Чтение онлайн

Ее сестра опять рассмеялась.

— Совесть всегда нас слишком сильно беспокоит — а твоя всегда была для тебя помехой, насколько я помню. Однако может наступить время, когда ты изменишься; я на это надеюсь, потому что мне не нравится то, как ты живешь.

Эллин улыбнулась про себя. Она знала свою сестру: в этом ее последнем замечании искренности не было ни на йоту.

— Этот дядя, — сказала она, меняя тему разговора, — он знает, что случилось?

Наступило недолгое напряженное молчание. Эстелла погасила сигарету, но тут же закурила другую и, глубоко затянувшись, выпустила дым.

— После того как его выставили вон, Сулас поклялся, что оставит посмертную записку, все объясняющую его дяде — все о подарках и деньгах и что одновременно с ним у меня был другой мужчина. Он говорил, что его самоубийство навлечет ужасный позор на его семью и что, поскольку в этом виновата я, мне следует быть наказанной его дядей. Он сказал, что мне лучше умереть до того, как тиос расправится со мной.

— Тиос… — повторила Эллин, на минуту отвлекшись. — Это мужское имя?

— Это значит — дядя. Сулас никогда не называл его иначе. Кажется, как и остальные в его семье. Дядю должны всегда называть дядя или тиос, что по-гречески означает «дядя», как я только что объяснила. — Эстелла засмеялась, освобождаясь от страха, который секундой ранее охватил ее. Она продолжала рассказывать, что у Суласа были снотворные таблетки, но он только-только успел их принять, когда пришла его служанка. Она подумала, что он заболел, и позвонила доктору, который, к счастью, сразу пришел. Суласа быстро доставили в больницу и, поскольку серьезных последствий не оказалось, почти сразу выписали. Послали за его дядей, и тот увез его назад в Грецию.

— А этот тиос получил записку Суласа?

Эстелла кивнула головой.

— В конце концов служанка быстро сообразила, в чем дело, заподозрив, что Сулас покушался на свою жизнь, осмотрела все кругом, нашла записку и сохранила ее для тиоса, поэтому скандала не получилось. Тиос представил все так, что Сулас принял таблетки нечаянно, хотя я знаю, как все было на самом деле. Я получила письмо от Суласа, в котором он написал, что все это произошло из-за меня.

— Из-за тебя? — Эллин слегка побледнела, подумав о том, что говорила Эстелла о варварских обычаях критян. Они наказывают тех, кто нанес оскорбление их семьям. Эстелла, конечно, глубоко оскорбила Суласа, и это бросило тень на его семью, так как, хотя Сулас был спасен и скандала удалось избежать, он покушался на свою жизнь, а это само по себе уже было позором, который будет висеть над его семьей очень долгое время.

— Тиос пригрозил, что я понесу наказание за то, что сделала: ограбила Суласа, как он сказал. — Она внезапно замолчала, и ее глаза заблестели. — Но он за свои деньги получил все, чего хотел!

Получил все, чего хотел! Все это — и всего за две недели. Эллин почувствовала себя слегка раздосадованной, но в то же время ей пришло в голову, что, когда им обеим будет по тридцать лет, Эстелла будет очень богатой женщиной, тогда как она, Эллин, будет такой же бедной, как сегодня. И все это из-за идеалов, которые абсолютно не соответствуют нынешнему времени.

— Тебя это не пугает? — наконец спросила она, с интересом наблюдая за выражением лица сестры.

— Я никогда за всю свою жизнь не боялась мужчин. Если этот варвар из Греции захочет каким-либо образом отомстить мне, ему сначала нужно будет схватить меня, а это уже из области невероятного. Как ты думаешь, может он похитить меня?

— Ну… нет, я полагаю, что нет. — Эллин начинала испытывать беспокойство за безопасность своей сестры.

Эстелла засмеялась:

— Ты сказала это не слишком уверенно.

