Чтение онлайн

Глава 3

— Сильно,- усмехнулся Николай, задумчиво глядя из окна на колонну пленных, медленно бредущих по Невскому в сторону Дворцового моста. Этот вариант моста, построенный по велению императора на деньги Даниила и, частью, на его заводах, от того, который помнил бывший майор, отличался довольно сильно. Не по размерам, нет — по размерам он как раз был очень похож, а по декору. Постоянные пролёты были декорированы литыми чугунными статуями, изображавшими русских князей, царей и императоров… а что — мост Дворцовый, считай придворный, чьи ещё статуи тут устанавливать-то? Ну а разводная часть — куда более лёгкими чугунными же медальонами, на которых были даны изображения гербов столиц России — от Ладоги, Новгорода и Киева и до Москвы и Санкт-Петербурга. Вот такой вот переработанный на базе новейших технологий XIX века чугунный вариант пражского Карлова моста получился…

— Только нас за это проклянут,- вздохнул император.

— А то нас сейчас сильно хвалят?- насупился Даниил.

Разгром коалиционного флота у Кронштадта заставил содрогнуться всю Европу. Нет, русские моряки и ранее показывали немалые успехи в борьбе с вражескими флотами — например шведским и османским. Но первые, не смотря на их древнюю славу отличных мореходов, к моменту столкновения с русскими уже скатились на уровень пусть и сильной, но региональной державы, а вторые и подавно превратились в «больного человека Европы»… В этот же раз русские практически уничтожили объединённую эскадру, состоящую из сильнейших кораблей самых сильных и грозных флотов Европы. То есть, по нынешним временам — и всего мира. Флагман адмирала Нейпира — паровой линкор «Герцог Веллингтон» по праву считался самой совершенной боевой машиной Земли! У русских просто не было ничего, что они могли бы ему противопоставить. А объединённая мощь эскадры превосходила любые силы, которые могла бы выставить Россия, не менее чем в три, а то и в четыре-пять раз! Ну кто как считал… и вот такой разгром. Причём всухую! Потому как русские не потеряли ни одного корабля. Вообще ни одного. Зато от коалиционной эскадры осталось всего четыре парохода, которые сумели оторваться от преследования русских паровых фрегатов, каковые вот ещё несколько дней назад дружно считались большинством флотских аналитиков хоть и весьма мореходными — недаром они регулярно мотались через океаны в Калифорнию и на Аляску, но недовооружёнными… Все остальные были либо потоплены, либо захвачены. То есть или взяты на абордаж, или просто спустили флаги решив, что сопротивление бессмысленно.

Причём, вот ведь забавно — буквально за пару суток до того момента как пришли известия о разгроме коалиционной эскадры, в английских и французских газетах были опубликованы материалы о том, что адмиралы Нейпир и Парсиваль-Дешен, предполагают уже в течение пары-тройки дней высадить десант в центре Санкт-Петербурга. Так получилось потому, что сразу после вечернего совещания, на котором адмиралы обсудили доклад Ричарда Дандаса по разведанному минному фарватеру, и английский, и французский главнокомандующие отправили посыльной пароход с хвастливыми докладами, который уже на следующие сутки добрался до Стокгольма, через телеграф коего эти доклады немедленно ушли в Лондон и Париж. А вот информацию о первой фазе разгрома оба адмирала решили немного придержать. Очухаться. Прийти в себя. Придумать оправдания… Но не получилось. С утра разгром продолжился. И известие о нём принесли пароходы, которые, удирая от русских фрегатов и шлюпов, вынуждены были уйти с курса на Стокгольм и отклониться на юг. Так что информация «в массы» пошла только после того как первые беглецы добрались до Данцига, который был на двести миль дальше, чем Стокгольм… И за это время английская и французская пресса успела до небес раздуть вот-вот почти уже случившуюся неминуемую победу могучей коалиции и вдоволь поиздеваться над бедными русскими, обречёнными забыть о своих победах над Наполеоном и склониться перед объединённой мощью Европы… Ой как местные журналисты поизгалялись над этими восточными варварами и их престарелым императором, которому вскоре должно было стукнуть шестьдесят лет. Да и наследнику, взявшему в жёны дочь бывшего крепостного, немало досталось. Ну и, до кучи, лорд Палмерстон с Его Величеством Наполеоном III так же успели вякнуть нечто пафосное… А потом — бац! Разгром. Да ещё какой — наголову! Очень нехорошо получилось, прямо скажем…

