Чтение онлайн

— Где тут у вас река? — спросил он у пробегающего мимо мальчишки.

— Так везде. Там и там заповедник, лес, рыбу ловить можно, если на удочку, — мальчик завистливо посмотрел на спиннинг.

— Заповедник? Нет! Не надо!

— Тогда два кэмэ до парома и вверх по течению, там глушь, зверье, сети можно, но в заповеднике рыбы больше.

— Ага, спасибо.

Мальчик выжидающе смотрел на Битумного короля, тот не выдержал и спросил:

— Ты тоже, что ль сатанист?

— Да нет, — обиделся мальчик и протянул руку.

Битумный король дал ему сто рублей.

До отправления парома оставалось полчаса, на другом берегу зеленел лес. Битумный король купил три бутылки пива и выпил одну, пока ждал. Местные шептались: «Смотри, турист».

Переправившись, он пошел узкой береговой полосой вверх по течению. Было жарко, но в лес не хотелось, донимали комары. Стало топко, и путь заградил приток. Битумный король опрыскался средством от комаров и вдоль речушки углубился в лес. Звенел гнус, было сумрачно. Он шел два часа, выбирая место для стоянки. Остановился на поросшей папоротником поляне, развел костер подымнее, наладил спиннинг, подвернул штаны, вошел в воду и стал забрасывать против течения. Ноги стыли. Ничего не поймав, он сел к костру, открыл пиво, наживил червяка и стал ловить как обычной удочкой.

«Эх, всегда бы так, — думал Битумный король, — тихо, никаких заседаний, остался бы тут!» В этот момент поплавок дернулся. Битумный король подсек, — на крючке извивалась остроносая рыбина с рядами пупырышек на спине и по бокам.

— Стерлядь! — Заревел Битумный король, — ей-богу стерлядь!

Стоянку согрело полуденное солнце, комар отступил. Разморившись, Битумный король снял тельняшку, штаны, обувь, помедлил и скинул трусы. Костер угас.

«Хорошо! — подумал Битумный король, — вода холодная, но печет-то как, да, окунусь и загорать!»

Старенький подслеповатый Гришаня, как вышел на пенсию, купил у соседа старую, но добротную двустволку. И в сезон целыми днями тешился охотой. Жена бранила, но когда он приносил домой утку или какую другую съестную живность, старуха наливала, и весь вечер ласково звала добытчиком. Обычно Гришаня обходил три знакомых болотца, и если птицы не было, шел, куда глаза глядят.

Утро выдалось неудачным. Гришаня забрел далеко в лес и к полудню вышел к речке. Он наклонился к воде, ополоснул лицо, и метрах в ста вниз по течению увидел Битумного короля, с шумом входившего в воду.

Экий зверюга! — удивился Гришаня. — Неужто мишка?

Он машинально вскинул ружье, прицелился…

За две тысячи километров около московского ресторана «Прага» в тревожном ожидании собралось все руководство битумной компании.

За голыми спинами туристов, что столпились на пристани «Тишково» в ожидании ракеты, пенсионеру Тимуру Андреевичу было удобно прятаться от солнца. Но он предпочел бы стоять в первых рядах. И по прибытии рейсового теплохода, сразу пройти по трапу, занять боковое место на открытой корме. Славно было бы сидеть на холодке, разглядывая родные лесистые берега Клязьменского водохранилища, покуривать, вспоминать, как два раза заходил сегодня в теплую воду, как кусал дорогой горячий шашлык с шампура, как стройная блондинка скидывала полотенце с бедер, и как из-за мощных катеров, проплывающих мимо пляжа, начинался почти морской прибой.

Но предыдущая ракета на Москву забрала всего десять человек. Так и уплыла полупустая.

Очередь на пристани росла, несмотря на то, что многие сдавались и шли на автобус до станции «Правда». Но в воскресенье автобус застревал в пробке на московской трассе, а в электричку набивались дачники.

Тимур Андреевич решил ждать ракету, на которой до Северного Речного вокзала плыть всего сорок минут. А там можно было бы съесть мороженное в парке у метро, и вскоре оказаться на Динамо — дома.

Тимур Андреевич ждал.

К пристани на тихом ходу пришвартовалась моторная лодка «Умка». На пляже шумела музыка. У Тимура Андреевича болела голова. Далеко на излучине развернулся теплоход «Москва», и уплыл, вызвав раздражение в толпе. Кто-то звонил с мобильного телефона в диспетчерскую Речного Пароходства, кто-то пытался собирать по сто рублей на попутку. Мальчишки прыгали в воду с пристани.

Тимур Андреевич вспомнил, как в хорошее время ракеты ходили по каналу им. Москвы через каждые двадцать минут. И вспомнил, как с невестой пил газировку из автоматов в Парке Культуры. И как ночью светился монументальный фонтан на ВДНХ, выбрасывая на сотню метров вверх тугие разноцветные струи.

«Почему же сейчас всё, что было сделано для людей, ломается, — думал Тимур Андреевич, — почему не строят ракет, и почему хоть эти, оставшиеся, не забирают людей с пристани, а отплывают почти пустые, а ведь толпа напирает изо всех сил, и люди ссорятся в очереди… Хотя сами виноваты. Все тут сплошь молодые. А кто из них построил хоть одну ракету или фонтан, или аппарат с газированной водой. Даже катамараны на пруду в царицынском парке — еле плывут, но все же плывут, а на металлической нашлепке со знаком качества стоит год выпуска 1978».

Прибыла ракета. Давка усилилась. Человек в капитанской фуражке перекинул на пристань синий железный трап. Для людей, сходящих с теплохода, в толпе организовали коридор. Пассажиры пробрались на берег, и Тимур Андреевич удивился, что толпа сомкнулась не сразу, — еще полминуты узкий коридор сохранялся, и только потом люди ринулись на ракету. Но на борт опять взяли всего несколько человек. И ракета, развернувшись, поднялась носом над водой и почти пустая помчалась в сторону Речного Вокзала.

Тимур Андреевич решил, что справедливее было бы дать старым людям пользоваться тем общественным, что они сами построили. А молодые пусть зарабатывают на личные яхты, если хотят.

«Вон, как тот мужик в желтых плавках на водном мотоцикле».

Жара не спадала. В толпе говорили, что через час будет еще одна ракета, последняя на сегодня. Тимуру Андреевичу стало тяжело дышать, он хотел присесть на бетон, но люди плотно жались друг к другу. А отойти в сторону, значит потерять место в очереди.

Тимур Андреевич чувствовал приближение обморока, он зациклился на мысли о том, что, когда с ракеты сошли пассажиры, коридор в толпе еще долго сохранялся. Он так и видел это заманчивое свободное пространство. Что-то не давало людям заполнить его. Тимур Андреевич вспомнил, как однажды к платформе метро в час пик подошел пустой поезд. По станции объявили, что посадки нет. Люди попятились от края. Двери открылись, закрылись, и створки одной из них на секунду сдвинулись не до конца, как будто кто-то, не успевая, задержал их руками, чтобы войти.

«Невидимки! Целый поезд!» — пошутил тогда про себя Тимур Андреевич.

Но чем старше он становился, тем чаще замечал, что транспорт, места отдыха, и многое из того, что создано для удобства людей, иногда функционирует как будто впустую. И он представлял, что когда-нибудь, хоть ненадолго, он станет невидимкой, и сможет свободно пользоваться привычными общественными благами: ездить в специальных поездах для невидимок, ходить в кино и плавать на теплоходе.

Наконец показалась ракета.