Чтение онлайн

Больше всего разработанная конструкция походила на броненосные лодки типа «Чародейка», модель одной из которой — несчастной «Русалки», затонувшей вместе с экипажем в двадцати пяти километрах южнее Хельсинки, они с внуком имели возможность неоднократно рассматривать в Центральном военно-морском музее. Именно по её образу и подобию и проектировались первые русские броненосцы… Детали, конечно, за давностью лет стёрлись из памяти, к тому же задачи сохранить аутентичность никто и не ставил — наоборот, требовалось создать нечто боеспособное из тех деталей и механизмов, которые можно было изготовить здесь и сейчас… но за образец была взята именно она. Низкий надводный борт, две невысоких башни с парой орудий в каждой, ходовой мостик с боевой рубкой под ним позади первой башни, короткие мачты для поднятия сигналов, а не для парусов, труба… ну здесь планировалось две. Потому что и машин тоже было запланировано две.

В качестве основного вооружения башни должны были получить всё те же семи с четвертью дюймовые казнозарядные нарезные пушки пермской разработки.

— Ну если только так,- усмехнулся император. В этот момент в зал, в котором они перекусывали, поскольку ужин был отдан под приём в честь начавшейся гонки, ввалился дежурный адъютант с бланком телеграммы.

— Ваше Величество!

— Ну? Что там?

— Механическая повозка «Южнорусских заводов» лидирует в состязании и уже достигла Великого Новгорода!- начал зачитывать тот.- За ними следуют повозки английской и прусской постройки, а также повозка князя Голицына. Эти три идут одной группой, но сильно отстают — только-только проехали Любань. Остальные распределились на перегоне от Тосно до вышеупомянутой Любани. Все потерпевшие аварию механизмы отремонтированы и вернулись на линию!

— Эк как ходко идёт эта твоя «гоночная машина»,- довольно усмехнулся император.

— Так для этого её и проектировали,- пожал плечами Даниил.- Все остальные образцы созданы на базе конструкций, изначально предназначавшихся для другого — служить приводами механизмам, тянуть грузы, перевозить людей, а этот — максимально быстро перевезти одного человека на максимально дальнее расстояние. Вот поэтому она так ходко и идёт…

«Гоночная машина» финишировала на Красной площади на следующий день в десять часов сорок три минуты, затратив на преодоление семисот вёрст расстояния между Дворцовой площадью Санкт-Петербурга и Красной площадью в Москве двадцать два часа сорок три минуты (секунды никто не считал) и показав среднюю скорость в двадцать девять вёрст в час. Что стало первым официально зафиксированным рекордом скорости… При том, что максимально техника разгонялась до пятидесяти трёх вёрст… правда это по очень примитивному спидометру. Но остановки на заправку топливом и водой, а также мелкий ремонт и замену не спустившего — шины были цельными, а погнувшегося от удара по бревну, валявшемуся прямо посреди дороги, колеса, снизили среднюю скорость до озвученной цифры. Но Даниил решил под занавес выставки провести ещё и «рекордные заезды» на установление абсолютного рекорда скорости. Вернее, двух — со стартом с места, и со стартом с ходу. А то и четырёх. То есть и то, и то как на версту, так и на английскую милю. Он собирался выжать из текущей ситуации максимум известности и приоритета. И первые гонки, и первые рекорды скорости должны быть установлены в России и русскими машинами — и точка! На течение скорой войны это, конечно, не окажется никакого серьёзного влияния, но вот на послевоенное время — совершенно точно.