— Как зовут этого дядю? — По какой-то причине, которой она не могла понять, Эллин захотела узнать побольше об этом греке, который угрожал ее сестре.

— Не имею ни малейшего понятия. Как я уже говорила, Сулас всегда называл его тиос.

Эллин нахмурилась.

— Значит, ты не знаешь его имени, — задумчиво произнесла она. — И он, вероятно, осведомлен об этом.

— Сулас упомянул это в своем письме. Он написал: «Ты не только не знаешь его имени, но и не знаешь, как он выглядит, поэтому ты не сможешь принять меры, чтобы защитить себя. Как я рад, что никогда не рассказывал тебе много о тиосе». — Лицо Эстеллы исказила гримаса. — По-видимому, любовь Суласа превратилась в ненависть.

— Таким образом, если бы ты когда-нибудь встретила тиоса, у тебя бы не было ни малейшего понятия, кто это? — Лицо Эллин побледнело еще больше. У нее не укладывалось в голове, как ее сестра могла так беспечно относиться к этому делу. — Ты о нем ничего не знаешь?

— Знаю, но не много. — Эстеллу откровенно развлекала озабоченность Эллин, и какое-то время, улыбаясь, она пристально смотрела на нее, покачивая головой, как бы показывая, что беспокойство Эллин было безосновательным. — Он холостяк и бабник. В глубине души испытывает презрение к женскому полу; берет много, а дает мало, так что никому не удалось бы вытянуть из него драгоценный камень, подобный этому.

— Это все, что ты смогла узнать о тиосе за целые две недели?

— Не слишком долгое время, — мрачно усмехнулась Эстелла. — Действительно, нет… когда так много нужно было сделать. Греки — одни из самых любвеобильных мужчин в мире, запомни это, и девушка не может надеяться получить бриллианты и норку просто так, ни за что. Во всяком случае, Сулас никогда особенно не рвался рассказывать о своем дяде, и, поскольку мне это было неинтересно, я не испытывала потребности задавать вопросы. А когда он спрашивал обо мне, то, как ты знаешь, я ведь всем всегда отвечаю, что у меня нет родственников. Гораздо проще говорить, что ты одна во всем мире, и значительно более выгодно, — со значением добавила она.

Морщины на лбу Эллин стали глубже. Она все еще чувствовала, что Эстелла смотрит на все это слишком легкомысленно. Кроме того, она всегда считала, что со стороны Эстеллы было глупостью отрицать наличие родственников. Этот тиос, например, дважды подумал бы об отмщении, знай он, что у Эстеллы есть сестра и тетя.

— Он знает твое имя и как ты выглядишь. И, конечно, Сулас сказал ему, что ты работаешь манекенщицей в модном магазине?

Эстелла кивнула головой и рассказала о том, что Сулас успел сделать много ее моментальных снимков.

— Он фотографировал меня во всевозможных позах — и пару раз в обнаженном виде.

— В каком виде?.. — Яркая краска залила щеки Эллин. — О Эстелла, ты разрешала ему фотографировать себя голой!

— Не будь такой щепетильной, Эллин, — засмеялась Эстелла. — Если любовник видит тебя обнаженной, почему бы не разрешить ему оставить пару фоток на память?

Эллин сделала глотательное движение. Она слышала много историй от своей сестры, но то, что услышала этим вечером, превзошло все слышанное ранее.

— Значит, Сулас может показать ему некоторые из этих фотографий?

— Некоторые? — Брови Эстеллы удивленно изогнулись. — Он наверняка покажет ему все снимки. Ты знаешь, каковы эти мужчины. — Она откинула голову назад и громко рассмеялась, видя, что Эллин ужасно смутилась. Затем продолжила еще энергичнее: — Ты смешная, Эллин. Когда же ты свыкнешься с этим?

— Тебе все равно, что другой мужчина может увидеть тебя в… в виде… Что он увидит все фотографии?

— Ну и что? Во всяком случае, я вряд ли что-нибудь смогла бы сделать, даже если бы это мне не понравилось.