Чтение онлайн

Об этом стоило задуматься. И как бы Светораду ни тянуло к Стемиду, она осталась в тот вечер во Влахернах. А на другой день получила приказ явиться к императору в Палатий.

Лев принял ее в своих личных покоях. С ним была Зоя, патриарх, паракимомен Самона и еще несколько видных сановников империи.

– Наконец– то мы получили письмо от самбазилевса Александра. Вы рады, Ксантия?

Светорада выглядела скорее растерянной, чем довольной. Но заставила себя улыбнуться.

– Что сообщает кесарь?

– Лично вам – ничего. И это удивляет нас.

«А меня – нет, – подумала Светорада. – Наверняка этот легкомысленный человек уже нашел себе новое развлечение. Да и арапчонок Хассе, как я слышала, отправился с ним в паломничество».

Ее поразило другое – с каким равнодушием она думает о своем августейшем женихе. Но ведь теперь у нее есть Стема! Это придавало Светораде сил, и она вполне спокойно сказала, что такое паломничество, как путь к гробу Господнему, не может не настроить человека на благочестивый лад. Так что все мирское Александр, скорее всего, оставил на потом, на то время, когда надо будет думать о дальнейшем, а не о своей святой миссии и покаянии.

– Хорошие слова, дочь моя, – поддержал ее патриарх. – Я вижу, что не ошибся в вас, и по– прежнему надеюсь, что вы благотворно повлияете на нашего кесаря. А то, что Александр не упоминал в письме о севасте, – теперь Евфимий повернулся к императору, – это его обычная уловка. Не может мужчина равнодушно смотреть на такую красоту. Я – священник, но признаюсь, что тоже нахожу госпожу Ксантию привлекательнейшим творением Господа нашего.

Светорада увидела, что Зоя при этих словах не смогла сдержать недовольной усмешки. Если учесть, как ныне в Палатии превозносили красоту августы, Зое было не очень приятно слышать, что сам патриарх восхваляет при ней иную женщину. Да еще и Лев поддержал патриарха:

– Да, госпожа Ксантия достаточно хороша, чтобы Александр радовался при мысли, что скоро их обвенчают. Но, похоже, сейчас его действительно волнует другое. Ведь большая часть его письма посвящена сообщению о том, что он видел множество кораблей у побережья Сирии, среди которых могут быть и корабли Андроника Дуки. Но мы надеемся, что, пока дети Дуки у нас в заложниках, а поддерживавший его Николай Мистик в изгнании, этот мятежник не решится напасть на империю. Кстати, о кораблях. Нам также сообщили, что в бухте Золотой Рог видели корабль мятежных русов. Неужели они столь дерзки, что, позабыв обо всем, что сотворили в прошлом году, вознамерились вновь прийти к стенам богохранимого Константинополя?

У Светорады от напряжения пересохло в горле. Она поняла, что Лев говорит о «Хищнице» ее Стемида.

И тут подал голос Самона. Он успокоил базилевса, заявив, что давно знает о присутствии в бухте Золотой Рог русского корабля. Но это не сами русы, а викинги с далеких берегов северного моря. Эпарх Юстин Мана получил от них положенную плату и позволил торговать близ Константинополя, но в город их впускают только безоружными и небольшими группами. Поселились купцы в предместье Святого Маманта, как и положено по предписанию. К тому же их немного, они торгуют янтарем, который ныне очень в цене.

По сути Светорада была благодарна Самоне за такое вмешательство. Его слова успокоили собравшихся, хотя потом они и говорили, что Константинополь, словно редкая жемчужина, манит варваров всех мастей и следует больше заботиться о военной силе державы, поскольку презренные иноземцы только и мечтают, как бы добраться до нее. Поэтому величайшая забота истинных мужей Византии – удерживать в стороне эти орды, а византийским послам нужно тонко и умело стравливать варваров между собой, дабы возобладать над ними, когда эти дикари будут проливать кровь друг друга. Ведь еще римляне говорили: divide et impera, что означает разделяй и властвуй, – а Византия как– никак наследница великого Рима.