Следующие два месяца после гонки Даниил выставкой почти не занимался. Для этого у него были специально назначенные люди… Единственное, что он сделал за это время — это дал добро на запуск «выставочных безрельсовых поездов» по маршруту «Первой в мире гонки механических повозок», по которому между начали курсировать шестнадцать «автопоездов» того же типа, которые курсировали между Александровской пристанью и Екатеринославом. В обычное время этот маршрут вряд ли стал бы востребованным — здесь ведь железная дорога между Санкт-Петербургом и Москвой была проложена не напрямую, как в его истории, а более разумно — через Великий Новгород, Валдай и Торжок, так что и дешевле, и быстрее было проехать по этому маршруту по железной дороге, но вот так — на волне интереса к «Первой в мире гонке» удалось и задрать цены до весьма прибыльных, и заполнить «автопоезда» пассажирами. Причём, до отказа. Да что там до отказа — очереди стояли! И далеко не только из российских поданных… А под эту сурдинку удалось, не афишируя, развернуть программу подготовки армейских механиков-водителей паровых тракторов и остального обслуживающего персонала. Причём, вроде как, совершенно безобидно. Мол мы тут не для армии расчёты и ремонтные службы готовим, а просто затыкаем армейцами неожиданно образовавшиеся дыры в подготовке и обеспечении выставки. Сами понимаете — дело новое, неизведанное, а армия — вечная палочка-выручалочка… Так что к началу войны у армии должны были появится несколько высокомобильных батарей мощных осадных орудий, способных быстро сломать стены османский придунайских крепостей, а также несколько механизированных колонн снабжения.

К августу стало понятно, что Выставка не только окупилась, но и принесла прибыль. Причём весьма солидную. И, в значительной степени за счёт иностранцев. Одних англичан за три с лишним месяца работы выставки прибыло в Петербург более полумиллиона. Плюс почти столько же французов. А немцев — пруссаков, саксонцев, ганноверцев, баварцев, вюртембержцев, баденцев — Германия пока тоже была тем ещё лоскутным одеялом, почти семьсот тысяч. Австрийцев… вернее австро-полонцев прибыло чуть поменьше — тысяч триста. И, приблизительно столько же набралось со всей остальной Европы — то есть испанцев, швейцарцев, бельгийцев, датчан, пьемонтцев, подданных королевства обеих Сицилий… Да что там европейцы — до нас умудрилось добраться почти сто тысяч североамериканцев! А в эти времена путешествие из Америки в Европу и обратно — тот ещё геморрой… Всё это стало результатом хорошей рекламы, которая была развернута во всех европейских столицах и крупнейших городах, а также в Бостоне, Нью-Йорке, Балтиморе, Филадельфии и Чарлстоне, а также тщательно продуманной и выстроенной логистики. Гениальному английскому инженеру и судостроителю, а также хорошему знакомому светлейшего князя Николава-Уэлсли Изамбарду Брюнелю ещё в тысяча восемьсот сорок седьмом году были заказаны одиннадцать судов типа «Грейт Раша», которые являлись усовершенствованным вариантом его же судна «Грейт Бритн», которое он построил в тысяча восемьсот сорок пятом году. У «Грейт Раша» по сравнению с «Грейт Бритн» было в полтора раза увеличенное водоизмещение, в пять раз большая пассажировместимость и две паровые машины вместо одной общей мощностью тысяча семьсот лошадиных сил. Число мачт осталось тем же — шесть штук. Как и скорость под парами — одиннадцать узлов. В апреле месяце первые из них вышли на маршрут Лондон-Дюнкерк-Амстердам-Вильгельмсхафен-Гётеборг-Копенгаген-Кёнигсберг-Стокгольм-Гельсингфорс-Санкт-Петербург. Корабли отходили от причалов Лондона и Санкт-Петербурга каждый день кроме понедельника и всё время работы Выставки ходили забитые до отказа… Кроме того, за сорок восьмой-сорок девятый год были закончены прокладкой ветки от Киева через Львов и Мишкольц до Будапешта, и от Одессы до Бухареста. Что так же заметно увеличило число посетителей, прибывших по железной дороге… Вследствие чего общее число посетителей Выставки к концу августа превысило шесть миллионов человек! И за два оставшихся месяца работы Выставки ожидалось прибытие ещё минимум одного миллиона посетителей. Как выяснилось, это был самоподдерживающийся процесс — прибывшие на выставку первыми возвращались домой и своими рассказами распаляли любопытство оставшихся, которые, вспыхнув интересом, в свою очередь покупали билеты на поезд или пароход, которые отправлялись в Санкт-Петербург, ну а вернувшись — возбуждали интерес уже в тех, которые поначалу даже и не собирались никуда ехать… Но, главное, Выставка принесла неплохую прибыль. Очень неплохую! Такую, что чрезвычайный заём, который Николай планировал взять для подготовки к войне, как минимум на следующий год оказался не нужен. Нет, в Российской империи уж три года как Государственный бюджет сводился с профицитом, а без дефицита и вовсе пять лет… но по всем расчётам выходило, что в тот момент, когда подготовка к войне перейдёт в интенсивную стадию — денег хватать перестанет. Однако, удачно проведённая выставка отодвинула этот момент минимум на один год.