Николай отвернулся от окна, через которое наблюдал за шествием по Невскому, и заложив руки за спину двинулся по коридору в сторону своего кабинета. Ну что сказать — зрелище реально получилось сильное. И в этих временах пока что невиданное. Ну не делали никогда так раньше… Но уж больно Николай разозлился на французских и английских писак, выливших водопады помоев сродни Ниагарскому буквально на всё русское — на страну, на народ, на веру, на флот и армию, на самого императора и всю его семью. Обсосали и облили грязью всё и всех… Нет, в чём-то это, даже, пошло на пользу. Уж больно грязно и беспардонно было сделано… Так, что вся остальная, условно нейтральная Европа, испытала неожиданный приступ брезгливости, и её симпатии сильно качнулись в сторону России. Но всё равно — английская и французская подлость сильно взбесила Николая. После чего он вызвал Даниила и напряг его «ответкой». Вот тогда-то бывший майор и вспомнил про «парад пленных», состоявшийся в Москве летом сорок четвёртого.

Полностью повторить тот, естественно, не удалось. И пленных столько не было — со всей эскадры и кораблей десанта удалось захватить около семнадцати тысяч человек, но многие были ранены или сильно контужены. И остальные возможности в середине ХХ века были куда больше. Ну и Невский это тоже совсем не московское Садовое кольцо — он заметно уже и короче. Однако, дипломатов, прессу и массовое фотографирование обеспечить удалось.

И вот сегодня в полдень на Невский проспект вывели колонну пленных, численностью в десять тысяч человек. Всех, кто мог нормально передвигаться… Впереди, неё, гремя двигателем, ехал уже знакомый многим тягач, на лобовой части которого была прикреплена икона в богатом окладе, над задней — растянут транспарант, на котором глаголем было выведено: «Нехристи, предавшие веру Христову и вставшие за нечестивых агарян!». Это было сделано чтобы напомнить под каким предлогом англичане с французами нагло влезли во, вроде как, очередную войну с Турцией, в которых они ранее сражались против неё, и на одной стороне с Россией… ну и придать конфликту религиозный и, слегка даже, экзистенциальный оттенок. В современной просвещённой Европе христианство, конечно, довольно сильно утратило позиции, особенно среди образованной публики и элиты, но до будущей массовой победы атеизма (а потом и сатанизма) все равно было ещё далеко. Особенно в среде католиков, которых во Франции было ещё очень до фига. А позиции Наполеона III, наоборот, после совершённого им переворота, пока что продолжали оставаться не слишком устойчивыми. Да и в Англии тоже не всё было так уж однозначно. Уж слишком местная «элитка» увлекалась масонством…

Сами пленные шли шагах в десяти за тягачом — сборная солянка из экипажей английских и французских кораблей, английские морские пехотинцы, французские солдаты в синих мундирах и красных штанах, которых перевозили разоружённые и превращённые в транспорты линкоры «Террибль» и «Дюпре». Они брели, угрюмо оглядываясь по сторонам, а по бокам этой колонны шли дюжие городовые с новомодными револьверами наперевес. Ну а после того как колонна пленных прошла — на брусчатку проспекта по сигналу замыкающих полицейских выбегали группы дворников и начинали шустро махать мётлами, как бы сметая с улицы некую погань, оставшуюся после прохождения «нехристей». Увы, пустить за пленными коммунальные машины, смывшие всю грязь с асфальта, как это было сделано в сорок четвёртом, не удалось. По причине отсутствия как коммунальных машин, так и самого асфальта. Но, судя по реакции журналистов, которую Даниилу удалось заметить из окна, эффект с дворниками оказался не меньшим.

— Что там на юге?- поинтересовался Даниил, когда они, оставив свиту сановников в приёмной, зашли в кабинет императора.

— Сложно всё,- скривился император.- Причём, со всех сторон. И коалиционеры перепугались до мокрых штанов, и наши, мать их за ногу, изо всех сил сопротивляются приказам об отступлении! За любую позицию цепляются неслухи. Причём, не то что генералы — этих-то приводить в чувство у меня получается, нет. Простые майоры, капитаны и поручики! Батальоны против полков стоят. Да что там батальоны — роты! И ведь попробуй накажи — герои!

