Чтение онлайн

– Для начала я хочу поговорить с Мирандой, – ответил доктор, изо всех сил стараясь сдерживать эмоции, одолевавшие его при упоминании жены.

– Поняла, – кивнула Эльза и поспешила в приемную.

Доктор наскоро умылся, затем, надев виниловые перчатки, взял со стола заранее приготовленный шприц с иньекцией, помеченной как «Б-14», и подошел к своей пациентке. Жизнь девушки накануне была не просто на волоске, а на паутинке, если можно так выразиться. Спасательная бригада по возможности сохранила максимум того, что осталось от тела пострадавшей – основной удар пришелся в брюшную область и плечи. Таким образом, девушка лишилась рук, и всего, что было ниже грудной клетки. Она потеряла невообразимое количество крови, однако её сердце продолжало биться несмотря ни на что. Доктору Реттеру не нужно было быть экстрасенсом, чтобы знать причину такой жизнеспособности – он был уверен, что кулон в форме ёлочки, висящей на груди пострадавшей, от Миранды. Он служил своеобразным щитом и некой гарантией того, что жертва выживет в любом случае, даже если разобьется в лепешку. Миранда… Женщина способная как убить, так и защитить от смерти. Она нашла весьма удачное применение своим способностям оставаясь при этом в тени. Слухи о таланте доктора Реттера прославили его на весь город и окрестности как человека, способного воскресить даже мертвеца. И только он сам знал, что от него по сути ничего не зависело. Современная медицина помогала ему восстановить человека и помочь выбраться из тяжелого состояния, но на деле он никого не «воскрешал». Удержать остатки жизни в незначительном клочке мяса могла только Миранда.

Пациентка была погружена в искусственную кому. Её голова, шея, и низ туловища, с выпирающими остатками ребер были закреплены ремнями. Бледная как мел, она пульсировала в мутном растворе в такт своему дыханию, кое-где плавали маленькие кусочки кожи. Множество проводов были подсоединены к её телу, дыхательные пути закрывала герметичная маска с трубкой, ведущей наружу. Остатки плеч и грудь, которой почти не было, прикрывали яркие волосы, покачивающиеся в воде.

– Ваш завтрак, юная леди, – доктор медленно ввёл содержимое шприца в область её шеи. Затем прикрыл металлической ширмой содержимое камеры, оставив на виду только лицо. Он повидал многое, но, несмотря на многолетний опыт, ему было не по себе от вида разорванного человеческого тела. Не говоря уже об Эльзе и других людях, которые тоже должны были сюда прийти сегодня.

***

Вернувшись домой, Хейко Динст прошел на кухню и бросил на стол пакет с крупой и несколькими банками дешевых консервов, от которых его уже тошнило. Он набрал воды в небольшую кастрюлю и засыпав крупу, и поставил её на плиту. Его навык приготовления пищи и рядом не стоял с кулинарными талантами Нелли. Хейко то и дело мысленно возвращался к их прошлой жизни.

В идеально декорированной студии ему позировала юная модель в коротком золотистом платье. При каждом её движении ткань мерцала и переливалась мелкими блёстками, отражающими яркие лампы. Неподалёку от фотозоны расположились визажист с ещё оной такой же юной моделью – фотосессии для портфолио не всегда были одиночными, иногда клиентки приходили с кем-нибудь в паре, особенно если хотели продемонстривовать похожие образы и хорошо дополняли друг друга.

– Отлично. Теперь попробуем сидя – раздавал указания фотограф – Опуститесь на пол. Правую ногу согните в колене, носок тяните вперёд. Левую ногу отведите в сторону и держите прямо, – послышались щелчки камеры. Модель смотрела в объектив из-под густонакрашенных ресниц и слегка изменяла основую позу, меняя положение рук и наклон головы.

– Вы не достаточно расслаблены, не думайте что ваше напряжение не заметно.

– Простите, Хейко – ответила девушка с извиняющейся интонацией – мне не совсем удобно, и к тому же я уже подустала.

– Вы будующая модель! Забудьте, что такое усталость, и никогда больше не произносите это слово, – Хейко немного расстроился – у этой девушки определённо был талант, но позволять себе давать слабину, особенно в присутствии посторонних, было равносильно проигрышу в модельной среде, – покажите мне лёгкость. Вы ничего не чувствете. Ваше тело – эфир, ваши глаза беспечны. Хорошо.

