Чтение онлайн

— Все же, я позову Ирема, — бодро отрапортовала Леа, посчитав, что Блэквел просто не хочет демонстрировать ей свою слабость и действительно нуждается в помощи.

— О, в этом нет необходимости, я закончила, — констатировала Виктория, выползая из-под стола и демонстративно вытирая губы.

В этот момент Леа осознала, что произошло… Какой идиоткой она оказалась.

К горлу подступил ком, а на глаза набежала соленая пелена. Легкие сдавило, стало трудно дышать.

Страх, боль, отвращение, неверие… почему в этот момент она почувствовала себя преданной?

Шаг назад. Изо всех сил пыталась сдержать слезы и очередной приступ тошноты.

Уходя, Виктория демонстративно толкнула светлую плечом и прошептала:

— А на что ты надеялась? Что он станет таскаться за девственницей? Этан — мужчина. И ему нужна зрелая опытная женщина. Прими это и отступи.

И она отступила. Внутри Леа что-то сломалось. С треском бьющейся хрустальной вазы… Шаг, еще один.

— Суарес, — голос Блэквела стал вдруг омерзительным.

Развернувшись, она со всех ног бросилась бежать.

— Леа!!!

Светлая бежала, распихивая курсантов, плевав на то, что о ней подумают. В этот момент ее сердце было разбито, а причину она не понимала. Почему ей так больно от увиденного? Ведь не первый раз она застала Блэквела с Викторией… Ведь сама же толкала их в объятия друг друга. Получила, что хотела — почему же не нравится? Впервые он прогнал ее. Впервые сказал, что она не нужна и не важна так, что Леа поверила. И что с того? Что? Он — омерзительный, жуткий, темный, извращенный тип, который думает только о собственном удовлетворении и совершенно не щадит чувства других людей. Да он в первый же день выбросил ее посреди океана на тонущем корабле, чтобы посмотреть «а что будет?» Она чуть не погибла тогда! А запереть ее в багажнике и отправить под пули? Пусть светлая и не помнила, что было потом, но и этого достаточно. Да за такие методы преподавания его давно должны были вышвырнуть из академии. Неуравновешенный, наглый, надменный, самодовольный извращенец!

Суарес даже не заметила, что стоит посреди парка и громко кричит на березу. По счастливой удаче поблизости никого не оказалось. В разгар учебного дня курсанты либо спешили на пары, либо находились на них, либо спешно подтягивали хвосты и дописывали недоработанные домашние задания. Сейчас она, вся в слезах, остатках рвоты, в поту стояла в парке и рыдала навзрыд, размазывая по щекам едучие слезы. Она выливала свою боль березе, словно та могла выслушать и дать добрый совет. За молчаливое согласие со всем услышанным береза получила несколько ударов ногами и кулаками. Береза-то выстояла, а ладони светлой саднило от боли. Костяшки покрылись кровавыми ссадинами. Стало ли ей легче? Напротив. Боль, жгущая, невыносимая, лишь разрасталась. Ей хотелось провалиться сквозь землю, но таким счастливым умением она не обладала.

А в следующий миг все исчезло. Словно какая-то другая Леа вразумила ее, поставила на место. Обида и гнев еще плескались где-то внутри, но стали вдруг не самыми важными. Они перестали захлестывать с головой, остались лишь фоном, с которым можно мириться.

Опытный агент ценен тем, что умеет справляться с эмоциями. Умение вовремя взять себя в руки — основа выживания. На ваших глазах могут убить лучшего друга, изнасиловать жену, или приставить пистолет к голове ребенка. Первая реакция — импульсивная, эмоциональная, всегда ошибочна и ведет к провалу. Агент знает, как контролировать импульсы и действовать не эмоцией, а разумом. Для сильной боли существуют специальные техники, позволяющие отсечь боль, дистанцироваться от нее. Ставится своего рода ментальный блок, разграничивающий «я-агента» и «я-человека». Я-человек совершит ошибку, расклеится, будет раскрыт, возможно, убит и однозначно потеряет людей, которые от него зависят. Я-агент выйдет из ситуации с наименьшими потерями. Время для рефлексии, горя и самоанализа будет потом, а сейчас — лишь ты и миссия.