— Ну да, всё кувырком пошло,- кивнул бывший майор.- Бомарсунда-то здесь так и не случилось. А уж как мы готовились…

— Ну, год ещё не закончился,- примирительно произнёс Николай.- И Пальмерстон с Наполеоном мир заключать точно не намерены. Особенно после сегодняшнего. Так что может ещё и случится…- он улыбнулся.- Зато про нас с тобой, наконец-то, перестали шушукаться, что я безродного слишком близко при себе держу.

Это — да. Невероятная победа русского флота на расстоянии, считай, вытянутой руки от столицы страны, в которой находились редакции всех крупнейших русских газет, а также представительства самых крупных европейских (к тому же с началом войны ещё и усиленные) и американских привела к тому, что большинство новинок, сыгравших в этой победе свою роль, оказалось рассекречено. Как и роль светлейшего князя Николаева-Уэлсли в том, что эти новинки появились и были приняты на вооружение Российского императорского флота.

Плюс к этому вспомнили, что именно Даниил стоял у истоков появления в русском флоте парусно-винтовых фрегатов типа «Соломбала», которые приверженные сенсациям журналисты после впечатляющего разгрома, этими самыми фрегатами и завершённого, стали громко именовать «вершиной мирового кораблестроения». Ну да — теперь вершиной мирового кораблестроения как-то резко стал не «Герцог Веллингтон» бесславно ушедший на дно напротив форта Кроншлот, а вот эти самые фрегаты. Их превозносили настолько, что все то, что ранее ставили им в вину — недовооружённость, поскольку они несли в два, а то и три раза меньше орудий, нежели одноклассники во флотах других странах, либо, наоборот, слишком большой калибр пушек, поставленных на, вроде как, не слишком устойчивые для данного калибра платформы, отчего и пришлось так сильно сокращать их количество, форму корпуса, отказ от подъёмного винта, «излишний» запас угля (лучше б орудий больше поставили, идиоты) и всё остальное — теперь объявлялось гениальным озарением. Так что на них, даже, возник некоторый ажиотаж. Мол — да они же просто идеальны! И как только можно было этого не видеть?.. Пруссия, Швеция и Дания немедленно возжелали заказать русским верфям несколько кораблей данного класса. А когда они вежливо отказались, сославшись на войну — тут же начали переговоры о покупке чертежей. Причём, к этим переговорам почти сразу же присоединились и другие государства, среди которых оказались весьма старые и заслуженные «морские» державы вроде Голландии, Португалии и Испании.

Нет, прям совсем все характеристики и особенности конструкции всех новинок никто точно пока так и не узнал. Скорее наоборот — о них ходили многочисленные и, временами, совсем невероятные слухи. А про строящиеся броненосцы информации и вообще пока не было — слава богу введённые на верфях по-настоящему драконовские меры секретности пока ещё приносили свои плоды… Но вся эта новая информация заметно изменила отношение к Даниилу в среде высшей аристократии. Ранее-то, даже те, кто относился к нему относительно нормально, всё равно, по большей части, продолжали считать его выскочкой (ну, кроме весьма узкого круга тех, кто стал ему по-настоящему близким другом). Да, полезным, да, небесталанным, да — человеком, приятельствование или, хотя бы, близкое знакомство с которым точно будет нелишним, но при это всё равно… ну не совсем своего круга. Сейчас же, как минимум внешне, его полностью признали за своего. А все шепотки за его спиной — полностью прекратились. Как и за спиной императора…

— Мне когда выезжать на юг?

— А куда тебе торопиться?- удивился Николай.- Там, вроде как, всё нормально.

Даниил удивился в ответ. Вроде же ещё совсем недавно император сам прямо пихал его — давай-давай, гони, быстрее, без твоего пригляда всё развалится… и на тебе такие заявления?

— Ну сам подумай — что тебе там делать-то? Оборонительный обвод Севастополя построен, батареи в Одессе, Керчи и Евпатории — тоже.

— В Евпатории?

— Ну да,- император усмехнулся.- Правда новых нарезных орудий именно в Евпатории нет. Только стандартные флотские бомбические. Но и они дадут просраться не только их пароходам, но и, даже, линкорам. Англичане с французами уже отправили туда лучшее, что у них осталось — «Наполеон», «Агамемнон», все новейшие паровые линкоры специальной постройки и лучшие перестроенные из парусных. Вот там мы их и закопаем!