Чтение онлайн

— Кстати, передайте Татьяне, что я тоже ее видел по телевизору. Надеюсь в будущем видеть чаще, — улыбнулся Ахтаров. Конечно, он знал, что Влад, можно сказать, совладелец телекомпании, и недаром высказывал ему свое пожелание. Но не знал, что вопрос и так уже решен. — И желаю успеха… Но что мы будем делать дальше..? — Последовало обсуждение с прокурором и полицейскими направлений расследования. Как и можно было предположить, глава республики не хотел трогать некоторых людей в Москве, — по крайней мере, пока. Их хорошо было держать на крючке. Президент был опытным и хитрым политиком, и хотел выжать из этого дела как можно больше выгоды для себя. Влад не мог его винить, — а если тот будет ему благодарен, тем лучше. Унаследованный бизнес никуда не денется, и будет продолжать работать в Каластане.

А потом Ахтаров обратился к Таханову и других хасанийским старейшинам.

— Вас я тоже пригласил не зря. Поверьте, я уважаю вас и ваш народ. Но то, что происходит… Эти насильственные браки, что с этим теперь нам делать? А то, что вы присутствующую здесь Марьям Аеву едва не казнили? Хорошо, что удалось спасти. — Президент улыбнулся. — Будем считать, что в этом случае был добровольный отказ от доведения преступления до конца. — Очевидно, он тоже был юристом, и предложил вариант, как никого не привлекать к ответственности, хотя, по мнению Влада, в уже совершенном было несколько статей Уголовного кодекса, что украинского, что российского. А глава республики, между тем, продолжал свою мысль. — Я буду требовать, чтобы вы, старейшины своего народа, собрались в ближайшее время, и объявили, что отказываетесь от этой практики — когда женихов и невест подбирают другие люди… Это не дело, когда молодые не имеют права выбора! Тем более — в современном мире. Разве вы не понимаете этого?

Ему ответил Салман Таханов:

— Мы понимаем, — по крайней мере, многие из нас. Но… что мы можем сделать? Наши мужчины воспитаны так, что самым ухаживать за девушками — это неприлично, они… многие из них просто не знают, как это… И сами девушки воспримут это так же. Если…

— Я понял, — сказал президент. — Но это надо менять, и сказать, что те, кто желает, могут выбирать сами. А в отношении тех, кто не готов… Ну, хотя бы знакомить и спрашивать, что ли? Но я не готов терпеть и дальше такое средневековье. Давно думал, что с этим делать, но повода не было. Но теперь… Вы поняли?

— Да, мы подумаем, как лучше сделать это, — сказал другой старик. — Это непросто для нас, но мы найдем способ. — Влад отметил, что все они говорят по-русски, хотя и с акцентом, но свободно и грамотно подбирая слова.

— И с этим вашим обычаем «ставить перед людьми»… Чтобы я такого тоже больше не слышал — категорически заявил президент. — Вот только самосудов нам и не хватало! На этот раз… простим, но если повторится — все участники будут наказаны. И те, кто принимал решение, — тоже. И Марьям вам надо… реабилитировать и восстановить в правах…

А та взяла Власть за руку и сжала так, что ему стала больно. И внезапно сказала, глядя хозяину кабинета прямо в глаза:

— Но ведь вы говорили о выборе… А тут… меня не спрашиваете?! Нас..? — Это были ее первые слова на этом совещании, — раньше она только слушала, удивляясь, что вообще попала сюда, что может слышать, что обсуждают такие люди. Но теперь, когда дело касалось ее судьбы, — решила взять все в свои руки. И говорила быстро, как бывало, знал Влад, когда она волнуется. — Не восстановить в правах, а отобрать… и вернуть… Тогда не будет больше возможности… — Влад понял, что она имеет в виду. Хасанийские обычаи не предполагали, чтобы женщина могла быть «просто подругой», тем более у того, кого они считали чужаком. Понял и президент, глядя на то, как она сжимает руку Влада, поймав ее взгляд, который молил: оставьте нас в покое, когда нам хорошо! И улыбнулся:

— Что ж, если после того, что произошло, такой выбор сделали вы сами, — не буду настаивать. Надеюсь, вас там ни забрасывают камнями на главной площади! Времена уже не те! — Он посмотрел на золотые часы на собственном запястье. — Хорошо, кажется, все обсудили… Потому что, извините, мне надо ехать открывать новую больницу. Кстати, — все еще с улыбкой посмотрел он на Влада, — одна из ваших компаний строила. Вот и посмотрю… Так что всем — до свидания. И надеюсь, что мы сделаем то, о чем договорились, — сказал президент уже совсем другим, жестким тоном руководителя, выходя из кабинета, — не через ту дверь, в которую входили посетители, к которым теперь подошел помощник хозяина, чтобы вежливо выпроводить. Усманбек Ахтаров явно разбирался в том, как простые вещи и действия превратить в атрибуты власти.

