Чтение онлайн

— Ты более мне не дочь. Забудь, что мы вообще родственницы. И будь добра, не попадайся мне больше на глаза, видеть тебя не желаю, — заявила она, выйдя из кабинета Мирославы. Дверью она не хлопнула, но ярость в ней так и клокотала.

Моя мать вообще не стремилась контролировать свои эмоции, по крайней мере в семье. Зато "жертвы" ее спасительных миссий считали ее эталоном материнской любви и заботы. Для меня же с сестрой она была женщиной, вытолкнувшей нас из чрева в этот жестокий мир и не пожелавшей ни воспитать, ни поддержать, ни защитить. Тем не менее было больно, очень.

Мирослава первую пару лет держала меня подле себя, присматривалась. С дочерью я стала видеться редко, оставив ее на попечении гувернантки и домработницы, которым всецело доверяла. Наталья Синицкая, гувернантка, тоже была из Древа, тринадцатое колено рода Исиды. Она стала бы целительницей, но оказалась слишком слабой для магии. Мы сошлись еще в Академии, подружки не разлей вода. После ее фиаско с Силой, я предложила ей пожить у себя. Она охотно согласилась, не хотела с позором возвращаться в Нижний Новгород, к матери и старшим сестрам. Когда родилась Настя, она стала ее нянькой, а потом и гувернанткой, считая, что должна хоть как-то оправдать свое присутствие в моей семье. В последствии она взялась присматривать и за Сеней.

Полину Ермолову, домработницу, я подобрала голодной сиротой-оборванкой зимой двадцатого. Она побиралась на улицах и торговала собой, чтобы выжить. Девочка-подросток благородных кровей, угодившая в жернова революции, буквально замерзала на улице. Я сжалилась, позвала ее с собой, накормила и обогрела. Выслушав ее историю, я предложила ей остаться. В благодарность за кров и спасение Полина взяла на себя обязанности по дому. Она знала, что я ведьма, но ее это не тревожило. От людей она видела куда больше зла.

Спустя два года после разрыва с матерью, я ментально ощутила рождение еще одной сестры. Неженская со мной этой новостью не поделилась. Лишь в январе 41-го года в ежегодном бюллетене, выпускаемом Древом, я прочла: "Аделаида Сергеевна Лаврова (9.01.1940 г.). Десятое колено рода Пресветлой Виллы, Ветвь березы. Праправнучка советницы Мирославы. Третья дочь Ирины Неженской. Совет поздравляет мать и главу рода с рождением будущего мага Влияния." В бюллетене за 38-й год упоминалось о смерти Насти: "Анастасия Анатольевна Садова (17.04.1920 — 17.04.1938 гг.). Десятое колено рода Пресветлой Виллы, Ветвь березы. Праправнучка советницы Мирославы. Вторая дочь Ирины Неженской. Погибла в результате несчастного случая. Совет скорбит и передает свои соболезнования матери и сестре почившей. Да пребудет ее дух в Свете." Я сберегла оба этих бюллетеня, поскольку только эта пара строк и осталась от моей связи с матерью и сестрами.

В марте 41-го Мирослава услала меня в Лондон, поручив шпионить за шпионами Морганы. Там я узнала о вторжении Германии в Советский Союз, а потом и о блокаде Ленинграда. Я рвалась домой, стремясь вывести дочь, Наталью и Полину из осажденного города, но советница не пустила, пообещав лично уладить их переезд в Москву. Свое обещание она не сдержала. 8-го февраля 1942-го года я ощутила смерть Есении. Она умерла в шестнадцать, так и не став видящей. Пройди она инициацию — выжила бы. Увы, наученная горьким опытом Насти, она берегла себя до совершеннолетия.

