Чтение онлайн

И вот теперь его преемник стоял передо мной, поблескивая золотым талисманом с профилем моего деда:

— Тарквиний Квинт, если не ошибаюсь? — его латынь выдавала римлянина.

А он нагл и самоуверен. Мне захотелось свернуть ему шею за непочтительность, но как и с видящими, любопытство взяло верх:

— Ты в моем доме и просил о встрече. Не желаешь представиться?

— Меня называют Петром Ключником, но так ли это на самом деле, я не знаю, — он намекнул на потерю памяти, после гибели своего господина.

— Значит, Ромул сделал тебя преемником?

— Нет. Я создал свой Орден, позаимствовав его идею.

— Откуда ты узнал о детище Ромула, если лишился памяти?

— Я остался в том доме, где это случилось. Слуги ухаживали за мной. Они не знали, когда вернется хозяин, а я не помнил, что он мертв. Когда я несколько оправился, то занял место почившего управляющего, поскольку слуги утверждали, что я был близок к господину. В доме было много архивов, из них я и узнал о вас, и о нас.

— В Риме, помимо меня, жил только один даркос. Ты ведь родом оттуда, не так ли?

— Да. Ранее я служил легендарному Рему, но остальные знали его как Диона Кассия.

— Это последнее официальное имя моего отца. Странно, что я не видел тебя в его доме.

— На это мне нечего ответить.

— Зачем ты явился сюда, Петр Ключник?

— Посмотреть на живого даркоса. Константинополь ближе страны Хань.

— Ты знаешь о Лонгвее? — эта новость не обрадовала меня. Я надеялся, что на Востоке мой младший брат будет в безопасности, и его не постигнет участь несовершеннолетних даркосов. Но если Грифон знал, что он жив, то и Крошкам Ламии это могло быть известно. — Слуги не могли рассказать тебе о нем. Лонг прятал лицо под обликом римлянина и жил в другом доме.

— Ваш отец вел весьма подробные архивы.

— Рем использовал даркосский, а не латынь. Его записи мог прочесть только даркос.

— Отчеты его шпионов были на латыни.

— Надеюсь, ты не делился с видящими той информацией, что почерпнул оттуда? — я уже сожалел, что не приказал фамильярам сжечь дом Рема.

— Они мои враги, а с врагами не делятся секретами, — сказал он с ненавистью.

— Так вот, кто подтолкнул Древо явиться ко мне на поклон. Одного дракона они еще могли игнорировать, но оказаться между мной и твоим Орденом, посчитали опасным. Если не секрет, скольких бывших фамильяров ты собрал?

— Семьдесят шесть, и это пока не все.

— Прилично. Ты не терял времени даром.

— Я умею быть одержимым целью, — в его взгляде был неприкрытый вызов.

— И какова твоя цель?

— Уничтожить Древо.

— Смело. В чем же суть вашего раздора?

— Это наше дело.

— Теперь и мое, отныне я их лорд-протектор.

— Почему? Они сгубили ваш род, — его кулаки непроизвольно сжались, но тон отдавал горечью.

— Мы все устали от войны. Месть пуста, я это знаю по собственному опыту.

— А власть?

— Власть я у них отнял. Они более не представляют угрозы.

— Раз так, мне больше нечего здесь делать, — он повернулся, чтобы уйти.

— Я утвердил политику Покрова, по которой наше существование для смертных становится тайным, — я сверлил взглядом его спину, подавив новую волну гнева. — Если твой Орден не поддержит ее — я разгоню вас.

— Пусть будет по-твоему, — он даже не обернулся.

Я наблюдал за ним, пока он не покинул зал, размышляя о том, убить его сейчас, или посмотреть, что будет дальше. Решил выждать, ибо противостояние придает остроту жизни. Как же я тогда ошибался…

^

Я проснулась внезапно. Волк глухо рычал у двери. Часы на панели телевизора показывали 3:07 ночи.

— Войцех, что случилось? — прошептала я.

Он глянул на меня и снова уставился на дверь, словно за ней кто-то прятался, но рычать перестал.

— Там кто-то есть? Мне открыть дверь? Может, ты хочешь выйти?

Он снова посмотрел на меня и отвернулся.

— Ясно, что ни черта не ясно, — я включила ночник на прикроватной тумбочке.

В его тусклом свете стало видно, как сильно напряжено тело волка, будто он ожидал нападения. Значит, дело серьезно. Я тоже решила быть готовой, сама не знаю, к чему. Встав с кровати, я сбросила пижаму, затем отыскала в шкафу свою старую одежду, видимо, туда ее запихнула горничная. Я натянула джинсы, футболку и свитер. Такой прикид больше годился для нестандартных ситуаций, чем дизайнерские наряды и модельная обувь. Прихватив куртку, вдруг придется бежать из дома, я закрыла дверцу шкафа, обулась и присела на край кровати. Волк посмотрел на меня, затем перевел взгляд на лампу. Я поняла его без слов и погасила свет.

Время тянулось бесконечно медленно. Я не спускала глаз с электронных часов: минута, две, три, пять. Все тихо. Может, Войцех зря поднял тревогу? Хотя с моим-то человеческим слухом и нюхом, лучше не оспаривать волчье чутье.

Спустя семь минут я услышала приглушенный хлопок в коридоре. Войцех молча попятился от двери. Он весь подобрался и замер, готовый к прыжку. Кто-то мягко повернул дверную ручку и открыл дверь. Странно, я отлично помнила, как заблокировала ее перед сном. Войцех прыгнул. Хлопок — он рухнул прямо туда, где секунду назад появилась тень, стрелявшая в него. Вскочив с кровати, я попятилась в угол комнаты, подальше от нападавшего. Волк тихо заскулил. Слава Богу, жив.

— Алиса, — прозвучал знакомый голос.

— Зиг, какого черта! Зачем ты стрелял в него? — я бросилась к раненому зверю.

— Не переживай, через час будет как новенький, особенно если перекинется.

— Ты о чем? — я погладила бедного волка по голове. Он дрожал всем телом, но больше не скулил.

— Ты даже не знаешь, что это за тварь? — удивился Зиг. — Войцех оборотень: наполовину волк, наполовину человек.

— Черт! — а я гладила его и чесала за ухом, будто он обычное животное, потом еще и переодевалась в его присутствии. Ну да ладно, не девственница, чтобы сгорать от стыда по такому поводу.

— Собирайся и пошли, время не терпит, — приказал Зигмунд.

— Да пошел ты!

— Что ж, я хотел как лучше, но придется, как всегда, — он скользнул ко мне.

Раненый Войцех извернулся и попытался цапнуть его за ногу. Зиг снова выстрелил.

— Нет!!! — закричала я, пытаясь прикрыть собой волка.

— Уйди, дура! — рявкнул Зигмунд, хватая меня за шкирку и оттаскивая от него.

Тут бы воспользоваться магией, но я не могла, помня о неудаче, постигшей меня накануне.

— Хорошо, я пойду с тобой, только не стреляй в него больше. Ему же больно, — я всхлипнула. Слезы застилали глаза, и я ничего не могла с ними поделать.