В приемной Влад оказался рядом с Салманом Тахановим. И обратился к нему:

— Надо будет завтра заехать к вам. По одному… юридическому делу.

— Хорошо, я вас буду ждать, — ответил адвокат. Двое других хасанийских старейшины вышли в коридор, понимая, что здесь — деловые разговоры, которые их не касаются и им не интересны. — Где-то после обеда, хорошо?

— Да, я буду. А вообще… не ожидал встретить вас здесь.

— Это почему? — Зашевелились усы.

— Во-первых, вы выглядите моложе своих лет, — улыбнулся Влад. Они вышли из приемной и медленно направились к лифту. — А во-вторых… Это означает, что вы были среди тех, кто принимал решение… в отношении нее… — Влад кивнул в сторону Марьям, которая шла рядом и прислушивалась к разговору.

— Неужели вы думаете, что я мг быть за? — удивился старый адвокат. — Но остался в меньшинстве… Хотя я с самого начала знал, что так будет. — Он вздохнул. — Еще когда узнал, что старейшины будут рассматривать этот вопрос… Это сложнее, чем адвокатская практика. — Но он явно к чему-то вел, и Влад спросил:

— И что вы сделали?

— Сделал так, чтобы вы немного задержались у нас, Влад. А потом… за несколько дней попросил одного общего знакомого завести, как бы случайно, с Искандером разговор… о неверных и о праве выбора. Я встречался с ним, я знаю, как он думает. Это должно было остаться в голове, и привести к тому, что к нему пришло единственно верное решение… Как видите, так и случилось.

— Так это вы сделали так… что мы теперь вместе? — спросила Марьям. Усы старого адвоката снова зашевелились.

— И теперь вижу, что не ошибся. Я вас успел узнать, Влад, и знаю истории вас обоих, что еще можно было придумать?

— Все получилось как нельзя лучше! — рассмеялся Влад, а Марьям, кажется, была готова расцеловать старика прямо здесь, если бы не обычаи их народа. — Да, мы можем вас поблагодарить… Кстати, а как там дела, по которым ваши коллеги работают в Южанске?

— Дело Насти и Альфии, конечно, сразу закрыли. — Таханов пожал плечами. — А самое интересное, что двое из трех остававшихся в восемнадцатой камере, уже дома. По той взяточнице — вообще доказательств нет, скорее всего, подстава. Кому-то понадобилась ее должность. А когда она оказалась в СИЗО, то ее решили… приспособить к бизнесу, потому что красивая… Пока освободили, а на днях и дело закроют. А что касается владелицы туристического бюро, — она теперь под домашним арестом.

— Надо будет Татьяне сказать, она обрадуется, — отметила Марьям.

— Да… Проблема пока только с вашей, Влад, соотечественницей. Потому что она там по запросу на выдачу из Турции… Но мы привлекли коллегу из Москвы, он занимается именно такими делами. Надежда есть…

— А давайте, знаете, что сделаем? Скиньте мне данные по ее делу, — предложил Влад. — Если там есть что-то, связанное с Украиной… Или даже если нет… Нашу гражданку могут судить дома, что бы и где она ни совершила. Думаю, сможем организовать еще один запрос, чтобы ее выдали именно домой. Нам она нужна, как свидетель происходящего здесь. И… помочь дома будет легче. Чтобы она не сделала, — уже расплатилась, правда?

— Я тоже так думаю, — кивнул Таханов. — А знаете, Влад, что интересно? Теперь, когда бизнес Недобоженко с компанией прикрыли, никого из восемнадцатой камеры «отрабатывать» не водят, ее и стали использовать для тех, кто ждет экстрадиции. Так что ваша бывшая жена туда и попала. А еще у одной — он посмотрел на Марьям, — в деле твое имя встречается. Догадываешься..?

— Это… та, что подала на меня заявление в Киеве? А теперь ее должны выдать — еще и по делу о мошенничестве с квартирами, — вспомнила Марьям услышанное от следователя.