Модель подчинилась указаниям фотографа, ловко демонстриуя то, что от неё просили. В дверь студии постучали и открыли дверь, не дожидаясь ответа. В помещение просочился аромат специй, пряностей и чего-то жареного. Хейко оторвался от обьектива.

– Что стряслось, Нелли?

– Хейко, можно тебя на пару слов? – в нерешительности проговорила девушка.

– Перерыв пять минут – фотограф вышел из комнаты, прикрывая за собой дверь. Краем глаза Нелли заметила, как позировавшая девушка облегченно выдонула и быстро сняла с себя туфли, оголяя размазавшуюся по ступням кровь.

– Я сварила зелёный суп и напекла пирожков. Может быть, предложишь девочкам пообедать?

– Ты в своём уме, Нелли? Они сидят на строгой диете, им и близко нельзя подходить к твоей стряпне.

Девушка виновато опустила голову.

– У той, что позирует… Кровь на ноге. Я принесу пластырь.

– Не надо. Просто не мешай нам работать, хорошо? И будь добра, смотри в зеркало, перед тем, как войти в студию.

Нелли дтронулась до лица и обнаружила засохший след акрила на носу. Она неловко улыбнулась.

– Это не смешно, – процедил Хейко сквозь зубы и исчез за дверью.

– Рекомендую Вам обзавестись несколькими парами туфель и менять их каждый день – обратился он к модели в золотистом платье – так они будут натирать в разных местах. Вы – обратился он к другой модели – пожалуйста, проходите в фотозону. К групповым снимкам приступим позднее.

Звук закипающей воды вернул Хейко в реальность. Сейчас, наверное, он бы точно всё бросил ради тех домашних румяных пирожков, да и суп тоже был отменным… «Это никуда не годится» – подумал про себя Хейко, тоскливо помешивая содержимое кастрюли.

Закончив к вечеру всю работу по дому, Хейко расположился в комнате за нетбуком. Неприятное послевкусие от съеденной крупы с консервами не спешило проходить, он тщетно пытался перебить его чуть менее отвратной жижей, имитирующей кофе. На столе лежала та самая полупрофессиональная камера – единственная вещь, которую ещё можно было назвать ценной.

Хейко стучал по клавишам, набирая текст объявления о продаже, периодически поглядывая на камеру и вспоминая её технические характеристики. Интернет-соединение то и дело прерывалось, фотограф злился. В очередной раз скопировав текст, он отправил нетбук на перезагрузку. Он уставился в окно под звуки жужжащей техники. К вечеру поднялся самый настоящий ураган, купные капли дождя стучали по стёклам, а ветер проникал в комнату буквально из каждой щели гниющей оконной рамы. «Надо будет заклеить… Может, в следующий выходной?» – подумал фотограф, зарывшись носом в высокую стойку свитера. Внезапно он почувствовал приятное, обволакивающее тепло в области поясницы.

– Так теплее, Хейко?

– Теплее, Нелли, – ответил Хейко, прикрыв глаза.

– Я рада, что могу хоть немного согреть тебя, пусть и таким странным способом.

Тем временем перезагрузка завершилась, Хейко заново набрал основные позиции объявления и вставил в пустое окошко содержимое с описанием технических характеристик. Осталось только нажать кнопку «Разместить».

– Ты же художник, Хейко – проговорил вкрадчивый женский голос – Художник не перестанет рисовать, даже если у него отнимут краски. Он найдёт обломок карандаша и клочек бумаги, и продолжит творить на том, что есть.

– О чём ты? – Хейко прекрасно понимал, о чем она.

– Воспользуйся своим инструментом по назначению.

Воспользоваться инструментом по назначению – означало наступить себе на горло. Хейко скрестил руки на столе и положил на них голову, задумавшись. Но с другой стороны – Нелли была права. Его буквально ломало от невозможности снимать, он днями и ночами грезил о том, как вновь услышит щелчки основной кнопки. О том, что кто-то снова будет ему позировать, а он сам, будет крутить и вертеть моделью так, как он считает нужным, раздавать указания, играть и наслаждаться этой игрой. Создавать, в конце концов.