Чтение онлайн

Все, что Дориан сказал, было правдой. Это место не какая-то ветхая лачуга. По крайней мере, ненадолго.

Мы заходим в длинный, ярко освещённый, роскошный холл в золотых и кремовых тонах. Всё, от золочёных мраморных столов до украшенных драгоценными камнями канделябров, захватывает дух.

Я поднимаю глаза к высокому сводчатому потолку, полностью поражённая ослепительными люстрами, которые усеяны миллионом кристаллов-слезинок. Всё это великолепно - больше, чем я бы могла себе представить.

Невозможно испытывать страх или гнев в окружении такой изумительной красоты.

– Ты здесь жил?
– тяжело дыша, спрашиваю я, пальцами пробегая по мягкому, бархатному креслу.

– Да. Займет какое-то время, чтобы привыкнуть. Приношу свои извинения, - отмечает Дориан, слегка съежившись.

– Ты шутишь? Это место потрясающее! Я имею в виду, я думала, что дом Нико был великолепным, но это место... это... это...

– Слишком много, - отвечает Дориан.
– По всему миру голодают люди. Большинство районов в моей стране находятся за чертой бедности, и только одна такая люстра может прокормить целый город. Мы, Темные, хранители красоты, если тебе так угодно. Но есть разница между пониманием и избытком. А это... это чересчур.

– Кроме того, - проговорил Нико со злобной усмешкой, - подожди, ты еще не видела тронный зал.

Мы проходим около двадцати ярдов, как трое мужчин в черном и в темных очках блокируют нам проход.

Вампиры. Я не чувствую никакой магии в них, но запах крови настолько плотный, что я могу почувствовать ее вкус на языке.

Я задерживаю дыхание, чтобы желудок не вывернуло.

– Король встретится с вами через час, - говорит тот, кто впереди, сверкая острыми клыками.

– Через час?
– издевается Нико.
– Он послал за нами. Мы увидим его сейчас, чтобы мы смогли быстрее съебаться отсюда.

– Нет. Вы увидите его через час. Ваш отец просит составить ему компанию за чаем, - говорит Клыкастый, изящно махнув рукой в сторону другого длинного коридора.

Нико выплевывает грубое замечание, говоря вампиру, что именно он может сделать с его чаем, но разворачивается к заполненному золотом коридору.

– Так же как с ним, - бормочет он, шагая впереди.
– Перенести нас сюда, чтобы заставить ждать. К черту его чай.

– Николай, - мягко предостерегает Дориан. Он кажется намного спокойнее, чем его младший брат, но он не ослабил хватку на моей руке с тех пор, как мы пришли.

Что-то мне подсказывает, что есть немного большее, чем легкая вспышка ярости под его холодной внешностью.

– Нет, к черту! Зачем откладывать неизбежное? Зачем создавать трудности, чтобы перенести нас - перенести ее - сюда, ради того, чтобы вместе посидеть за сэндвичами и булочками? Дерьмо собачье и ты это знаешь, Ди. Прекрати искать здравый смысл в его безумии. Новость, блять, дня: Его нет.

Прежде чем я успеваю моргнуть, Дориан исчезать около меня и появляется перед Нико, прижимая к его стене и зажимая в кулаке его рубашку.

– Ты возможно желаешь умереть, но я не позволю тебе продолжать ставить под угрозу безопасность Габриэллы твоими маленькими истериками. Соберись и помоги мне, или отец будет наименьшей из твоих проблем, - рычит он.

Нико не отступает. Он так крепко сжимает воротник Дориана, что я слышу, как трещит ткань.

– Легко тебе говорить, дорогой братец. Я не папочкин любимчик. Ты его наследник. Я же живое доказательство того, что ему нравиться, когда его член стоит.

– Довольно, - кричу я, когда фарфоровая ваза разбивается об пол.
– Посмотрите на себя! Мы только прибыли сюда, а позволяете этому место достать вас.

Мужчины прекращают потасовку, но не отступают, и только дюйм разделяет их яростное рычание.

– Это именно то, чего Ставрос хочет, а вы ему подыгрываете. Он знает, что вы сильнее вместе, чем порознь. Так не позволяйте ему выиграть.

Я кладу руку на каждого их них, излучая согревающее тепло, которое расслабляет их напряжённые руки и успокаивает быстрое биение сердец. Дориан делает шаг назад, позволяя брату двигаться дальше. Нико пожимает плечами, его злость уменьшилась, но не исчезла.

– Поебать, - бормочет он и исчезает в облаке чёрного дыма.

Дориан одергивает свой пиджак, ещё пёстрый от песка, и снова берёт мою руку, возобновляя наш путь по бесконечному коридору.

– Он ведёт себя как капризный ребёнок, - наконец говорит он после нескольких минут молчания.

– Он расстроен, так что это обоснованно. И он напуган. Мы все напуганы.
– Я понимаю, почему Нико так реагирует. Вероятно, я поступила бы также на его месте.

Узнав, что ваш двоюродный брат - человек, который был рядом на протяжении многих веков... захвачен маньяком-тираном и скоро, вероятнее всего, погибнет окончательно - этого достаточно для нервного срыва.

Но план его спасения был уничтожен действиями Ставроса... Я не понимаю, почему Дориан не в бешенстве.

– Николай знает, что отец заботится о нем. Он преувеличивает.

Я смотрю на него, подняв брови.

– Так что, он сказал... насчет того, что ты любимчик Ставроса. Это правда?

Дориан пожимает плечами, отказываясь встречаться с моим вопросительным взглядом.

– Я могу тебя заверить, что любой проявленный интерес ко мне отцом только из чистой корысти.

– И каково это? Быть наследником Тёмного трона?

Он вдруг остановился и повернулся ко мне, потёр мои щёки:

– Габриэлла, я не стремлюсь к чему -то большему, чем являюсь сейчас - твоим возлюбленным и защитником.

Я боюсь правды, но всё же спрашиваю слабым шёпотом:

– Но будет ли этого достаточно? Будет ли достаточно меня?

Он выпускает моё лицо из рук и, развернувшись, крутит ручку двери, которую я даже не заметила.

– Почему нет?

– Ты действительно делаешь всё это ради меня? Разве ты не смог бы спокойно отдыхать, наслаждаясь нормальной жизнью как обычный парень?

Он входит в комнату, придерживая для меня дверь. Тем не менее, не отвечает. Он и не должен. Его молчание говорит за него.

Нет. Этого не может быть достаточно. Дориан был рождён и воспитан как принц. И был окружён роскошью и богатством всю свою жизнь.

И как только я вхожу в комнату - которая больше похожа на роскошный люкс для высокопоставленных чиновников где-нибудь в пентхаусе казино Вегаса - я понимаю, что он жил со мной в трущобах весь этот год.

– Вау, - задыхаюсь я, не в силах более красноречиво описать то, что меня окружает.