Чтение онлайн

– Влад! – позвал он. Все стихло. Стало жутко. Как будто подкрадывается кто-то, а они спят себе, ничего не замечают. Сколько их тут держать будут?

Сашку взяли уже к вечеру. Вчера ему удалось добыть дозу. За одно барыга сообщил, что его Барин ищет. Поэтому Сашка и на утро сохранил децил, надеялся пересидеть как-нибудь. К обеду начался отходняк. Но страх перед Барином задержал дома. А когда началась такая тряска, что уже и смерть не страшна – тогда не нашлось сил украсть что-нибудь, а свое уже все распродал. Он катался по полу, выл в голос, терял сознание, снова катался и выл.

Братки взяли его, когда он уже совсем мертвый был. Вышибли дверь, дали чего-то нюхнуть и вынесли из квартиры. Он конкретно завис. Начал хоть что-то соображать в тупике. Знакомый такой тупичок. Сколько раз они с друзьями тут после принятия дозы пускали девок по кругу. То Нюрку, то Светку, а иногда за дозу давала даже недотрога Василиса из универа. Вернее была из универа. Выгнали ее, и теперь она обитала в подвале боясь попасться на глаза родителям.

Все также как всегда. Мусорные баки, обшарпанный, заляпанный помоями забор. Новое – нарисованная на досках дверь и… в глазах Сашки потемнело – стоящий прямо перед ним Барин. «Хана!» – мелькнуло в мыслях.

– Здравствуй, Невский! – ласково промолвил Барин и Сашка понял, что это конец – сегодня он не будет слушать жалкий лепет о том, что вот не сейчас, так через полчаса он весь долг принесет и покроет. Или стырит то, что Барину нужно, пусть только Барин не гневается. Теперь не будут слушать. И все же он заплакал, как обычно, заскулил, размазывая прозрачные сопли по желтому лицу.

– Барин, прости! Руки-ноги целовать буду. Все отдам. В два раза больше отдам. Все сделаю, что скажешь, – он подполз к блестящим ботинкам авторитета. Вот доползет – и будет их целовать. И Барин смилостивиться.

Барин слушал, склонив голову на бок. Когда до ботинок осталось сантиметров десять, он со всей силы засветил ему носком в лицо.

– Ты что, Невский, решил мне ботинки испачкать? – зашипел он. Вот такую ему кликуху дали – Невский. Потому что Сашка, и потому что приехал из Питера. И всем браткам особенно нравилось называть его Невским, когда ногами ребра считали.

Из разбитого, а, может и сломанного, носа кровь хлынула рекой. Но он утираться не стал. Над ним склонился Барин.

– Ты что, сученыш, думал от меня уйдешь? Думал, мне голову дурить еще месяц будешь? Со мной так нельзя. Ты что не знал, что со мной так нельзя? – Сашка не реагировал на слова, ужас лился из глаз. Сейчас умрет от страха. Барин, не дождавшись ответа, выпрямился.

– Давайте, братки. Попинайте маленько, да и забейте мяч в ворота. Его пример, другим наукам, – закончил он, блеснув эрудицией. Хотя, вряд ли шавки поняли, что это цитата классика.

И Сашку пинали. Он не сообразил, что братки им в футбол играют. Сил увернуться от тяжелых ударов не было. Он прикрыл веки и машинально отмечал про себя: ребро, печень, позвоночник. Потом все прекратилось.

– Вставай! – услышал он рев над собой. – Вставай, падла. Ты помилован. Мы тебя отпускаем.

Не веря ушам, Сашка взглянул вверх. Напротив красовались чьи-то кроссовки. Грязные, точно хозяин ими в смолу наступил, а дальше пылью присыпал. То, что это его кровь, он не подумал.

– Вставай, сука, а то передумаем!

Невский медленно подобрал под себя тонкие ручонки. Странно, что их не поломали, что он смог поднять себя над землей. Пусть покачивается, но все-таки встал. И ноги под себя подтянул.