[1] В нашей истории Московское императорское техническое училище, наследником которого стал МВТУ, было преобразовано из «Московского ремесленного учебного заведения» указом императора только в 1868 году. Но в реальности этого цикла технологическое и промышленное развитие России опережает нашу реальность на двадцать-тридцать, а в некоторых областях и более лет. Так что императорские технические училища здесь уже давно созданы.

[2] От агентства «Гавас» ведёт отсчёт своей деятельности «Франс пресс», а Нью-Йоркская «Ассоциация прессы» — это то самое знаменитое «Ассошиэйтед пресс».

Эм… народ, мне тут немножечко рассказали про алгоритмы рейтингов на АТ. Если есть возможность — накидайте наград. Хотя бы по червончику. Хочу проверить подействует ли. Это ж немного. Я даже и не знаю что сейчас за десять рублей купить можно. Я вот сегодня в туалет в Фуд-сити сходил, так там тридцать рублей за заход берут:)

Глава 3

— На сём, Первую всемирную выставку науки, промышленности, искусства и торговли объявляю закрытой,- Российский император сделал паузу и, повернувшись к выступившей вперёд миниатюрной женщине в роскошном платье, торжественно вручил ей весьма массивный вызолоченный ключ с причудливо-вычурными бородкой и головкой размером два на полтора аршина, а потом закончил:- Так что сегодня Выставка говорит: «Прощай Санкт-Петербург и здравствуй Лондон!»- и огромная толпа народа, заполнившая немалых размеров площадь и сквер перед Петербургской башней, которая и была входными воротами только что закрывшейся Выставки, разразилась приветственными криками и аплодисментами. Николай деликатно поддержал «Ключ от выставки», позволив рослому, статному красавцу, всю не слишком долгую церемонию закрытия выставки занимавшему место по правую руку от своей миниатюрной супруги подскочить к жене и помочь ей удержать врученный весьма увесистый предмет, после чего отпустил ключ и сделал шаг назад.

Закрытие Выставки стало заметно более представительным нежели её открытие. Судя по всему, «сильные мира сего» поначалу как-то не сообразили насколько громким и мощным может быть подобное мероприятие. Хотя, точно не все. Англичане прекрасно понимали потенциал — недаром в той, прошлой истории, нынче оставшейся только в памяти бывшего майора, именно они провели первую подобную Выставку. Но здесь, отчего-то, особого энтузиазма поначалу не высказали. Возможно, дело было в том, что эту выставку проводили не они, так что её успешное проведение был им совершенно не выгодно… но когда успех мероприятия стал очевиден — привычно переобулись в прыжке. Так что к началу июля их национальная экспозиция увеличилась в три раза! Ну а на закрытие и вообще прибыла королевская семья — сама королева Виктория, молодая, миниатюрная женщина тридцати одного года со своим мужем, рослым статным красавцем Альбертом Саксен-Кобург-Готским. Именно им Николай сейчас и вручил символический ключ от Выставки.