– А вы что скажете на все это, севаста Ксантия? – неожиданно обратилась к молчавшей Светораде императрица Зоя. – Базилевс высокого мнения о вашем уме, а вы отмалчиваетесь. Или вы переживаете за этих варваров, оттого что еще не забыли, как жили среди них?

– Не забыла, – подняв на императора глаза, ответила Светорада. – И уже когда– то рассказывала об этом наивысочайшему. Да, у них не столь внушительные доспехи, как у городских схолариев, тем более не такие великолепные латы, как у дворцовой гвардии, но русы живут в постоянных походах и не столько обороняются, сколько наступают и набираются опыта в войнах. Они быстры и отважны. Ваши войска стратиотов, [137] регулярно набираемые из крестьян, не выдержали бы их натиска. Но я считаю, что империя ромеев не уронит своего достоинства, если, вместо того чтобы презирать воинов с Руси, начнет брать их на службу.

– С этого места, будьте добры, поподробнее, – попросил император, повернувшись к ней всем корпусом.

Военная тактика была его коньком, но лица присутствующих сразу же помрачнели. Ну вот, сейчас опять увлечется, станет вести бесконечно долгий разговор, рассуждая о военных операциях и забыв обо всем остальном, а им сиди, вникай и незаметно подавляй зевоту. Однако едва Лев приступил к расспросам, как патриарх Евфимий встал и заявил, что приближается время церковной службы, следует вспомнить о Посте и подумать о Боге. Придворные вздохнули с облегчением. А Светорада подумала, что ей надо упредить Стему, что на его «Хищницу» уже обратили внимание.

И она опять отправила древлянина Силу с янтарным перстнем в корчму Фоки.

Вечером, едва княжна вышла через боковой придел церкви во Влахернах, она увидела Стему, который уже поджидал ее. После быстрых и жарких объятий (им все время казалось, что они вечность не виделись) он неожиданно посерьезнел и спросил:

– Могу ли я довериться тебе, Светка? Это очень важно. Даже важнее твоего положения севасты.

Она почувствовала в его голосе напряженность. Сказала, что если он хочет ей в чем– то открыться, то пусть лучше прислушается к своему сердцу: оно подскажет, что она может сделать для него и насколько готова предать.

Помедлив, Стемид улыбнулся:

– Ты словно вольный ветер, Светорада Смоленская, – так подсказывает мое сердце. Но веет этот ветер в мою сторону.

Но даже после этого признания он оставался напряженным, отмалчивался большую часть пути, пока вел ее по предместью Святого Маманта. Когда же они приблизились к эргастерию Фоки, Стема остановился, собираясь с духом.

– С тобой хочет встретиться один человек. И учти: я для него все сделаю!

Светорада была заинтригована. Но когда они прошли в корчму и тот, к встрече с кем готовил ее Стема, поднялся и повернулся к ней…

Если бы весь Царьград неожиданно взлетел в воздух и стал медленно вращаться – и тогда бы Светорада не была поражена больше, чем сейчас. Ибо здесь, в обычной корчме, в предместье Святого Маманта, в свете слабо мигавшей на столе масляной плошки она увидела объединителя земель русских, правителя Руси, князя Олега Вещего!

Не в силах вымолвить и слова, княжна медленно опустилась на лавку подле стены.

Олег велел:

– Выйди, Стемид. Поговорить нам с ней надо.

Светорада продолжала молча смотреть на него. Олег мало изменился: все тот же высокий витязь– варяг с гордой осанкой, все те же светлые волосы до плеч и аккуратная борода, тот же спокойный взгляд зеленоватых глаз. Может, только морщин у него стало побольше, да сутулился князь немного. Ну и одет был скорее как купец, а не воин – в длинный, темного сукна опашень, [138] светлую рубаху с вышивкой у ворота и опушенную куницей круглую шапочку.