– А теперь пенальти! – злорадно объявили над ним – и кроссовок стремительно приблизился к нему. Ударили не голову, а в грудь. Со всего маху, вгоняя острое ребро в легкие. Сашка задохнулся. Чувствовал как дом и мусорка проносятся мимо него. За спиной забор. «И все», – последнее, что пришло на ум.

Влад делал приседания, но, услышав, что разбудил Сергея, остановился. Он тоже проснулся от холода. Конечно, он закалялся, не то, что этот сметанчик (так называли у бабушки в деревне маменькиных сынков). Но во сне тело остывает, так что и он замерз. Пришлось поприседать пока пар не пошел. Этим и разбудил пацана. Теперь можно еще минут тридцать поспать, пока не остынет. В Чечне так же грелись – под утро в горах прохладно. Услышав мирное сопение справа от себя, он продолжил приседать. Если верить внутренним часам, до рассвета ждать недолго. День и ночь в этом мире мало отличаются от земных. Влад прислонился к стене. «Выберемся ли мы отсюда?»

Второй раз его разбудил протяжный скрип двери. Тут же встал, понаблюдал, как протирает глаза, живописная группа: урукхай, Ут и Серый. Последний вылупился:

– А ты че не спал, что ли? Влад не удостоил его ответа.

Он выглядел очень эффектно – белая майка (может, она и не белая после стольких приключений, но в полумраке грязь незаметна) подчеркивала рельеф мышц. Сергей чуть не задохнулся от зависти. На слепящем пороге встал Эор.

– Быстро, – приказал он. – Правитель Иситио удостоил вас аудиенции.

– Дай рубашку, – попросил Влад у Серого и, сморщившись, провел ладонью по небритым щекам.

Сергей, глядя на него, тоже провел по щекам. Ужас что творится! Но у него хоть щетина светлая. Сексуально смотрится. А Влад как настоящий абрек.

– Побриться и искупаться нам вряд ли дадут, – Серый снял рубашку, которую в темноте надел наизнанку.

– Не разговаривать! – тут же оборвали его.

– Если надо, будем разговаривать, – возразил Влад, глядя на белокурого эльфа. Генерал достал из-за пояса плеть. Ут быстро встрял между ними:

– Они говорили о том, что нехорошо являться пред лицо Правителя неумытыми, но раз привести себя в порядок нет возможности, то мы готовы идти сразу.

Эор и Влад, не глядя на хоббита, сверлили друг друга взглядами. Потом горный эльф приказал:

– Следуйте за мной.

По коридору они шли, окруженные кольцом охранников в черных доспехах. Эльфы держали луки наготове, будто аудиенция не улучшила, а ухудшила их положение. Стены каменные, словно высеченные в скале, но если вглядеться в черные оттенки, видно тонкую вязь по камню – словно диковинные черные цветы когда-то оплетали стены, а впоследствии окаменели. Любоваться ими времени не хватало, их вели довольно быстро. Наконец, Эор, шедший впереди, распахнул створки дверей. Если бы он не сделал этого, они бы и не догадались, что здесь есть вход – настолько плотно сливались створки со стеной.

Их провели в зал для аудиенций. Сначала взгляд упал на яркие витражи в высоких окнах. Два окна, те, что по краям, заканчивались снизу где-то на уровне пояса Влада, а то, что находилось в центре – на уровне пола и по ширине было вдвое больше, чем соседние. С опозданием Влад догадался, что это двери на балкон. Витражи создавали то же обманчивое впечатление, что и весь замок горных эльфов – вроде бы подобранные по цвету кусочки черного стекла, но приглядишься, и во множестве оттенков рисуется картина. Но рассматривать ничего пленникам не дали. Перед балконной дверью – изящные стулья, расположенные полукругом перед троном. Около двадцати, так что всем хватит. Но сесть им не предложили, провели вперед, где спиной к ним, опираясь на подлокотник трона, стоял правитель. Он рассматривал гобелен с изображением скачущего единорога. Белоснежный скакун несся на расступающихся перед ним всадников, яростно выставив рог. С первого взгляда становилось понятно, что охотники не смогут справиться со зверем.