Чтение онлайн

– Если я там чего-то и добился, – сказал Матвей, чувствуя, что разговор пора прекращать, – то как раз за счёт своей самостоятельности и умения нести ответственность. Я не рискую жизнями пациентов, не красуюсь и не корчу из себя героя. Но если надо помочь – помогаю.

– Матвей, ты ведь всегда был неконфликтным и благоразумным. Вот и сейчас, переходя на новое место, пожалуйста, думай о том, что идёт на пользу твоей карьере, а что нет.

Матвей молчал.

Почему отец решил, что он уже согласился на новое место? Ему ведь ясно сказали – взял отпуск, чтобы подумать. Да отец, наверное, и не слышал этого. У него в голове карьера сына расписана до самой пенсии.

– Споры с начальством – последнее дело, – продолжал папа. – В них всегда будешь дураком, как бы ни был прав. Конечно, ты теперь врач, хирург, тебя унижает, когда кто-то пытается командовать, но пока ты сам не станешь заведующим, придётся с этим мириться.

Матвей поднялся. Почти полная кружка кофе отправилась в раковину.

– Пойду бегать.

– А вот это правильно, – сказал папа. – Который там час, кстати? У-у-у. Пора собираться, в 12 у меня совещание.

Матвей пошёл в свою комнату и лёг на кровать. Потолок отплыл немного вправо, но потом вернулся обратно.

С отцом всегда было непросто, а теперь он наслушался Михалевича и стал совершенно невыносим. А ведь как раз Михалевич вытянул на свет эту историю с эмигрантом. Другим начальникам нет дела, чем занимается и кому помогает доктор Филь, если больнице не приходится за это платить.

Тошнота из пустого желудка карабкалась к самому горлу. Надо поесть. Сейчас отец уедет на работу, и Матвей спокойно позавтракает. На миг он даже задумался о пробежке, но она скорее добьёт его, нежели оживит. А свои кроссовки последний раз он видел в больнице. Неужели всё-таки забыл? Немного отдохнёт и посмотрит в чемодане.

Ему бы поспать ещё, да разве можно уснуть, зная какая встреча ждёт вечером?

Такси остановилось возле громоздкого бизнес-центра, собранного из голубоватых стекляшек, за полчаса до конца рабочего дня. Нелогично маленькую для такого здания стоянку и узкую дорогу вдоль фасада, заполнили припаркованные машины, втиснутые в каждый сантиметр асфальтированного пространства.

Матвей, поглубже вдохнув, вошёл в прозрачные двери здания. В таких местах он чувствовал себя неловко. Все эти люди в деловых костюмах, эта офисная аккуратность и чистота так не похожи на то место, где работает он. В больнице сам воздух напряжённее, острее, жёстче. А чистота и стерильность там заканчивается с первой открытой раной.

Матвей направился к стойке информации. Девушка с заплетенными по кругу волосами и синим шейным платком улыбнулась ему, оторвавшись от своих дел.

– Чем могу помочь?

Матвей тоже улыбнулся и, по блеску её глаз вспомнив, как действует на женщин его улыбка, сразу почувствовал себя увереннее. Уточнил, чуть понизив голос, здесь ли офис компании «Ad rem».

Да, на третьем этаже.

Хорошо.

Потом, надеясь не показаться девушке подозрительным (или хотя бы пусть она подумает, что он полицейский, а не психопат), Матвей спросил, пользуются ли сотрудники только этим выходом или в здании есть ещё, и узнал, что вход и выход из здания осуществляется только по электронным пропускам и через вон тот турникет.

Прекрасно.

Матвей ещё раз улыбнулся и, прихлопнув ладонью по стойке, пошёл к выходу. Лучше он подождёт Алику на улице.

Возле высоких дверей вокруг урн курили люди в строгой офисной одежде, начхав на зачёркнутые сигареты прямо у них над головами. От табачного дыма Матвею самому захотелось курить. Он поискал глазами, где можно присесть, но на тротуаре, до половины занятом капотами автомобилей, что в одну, что в другую сторону, не было ни одной скамейки.

Он точно проморгал бы Алику, если бы взгляд не вырвал из окутавшей его стеклянной серости алое пятно наброшенного на плечи, разлетающегося на ходу пальто.

Матвей не сразу узнал её. Сначала только обратил внимание на внезапно возникшую из пустоты яркость, а потом заметил что-то знакомое в походке, движениях, наклоне головы с тёмно-рыжими, скрученными в тугой пучок волосами.

Она шагала быстро, почти бежала, придерживая одной рукой край пальто, глядя на узкую полоску асфальта у себя под ногами. Ещё немного, и она скроется за углом здания, в переплёте внутренних дворов, не заметив Матвея и даже не узнав, что он видел её.

– Алика.

Голос подвёл, прозвучал слишком тихо, чтобы его услышать в городском смешении звуков – слякотном чавканье резины по асфальту, урчании автомобильных моторов и кондиционеров.

Матвей кашлянул и, торопя оклик вослед удаляющейся фигурке, произнёс громче, чётче:

– Алика!

Она остановилась и даже чуть отшатнулась назад, точно перед её ногами на бордюр упал цветочный горшок или прошмыгнула крыса. Матвей поспешил к ней, но, приблизившись, невольно замедлил шаг.

Она стояла, не оборачиваясь, лишь слегка повернув голову в сторону, откуда услышала своё имя.

Он остановился на вытянутую руку от её спины. Между ними – стена, пропасть, неизвестность. И если бы кто-то сказал, что их с Аликой разделяют всего полтора шага, он ни за что бы не поверил.

Наконец, она обернулась, вздёрнув подбородок и выпрямив спину. Но её зелёные глаза, смотрели на него так, словно однажды видели, лежащим в гробу.

– Привет, – произнёс Матвей.

Улыбаться бессмысленно – Алика не улыбнётся в ответ.

– Здравствуй.

Матвей не верил себе. Что это – сон? Или он, правда, вернулся? Перелетел океан и стоит напротив Алики? И Алика ли это? Если да, то почему она так на себя не похожа?

Он вглядывался в неё, пытаясь понять, что изменилось. Та же фигура, лицо, волосы… но что-то не так. Вся она словно фарфоровая, застывшая, безучастная. Взгляд – осколок разбитой вазы. Нервно сжатые сухие губы искусаны до ранок с запекшейся кровью.

– Давно приехал? – спросила она.

– В субботу, – ответил Матвей и зачем-то уточнил: – В ночь на воскресенье.

Алика кивнула, сначала приподняв подбородок.

– Слышал, ты вышла замуж, – выпалил он и тут же почувствовал себя дураком.

Алика снова кивнула.

– Да, вышла.

– Поздравляю.

– Спасибо.

Мимо спешили прохожие. Чтобы не мешать, Матвей и Алика на полшага подвинулись к припаркованным автомобилям, почти коснувшись ногами фар. Алика позаботилась, чтобы разделявших их с Матвеем сантиметров не стало меньше.

Матвей припоминал, что у него была какая-то цель, когда он шёл сюда. Но увидев Алику, больше не мог думать ни о чём, кроме как о самой их встрече. Он ждал этого пять лет. Порой даже не верил, что однажды они увидят друг друга. А теперь Алика стоит перед ним, но уже решительно повзрослевшая и словно бы вовсе незнакомая. Злится ли она, презирает, ненавидит – что-то внутри него всё равно хотело оставаться возле неё как можно дольше.