Много позже, уже после войны, я вернулась в Питер и нашла дневник дочери. Она вела его во время блокады. Для своих записей Сеня использовала мои учебные тетради по магии. Заговоренные особым образом они уцелели: не были найдены непосвященными или же украдены. Из них я узнала, что Полина скончалась 5-го января 42-го, Наталья дотянула до 2-го февраля. Моя дочь жила еще неделю, в полном одиночестве умирая от голода и холода. Там были все ее мысли и чувства, боль и голод. Она ждала меня, до самого конца верила, что я приду, звала, даже в бреду. Последние записи были бессвязны, но слов "мама" в них хватало. Я не пришла, не посмела ослушаться Царицу беззаконий, доверилась ей — предала дочь. С тех пор в моей душе февральская стужа блокадного 42-го, там стыло и пусто, если и есть Ад, то он там.

Больше я рожать не собиралась, но Мирослава настояла, причем дважды. Ей позарез нужны были новобранцы в той затянувшейся войне за трон, что она вела. В 49-м меня свели с Томасом Виндом, которого госпожа советница посчитала подходящим самцом, прямо как на случке у собак. Пришлось подчиниться. Так на свет появилась Антония, чьим воспитанием я заниматься не стала, сдав ее в интернат при Академии. В восемнадцать она благополучно прошла инициацию, порода Томаса себя оправдала. Практически сразу по возвращению из Швейцарии Тоня примкнула к заговору Мирославы. Она абсолютно добровольно стала рьяной поборницей женщины, сгубившей ее сестру.

Отца третьей дочери, Веры, я выбрала сама, ткнула пальцем в первого встречного, назло и себе, и Мирославе. Ваня Серов был забулдыгой и вором по кличке Серый. Он всего пару месяцев, как откинулся из зоны. Далеко не красавец, маргинален и вульгарен, но с ним было весело и пьяно. Я хотя бы на краткий миг, что длилась наша связь, забыла о рабстве. Результат вышел достойным протеста: Вера не прошла инициацию. Зато Мирослава перестала настаивать на моем размножении. Аллилуйя!

^

— Выздоравливает, — ответила я Мирославе о состоянии Беловой. — В пятницу выписывают, но возникли осложнения.

— Говори, — Царица подалась вперед, поза выдавала напряжение. Боится нарваться на гнев дракона. Только к лорду Тарквину она испытывала такой страх, даже ужас. Потому и стремилась уничтожить его любой ценой, веками искала способ. Страх и амбиции — истинная причина ее партизанской войны, а не вендетта за смерть Ольги.

Все бы отдала, чтобы Мирослава меня так боялась. Мечты, мечты… Но как же порой нестерпимо хочется вбить кол в ее черное сердце, заглянуть в стекленеющие глаза и прошептать на ухо имя Сени, чтобы она осознала, кто ее истинный враг, чтобы имя моей дочери было последним, что она услышит перед уходом в Бездну.

Подавив захлестнувшую меня жажду мести, я ответила:

— Один тип, выдающий себя за следователя, побывал в квартире Беловой, потом навестил ее в клинике. Вероятно, это кто-то из даркосов. Я наводила справки в Калиновском РОВД, встретилась со следователем Стрельцовым. Он утверждал, что на квартиру не ездил и дело зарыл практически сразу. Но тот Стрельцов, что приходил к Беловой, говорил ей обратное. По его версии, Алису намеренно доводили до самоубийства.

— Как интересно, — Царица откинулась на спинку кресла, расслабившись. — Ты не права насчет даркосов. Никто из них не сунется на территорию патриарха без приглашения. Квинт держит существование Беловой в строжайшей тайне — никого сюда не пускает.

— Не спорю, но этот "следователь" явно владеет магией, причем весьма искусно. Ему удалось скрыть все ментальные следы. Я узнала о нем лишь со слов Беловой и ее соседки по лестничной клетке.

— Маг — не обязательно даркос. Кстати, ты прибрала за собой в квартире Беловой? Если она туда явится и обнаружит следы твоей порчи — последствия нас не обрадуют, особенно тебя. Не разочаруй меня снова, Алла, — она обожгла меня взглядом.