Чтение онлайн

— Ну, придумаешь тоже, как со своими, — недоверчиво вытаращило глаза Айлайто в шоке от подобного святотатственного предложения. — Ты еще скажи, что к тебе как к светлой эльфице относиться нужно!

— А что? — вскинулась я. — Почему нет?! Корона у вас упадет, если со мной нормально обращаться будете? Чем я хуже ваших остроухих девчонок?!

Айлайто потрясенно расширило и без того уже едва не вываливающиеся из орбит глаза и бестолково затрясло остроухой головой. Глобализм моего заявления никак не мог найти дорогу до эльфийского сердца. Я, поняв, что светлых не переубедить, во всяком случае моими силами, встала и с очень гордым и независимым видом переместилась под другое дерево. Нена, посвистывая что-то удивленно-вопросительное, переползла следом, изгибаясь, как настоящая ящерица. Я улеглась, положив голову ей на хвост, и бездумно уставилась в постепенно наливающееся чернотой небо. Шерринар, изредка посматривая на меня, шептался со своими учениками, Впрочем, судя по тому, что вскоре парень и девушка под руководством светлого искусника начали отрабатывать какие-то пассы и заклинания, ко мне их разговор имел самое косвенное отношение. А вот Айлайто вскоре все-таки поднялось и перешло ко мне, бестолково вставив перед собой многострадальную тарелку с уже остывшей кашей.

— Ну, может, ты все-таки поешь?

— А что мне за это будет? — нахально вопросила я, косясь эльфо одним глазом.

Оно оторопело от подобной наглости и бестолково захлопало длиннющими светлыми ресницами, силясь выдумать остроумный или уничижительный ответ. Естественно, не смогло, поэтому просто протянуло руку и передвинуло тарелку мне под нос. Я слегка поморщилась:

— Не нужны мне объедки, благодарствую.

— Да я… от всего сердца… А ты так… Шерринар прав: ты просто капризная, вздорная, избалованная темная девчонка, которую мало в вашей жуткой Школе розгами лупили! — начало задыхаться остроухое чудо природы, оскорбившись до самой глубины своей светлой души. Но каша от сердца — это интересно! Может, стоит перестать кривляться и попробовать этот оригинальный продукт? Хотя я бы предпочла кашу от мышц и печени — там-то мяса побольше, а то что там сердце — на один зуб.

Эльфо насмерть оскорбилось и, прихватив свою тарелку с отвергнутой мною кашей, не скрывая возмущения, уползло поближе к Шерринару и его ученичкам — наверняка шипеть, плеваться и жаловаться на вероломство и невоспитанность темных. Судя по возмущенным взглядам, коими я вскоре была обстреляна с ног до головы, душераздирающий рассказ Айлайто нашел живейший отклик в светлых сердцах слушателей. Подумаешь! Я демонстративно фыркнула и повернулась к ним спиной, продолжая использовать хвост Ненависти в качестве подушки. Теперь перед глазами были всякие былинки-травинки и бегающие по ним муравьи. Я рассеянно следила за юркими насекомыми, похожими на вытянувшиеся зерна мака, пока не начала задремывать. Впрочем, светлые были бы не светлыми, если бы оставили меня в покое и не попытались наставить на путь истинный.

Первым, как ни странно, выступил Айрэк. Парень бесшумно, как огромный рыжий кот, подкрался ко мне и уселся рядом. К счастью, я хоть и не услышала, но очень четко почувствовала, как ко мне кто-то приближается. Поэтому тихое: «Дивена-а…» над ухом неожиданностью не стало и подпрыгнуть не заставило.

— Чего тебе? — нарочито лениво и сонно поинтересовалась я, поворачиваясь к Айрэку. Наверное, я уж слишком выгнулась, потягиваясь, отстегнутый клапан рубашки, открывающий правое плечо с цеховым знаком, сместился ниже и интригующе встопорщился. Парень старательно отвел взгляд, продолжая краем глаза коситься в мою сторону, делая вид, что он тут ни при чем, зато Инната, сидящая у костра и внимательно наблюдающая за действиями своего благоверного, взвилась так, будто ее вурдалак за пятую точку хватанул. Я поспешила принять сидячее положение и на всякий случай скрестила руки на груди, дабы не быть заподозренной в попытках соблазнить Иннатиного женишка. Кстати, странные у них какие-то отношения, больше похожие на давнюю дружбу, чем на влюбленность. Вернее, со стороны Иннаты, Айрэк-то, кажется, наглядеться-нарадоваться на светлую девчонку не может, прямо завидно иногда делается. И ведь оба младше меня, а поди ж ты — уже жених и невеста. В Темной Школе магических искусств подобные

серьезные отношения не поощрялись — считалось, что школяры об учебе, а не о делах сердечных должны думать. Вот окончат сие достойное учреждение образования, отработают, сколько положено — тогда да, пожалуйста. Хоть по пять раз в год бегай в храм да венчальную молитву твори. Не то чтобы эти постулаты так уж помогали студиозусам во время отчаянных попыток не сломать зубы о гранит науки, но факт остается фактом — женихов-невест среди школяров было мало, на нашем потоке к концу десятого курса сформировалось не более трех пар, да еще один парень подыскал себе суженую где-то на стороне.

— Ну, чего тебе? — нетерпеливо повторила я, вновь откидываясь на безотказную Нену, на сей раз спиной.

— Слушай, Дивена, — перешел на заговорщицкий шепот парень, тревожно оглядываясь по сторонам, как бы опасаясь, что нас могут подслушать. — А каково это?