Французы опомнились куда позже. Впрочем, они со своим извечным галльским гонором сразу же вполне солидно вложились в подготовку экспозиции. Так что каких-то особенных телодвижений им делать не понадобилось. Так — привезли ещё один пароход с экспонатами, большую часть из которых составляли картины и скульптуры из запасников Лувра, Версаля и Фонтенбло… потому что это был самый простой и лёгкий из доступных прямо сейчас способов ещё ярче подчеркнуть величие «la belle France». Ну а когда весть о том, что английская королевская чета собирается по приглашению русского императора прибыть в Санкт-Петербург на закрытие Выставки дабы принять участие в специальной церемонии передачи «символической эстафеты» от Санкт-Петербургской выставки к запланированной на тысяча восемьсот пятьдесят второй год выставке в Лондоне — Наполеон III тут же решил, что без него там точно не обойдутся… Впрочем, ходили слухи что куда больше императора французов этой поездки желала его очаровательная супруга[1]. Темпераментная испанка уже давно уже давно претендовала на трон законодательницы мод всей Европы, но это место было уже давно и прочно занято женой Даниила — великолепной Евой Авророй Николаевой-Уэлсли. В чём ей очень помогало наличие самого крупного и известного в Европе Модного дома «Аврора», чьи филиалы имелись во всех основных европейских столицах… Но императрица Евгения, урождённая де Монтихо, не сдавалась, справедливо считая, что для победы в этом противостоянии у неё имеются все возможности: высокий статус, обеспеченный титулом французской императрицы, богатство, красота и, главное — молодость. Она была моложе своей соперницы на восемнадцать лет! Так что поездку в Санкт-Петербург французская императрица восприняла как возможность нанести удар «в самом сердце врага»… Ну а после того, как стало известно, что в церемонии закрытия примут участие королевские четы всех главных держав Европы, то есть, в настоящий момент, соответственно, и всего мира — весь остальной аристократический мир начал из кожи вон лезть дабы получить место на этом тусняке. Приехал даже юный император Бразилии Педру II, несмотря на то, что его страну сотрясали большие проблемы, связанные с незаконным ввозом рабов, которому его правительство активно противилось.

— Ну что — сегодня твоя супруга снова будет блистать?- тихо шепнул на Николай, отошедший чуть вглубь, оставив на переднем плане важно произносящую речь британскую королеву со своим консортом. Светлейший князь Николаев-Уэлсли чуть повернул голову и бросил быстрый взгляд на правую сторону трибуны. Эту часть занимал главный геморрой текущего мероприятия — французы.

К удивлению бывшего майора, буквально выросшего в парадигме «англичанка гадит», ну или, если брать советские «термины» — под сенью куплета Высоцкого «это всё придумал Черчилль в восемнадцатом году…», вследствие чего он всегда относился к англичанам весьма настороженно, в настоящий момент отношения между Россией и Великобританией были куда спокойнее нежели с Францией. Несмотря на то, что на этот раз Николай (благодаря рассказам Даниила) не допускал в отношении императора Наполеона никаких неуважительных высказываний и уж тем более не обещал прислать в Париж «миллион зрителей в серых шинелях». И это вводило его в некий когнитивный диссонанс. Как так-то? «Англичанка» почему-то не то чтобы и не гадит, но как-то не слишком активно, а вот французы, которые в его прошлой жизни воспринимались, скорее, как извечные союзники, с которыми и в Первую мировую, и в Великую Отечественную дрались на одной стороне — ту же «Нормандию-Неман» вспомнить, да и после, они, не смотря на своё вхождение в блок НАТО, благодаря ли Де Голлю да и многим последующим президентам Франции воспринимались куда более близкими чем те же англичане или немцы — наоборот. То есть начали вот прям с бухты-барахты вводить таможенные тарифы, плюс принялись побуждать делать это другие страны, корабли русские в Бискайском заливе и Средиземном море беспардонно останавливать и досматривать… а уж если их прессу почитать — так нет в мире более кровожадной и подлой нации нежели русские! И поляков-то они извечно угнетают, и австрияков с пруссаками предали, и младенцев едят, и кровь христианскую пьют… Вот прям такое впечатление, что если бы не Выставка — французы уже бы бегом отправились причинять русским добро и наносить пользу всей Европе путём курощения русских варваров[2]!

— Скорее всего — да,- усмехнулся он, в ответ наклонившись к уху Николая. Как-то не слишком вежливо было болтать во время выступления британской королевы. Тем более, что оно уже заканчивалось. Виктория громко выкрикнула:

— We look forward to seeing you in London in two years![3]- и воздела вызолоченный ключ над головой.

Толпа на площади взорвалась восторженными криками и аплодисментами. А Николай облегчённо выдохнул и прошептал:

— Отлично! Теперь у нас точно есть ещё минимум два года. Англичане точно не позволят французам испортить свою выставку.