Светлое время ночи
Шрифт:
«Кто!? Зверда? Гэвенги? Подруга, это ты???» – но Ларафу достало ума промолчать. Если какими-то навыками мага он успел овладеть, так это был навык слушаться человеческих голосов в нечеловеческих обличьях. Как показывал опыт общения с гэвенгами, ослушание в таких случаях зачастую тождественно небытию. И хорошо когда временному.
– «Семь Стоп Ледовоокого» вернулись к тебе не потому, что Зверда умна и искусна, хотя Зверда и умна, и искусна. Книгу возвратили тебе мы. Ты должен быть нам благодарен.
«Я благодарен, Шилол в вами».
– Не спрашивай – «как» и «кто». Ты должен расправиться с врагом, не зная пощады. Это даст тебе сил, ты сможешь понравиться нам. Не думай больше ни о чем. Стремись лишь к тому, чтобы запомнить нашу встречу. Только память может спасти тебя. Только память. А теперь – спи, человек.
– Спи, человек.
– Спи, человек.
– Спи, человек.
Аютцы, вооружавшие своих морских хищников с ласковыми именами дальнобойными «молниями», о защищенности кораблей почти не беспокоились. По их мнению, бой с любым вражеским кораблем должен был происходить на дистанции примерно в морскую лигу. Ни варанские, ни тем более терские и харренские метательные машины такой фантастической дальнобойности не имели.
Запас плавучести, сэкономленный на медной броне и усиленном рангоуте, аютцы с радостью отдавали роскошным излишествам. Оттого архитектура «Лепестка Персика» была привычным к минимализму варанцам в диковинку.
За время плавания от Пиннарина до Урталаргиса Лараф успел четырежды споткнуться о высоченные пороги кают, дважды заблудиться в лабиринте коридоров и один раз крепко перепугаться: в тошнотворном поскрипывании переборок из красного аютского кедра ему почудился стрекот жука-мертвителя.
Офицерские каюты на «Лепестке Персика» по своим удобствам могли соперничать с дворянскими домами средней руки. Лараф принял персональную ванну, посетил свой персональный гальюн с водяным сливом, перекусил в персональной столовой и направился в зал для совещаний, который находился на одну палубу ниже.
На полдороге Лараф спохватился и опрометью бросился назад. Проклятый бунт, Хуммерово мироздание – он забыл свою подругу! Забыл подругу!
И это не все, что он забыл. Сновидческий разговор с четырьмя неведомыми сущностями забылся напрочь. От него не осталось ничего, совершенно ничего.
В пятый раз споткнувшись о порог – Шилолов «Лепесток Персика»! – Лараф очутился в своих апартаментах. «Все книги лгут, но я – не книга», – пульсировала в его висках фраза из «Семи Стоп Ледовоокого», которой завершилось их вчерашнее общение.
Лараф погрузил не-лгущую не-книгу в невзрачную торбу, которую он, как знаменитый своим эксцентризмом гнорр, мог таскать с собой повсюду, не утруждаясь оправданиями. Любому офицеру из его окружения было вольно подозревать в ней магическую суму с тем набором сверхъестественных свойств, какие позволяло воображение. Погрузил – и поспешил на совещание.
Лараф еще находился на границе сна и бодрствования, поскольку сумбур предыдущих дней не отпускал ему на отдых и пяти часов в сутки. Поэтому его сознание, за неимением лучшего содержимого, было заполнено Хуммеровой смесью из непреклонной решимости убивать и обрывков впечатлений последних дней.
«Княгиня исчезла! Княгиня в заложницах у мятежников! Княгиня на волосок от гибели!» – от этого панического звона закладывало уши и в коридорах Свода Равновесия, и в каютах боевых кораблей.
На эту тему Лараф имел длительное общение с «Семью Стопами Ледовоокого». «Бунт должен быть раздавлен сегодня. Любой ценой. Без колебаний, без промедлений», – это решение, принятое Ларафом без участия самого Ларафа, теперь требовалось навязать военному совету.
За бортом гудел невеселый затяжной ливень. Настроение у всех колебалось между подавленным и отвратительным. Йор, Иогала, два десятка аррумов Свода и офицеров «Голубого Лосося» прервали обсуждение специфики урталаргисских укреплений и вяло поприветствовали своего гнорра.
Как только Лагха занял кресло во главе стола, Йор покосился на Иогалу и сказал то, что ему хотелось говорить сейчас меньше всего:
– Милостивый гиазир, мы только что прощупали Урталаргис и получили подтверждение: Сиятельная княгиня все еще жива, но она по-прежнему находится в заложницах у Сонна. Княгиню содержат в Приморском форте. Бывший пар-арценц находится там же.
– И что теперь? – Лараф задал вопрос обыденным тоном, но все прониклись: гнорр зол, как шершень.
«Что теперь? Да если бы кто-то знал!» – эта коллективная мысль посетила каждого члена совета.
Ах как славно было во время предыдущего государственного переворота, когда гнорр, ни у кого не испрашивая совета, все роковые решения принял сам и притом мгновенно! Три года назад Лагха Коалара был воплощением счастливой звезды, величия и безупречности, он не терпел, когда пар-арценцы лезли к нему со своими бесценными рекомендациями.
Но в последнее время гнорр сменил стиль властвования. Он требует от своих подчиненных инициативы. Он хочет, чтобы каждый аррум работал в полную силу, и притом не только своим клинком, но и головой. «Вот и спрашивал бы у аррумов, а не у меня», – мысленно буркнул Йор, по привычке перекрывая подлинный срез своих мыслей несколькими картинками обнаженных плоскогрудых девиц, стриженых под мальчиков.
– Мы полагаем, нам следует согласиться на условия Сонна и начать переговоры, – сказал Йор, лучше других понимавший: сейчас грянет буря.
«Если ты их еще не начал тайно, скотина, – подумал Лараф. – Хотя это вряд ли.»
– Чтобы что? Мы ждем подхода резервов? Или вы придумали как вызволить княгиню из плена? Вот вы, вы, Йор, имеете какой-либо план? Может, вы по-прежнему полагаетесь на своих агентов?
За последние дни вся агентура Йора в урталаргисском уезде была уничтожена. Последний человек пар-арценца, сохранивший верность, успел отправить почтового альбатроса. Донесение гласило: «Все наши убиты. Сайла жива под надежной охраной. Слухи множатся. Гнорр – нелюдь. Сонн обещает отменить Уложения Ж. и Б.»
Точное содержание этого лаконичного послания, написанного в предсмертной горячечной спешке, Йор предпочел от гнорра утаить. Но скрыть общий смысл он не имел права.
– Нет, мой гнорр. К сожалению, вся боевая плеяда Опоры Единства в Урталаргисе погибла. Лазутчики – тоже.
– Тогда на что мы надеемся?
– Мы надеемся на вас, – предельно откровенно озвучил мнение всех присутствующих Дойв окс Вормлин, командир Отдельного морского отряда «Голубой Лосось» в высоком флотском ранге сигуанора.