— Что? — не поняла я.

— Ну, быть темной?

Я изумленно вытаращилась на Айрэка, потом не выдержала и искренне захохотала, всплескивая руками и стараясь не смотреть на удивленно-обиженное лицо парня, дабы не смеяться еще громче и оскорбительнее. Ну и ну! С чего бы вдруг такие глубокомысленные и философские вопросы?!

— Извини, сравнивать мне не с чем. — Я попыталась спрятаться от серьезного, тяжелого и долгого разговора за шутливым и насмешливым тоном, но отделаться от Айрэка было не легче, чем отодрать от штанов приклеившуюся к ним сосновую смолу.

— Нет, ты все-таки объясни, неужели тебе приятно ни за что ни про что бросаться на людей, строить всяческие пакости, расшвыриваться в разные стороны смертельными заклинаниями? Ведь какая-то часть твоей души еще не окончательно потеряна для Света — иначе ты на магическом ристалище, во время того кошмара, что у вас называется выпускным экзаменом, не смогла бы сгенерировать светлое заклинание…

У, как его понесло… Подумать только, моя душа, оказывается, еще не потеряна для Света! Так, может, прямо сейчас ее туда и отправить, дабы не растратить то хорошее, что завалялось в ее уголках?! И когда это он видел, чтобы я на людей бросалась и расшвыривалась смертельными заклинаниями?

Привлеченные моим искренним, правда, немного нервным весельем, к месту посиделок подтянулись Шерринар и Инната. Айлайто, обиженное, насупленное, до сих пор еще злящееся из-за моего отказа от щедрого дара в виде недоеденной каши, шаталось но кустам, размахивая мечом и изредка в красивых разворотах, почти танцевальных пируэтах и грациозных полуприсядах срубая несколько веточек. Что ж ты делаешь, бестолковое?! Этак и оружие затупить недолго — даже такая несведущая в военных делах особа, как я, понимает это!

Я обвела увеличившуюся аудиторию типично темным взглядом исподлобья и тихонько вздохнула. Может, и впрямь лучше сейчас расставить все штришки и значки в рунах, дабы больше данная тема не поднималась?

— Вот вы думаете, что вы все такие светленькие-добренькие, да? А здесь, в Темной Империи, творится форменное безобразие, потому что от странных созданий, населяющих местные равнины, ждать ничего хорошего не приходится?! А вы задумывались, чем был бы ваш Свет без Тьмы?! Всего лишь страшным белым холодом, слепящим и выжигающим глаза, и не более того. Тень нужна для равновесия, если хотите, для контраста. Без нее Свет уже не будет Светом, и вам некого будет ругать и пытаться наставить на путь истинный. Отчего Темная Империя зовется Темной? Ведь не оттого же, что ее населяют изверги и изуверы, чьи сердца полны зла, бесчеловечности и жестокости. Просто если есть Светлая, значит, должна быть и Темная Империя, таков непреложный закон бытия. И не вам, едва не бросившим умирать девушку, осуждать меня, темную, которая не пожалела себя и выложилась досуха, спасая ее от болезни там, где вы, светлые, уже вынесли смертный приговор и даже не попытались ей помочь!

— Да кто мы такие, чтобы вмешиваться в волю богов?! — тут же самолюбиво вскинулся Шерринар, уязвленный моим последним выпадом.

— О да, вы никто! — с удовольствием согласилась я, опираясь спиной на Нену и насмешливо глядя на искусника, — Вы никто, в этом-то все и дело. Вы, такие светлые и непогрешимые, боитесь даже тени какого-то поступка — а вдруг он запятнает ваши белоснежные ризы? А вдруг он только на первый взгляд кажется добром, а на самом деле — зло и ересь?! Поэтому вы не делаете вообще ничего — уж таким-то образом, казалось бы, нагрешить сложно. А потом всегда можно оправдать свое бездействие — волей богов. Своих, светлых, богов, которым, похоже, так же наплевать на своих чад, как этим чадам — на окружающих.

Шерринар разинул рот. Да так широко, что я совсем уверилась: он, позабыв об угрозе отравления и переедания, намеревается сожрать нахальную темную девчонку вместе с ее цеховым знаком, рубашкой с открытым плечом, пижонскими сапожками из тисненой кожи, многочисленными заблуждениями и верной валерисэн, дабы уменьшить количество зла и скверны во всем мире, кои упомянутая девица уже сотворила и наверняка еще сотворит в изобилии. Но искусник только тупо посмотрел на меня и с жутким клацающим звуком захлопнул рот, как собака, ловящая на солнце мух и в очередной раз промахивающаяся, а потом отвернулся, да с таким гордым и независимым видом, будто только что пристыдил меня до слез. Остальные члены делегации, потрясенные до глубин своих светлых душ не то моими рассуждениями, не то молчанием предводителя, только бестолково хлопали глазами и беспомощно смотрели па меня, словно пытаясь разглядеть, имеются ли под этой оболочкой честь, совесть, стыд и прочие качества, совершенно необходимые для усложнения жизни и создания лишних проблем себе и окружающим. Так и не придя к единому мнению, делегация потрясла своими светлыми головами и расползлась в разные стороны, решив, что долгое пребывание возле темной покупки может навредить их хрупкому здоровью, не телесному, так душевному. Инната пару раз оглянулась, словно желая убедиться, что я не превратилась в так напугавшего ее вурдалака или еще кого похуже, зато остальные, включая ее женишка, поднявшего эту скользкую и неудобную тему, старательно делали вид, что не замечают меня. Ну и подумаешь!