Суарес не владела никакими техниками, не умела ставить блоки и вообще не знала, как совладать с эмоциями. Но настолько сильное эмоциональное воздействие переключило некий тумблер. Она не перестала быть собой и не перестала чувствовать, но в данный момент осознала, что ее обида на господина куратора — не самое главное. Что первоочередной является задача помочь светлым девочкам и совсем скоро явится Кристина, и нужно будет собираться. Именно на этом она должна сконцентрироваться. Только это имеет сейчас значение. Эмоциональная нестабильность сделает ее не способной справиться с заданием и может привести к смертям.

— Ну уж нет, — сама себе приказала светлая, тщательно утерла рукавом слезы и направилась в комнату, чтобы привести себя в порядок. Мысли, наконец, потекли спокойным ручейком, не позволяя зудящей на задворках сознания боли вырваться на передний план.

В замке Сорена

Разъяренный Блэквел ворвался в резиденцию главы темных и ногой выбил дверь, ведущую в одну из гостиных, на которую указали слуги. Брат находился там. Как и всегда — в окружении обнаженных девиц и мужчин. Играла расслабляющая музыка, всюду, в клубах разноцветного ароматного дыма, царили похоть и разврат. Вино лилось рекой, обнаженные мужчины и женщины, не стесняясь количеством участвующих в оргии и полом присутствующих, справляли похоть, где придется и как придется. Кто-то помогал себе сам и терся о ручки кожаных кресел, кто-то предпочитал однополые отношения, кто-то — сразу троих, некоторые выбрали разнообразные игрушки. Под потолком, на цепях, висели рабыни в полуживом состоянии. Кому-то доставляет сексуальное наслаждение причинение боли, и они не стеснялись применять плетки, палки, огромные фаллоимитаторы и все, что попадет под руку.

Этан втянул носом запах алкоголя, табака и секса. Когда-то и он так жил. Мужчина, пнув ногой валяющуюся на полу бутылку, распахнул двустворчатые позолоченные двери, за которыми и обнаружил Игрейна. Перед Сореном на четвереньках стояла шатенка, изящно прогнув спину. Она томно стонала каждый раз, когда огромный член мужчины погружался в ее худую задницу. Снизу обнаружился третий участник оргии, который…

— Брат, ты омерзителен! — громко заявил Блэквел. В оргии участвовали лишь мужчины. Тот, кого он принял за женщину, повернулся и потер щетину.

— Какой красавчик, поиграем? — подмигнул он.

— Прочь, — закрыв глаза, с омерзением выплюнул Этан. Никто не шелохнулся. Сорен, как ни в чем ни бывало, продолжил трахать присутствующего. — Я сказал — все прочь!!!

От мощного крика темного мага заметно содрогнулись стены. Стекла покрылись сеточкой трещин и со звоном осыпались на пол блестящей опасной крошкой. Тяжелый светильник со множеством свечей на толстой стальной цепи тревожно скрипнул, качнувшись из стороны в сторону. Присутствующих как ветром сдуло. Тень прекрасно знали во дворце, хотя слухи о том, что он давно выбыл из игры, поубавили его авторитета.

Оказавшись один на один с братом, он нашел на кресле чей-то халат и кинул мужчине. На голову выше Этана, широкоплечий, темноволосый и смуглый, брат был старше на несколько десятков лет. Короткая густая борода придавала ему солидности, а вот пивной животик свидетельствовал об отсутствии иной активности, кроме половой. Запахнув красный атласный халат, Сорен развалился на диване и налил в золотой кубок вина.

— Итак, дорогой брат. Чем обязан столь неожиданному визиту? Ты мне праздник испортил.

— С каких пор ты стал мужеложцем?

— Я экспериментирую, — в рот отправилась горсть винограда. На бороде блестели крупные капельки терпкого сока. — Так сказать, расширю свои границы. Тебе бы тоже не помешало. Твой резерв наполовину пуст. Позвать наложниц?

— Мне нужно задание, — нервно оборвал темный маг. — Любое. Хоть у драконов, хоть у вампиров, хоть у самих троллей. Лучше — под глубоким прикрытием. Можно консерву. Что угодно, Игрейн. Хоть на год, на два, на пять лет… без разницы.