подавно. Сейчас альбиносов все больше и больше. И все чаще они рождаются у безродных. Генетика вещь упрямая и даже сайхам с ней не поспорить.

Селенитт и Зейн, не считая цвета глаз и волос, очень похожи. Не только внешне, но и жестами, мимикой, походкой. Однако принц почти не пил знаменитый сайхийский эль и общался довольно сдержанно. Селенитт же любил побалагурить и местный алкоголь употреблял чуть ли не ведрами. По градусам эль не дотягивает даже до кваса. Зато на вкус – пальчики оближешь! Будто разбавленный нектар цветов! Амброзия, не иначе! Так что пристрастие к элю – скорее гурманство, чем любовь выпить.

Некоторые беседы Селенитта с Арием за очередным дружеским застольем очень заинтересовали меня. Соревнуясь, кто первым осушит восемь бутылок эля, выстроившихся перед ними, как батарея, государи обсуждали войну с небрис. Настолько эмоционально, что я лишь диву давалась! Короли преображались – из веселых собеседников превращались в пылающих гневом обличителей. Не мудрено! Именно в событиях войны сверхов крылась причина неприязни, испытываемой расами друг к другу. Хотя происшествия, затронутые Селениттом и Арием, случились сотни лет назад, многие участники все еще здравствовали. Возможно, поэтому воспоминания оставались столь яркими и болезненными.

Имена Дэллана, его создателя – Хенгиста – и еще некоторых властелинов небрис всегда перемежались крепкими ругательствами на древнефейрийском. После чего монархи на некоторое время переходили на этот язык. Автоматически. Из уважения к ним мы с Зейном и Треем поступали так же. Боже! Если хотите, чтобы язык свернулся в трубочку и несколько дней заплетался, пообщайтесь с сайхами на их древнем наречии! После этих упражнений у меня на лице болели даже те мускулы, о которых раньше не подозревала. Зато слушать древнефейрийский – одно удовольствие. Каждое слово, каждая фраза подобна изысканнейшей музыке хотя бы одним произношением.