Чтение онлайн

Они вместе двинулись в обратный путь по коридорам башни Лоранна и вышли наружу неподалеку от пустынной движущейся мостовой.

Только когда они уже очутились на улицах города, Олвину пришло на ум, что Хедрон так и не поинтересовался у него, что же он делал там, на границе с неведомым.

Он подозревал, что Хедрон это знал, но удивлен не был. Что-то говорило Олвину, что удивить Хедрона чем бы то ни было очень нелегко. Они обменялись индексами, чтобы в любое время быть в состоянии вызвать друг друга.

— До следующей встречи, — проговорил Хедрон и тотчас же растаял. Олвина покоробило. Принято было, если вы встречались с человеком, проецируя себя, а не во плоти, дать это понять собеседнику с самого начала.

Вполне возможно, что все это время Хедрон преспокойно сидел дома — где бы он ни был, его дом.

Пробираясь к центру города, Олвин все раздумывал над тем, что сказал ему Хедрон о Диаспаре и его социальной организации.

Странно было, что ему до сих пор не встретилось ни одного человека, который был бы неудовлетворен своим образом жизни.

Диаспар и его обитатели были созданы в рамках какого-то одного всеобъемлющего плана и существовали в совершенном симбиозе.

Джизирак неподвижно сидел среди вихря цифр.

Первая тысяча простых чисел, выраженных в двоичном коде, который использовали во всех арифметических операциях с тех самых пор, как был изобретен компьютер, в строгом порядке проходила перед ним. Джизирак не был математиком, хотя порой любил потешиться мыслью, что принадлежит к их числу. Все, что он мог, — это блуждать среди бесконечной череды математических загадок в поиске каких-то особых соотношений и правил, которые могли бы быть включены в более общие математические законы более талантливыми людьми. Он мог обнаружить, как ведут себя числа, но не мог объяснить — почему.

Он установил матрицу всех возможных чисел и запрограммировал свой компьютер так, что тот мог нанизывать на нее простые числа, подобно бусинам на пересечениях ячеек сети. Джизирак делал это уже не одну сотню раз и прежде, но так и не добился какого-нибудь интересного результата. Но он был заворожен тем, как простые числа были разбросаны — по-видимому, без какой-либо закономерности — по спектру целых чисел.

Когда раздался мелодичный звонок сигнала, стена чисел заколебалась, цифры расплылись и Джизирак вернулся в мир реальности. Он сразу узнал Хедрона и не слишком обрадовался его визиту. Джизираку не нравилось, когда его отвлекали от заведенного жизненного порядка, а Хедрон всегда означал что-то непредсказуемое. Тем не менее он вежливо приветствовал гостя.

— Мне бы хотелось поговорить с вами относительно Олвина. Насколько я понимаю, вы — его наставник… — начал Хедрон.

— Верно, — ответил Джизирак. — Я все еще вижусь с ним несколько раз в неделю — так часто, как ему этого хочется.

— И как по-вашему — он способный ученик?

Джизирак задумался: ответить на этот вопрос было непросто. Отношения между учеником и учителем считались исключительно важными и, в сущности, были одним из краеугольных камней жизни в Диаспаре. Эристон и Итания посвящали воспитанию Олвина не более трети своего времени, и они сделали все, что от них зависело. В обязанности же Джизирака входили наиболее серьезные аспекты всего обучения Олвина. Считалось, что названые родители должны обучить ребенка, как вести себя в обществе, и познакомить его со все расширяющимся кругом друзей. Они отвечали за характер Олвина, Джизирак — за его интеллект.

— Мне довольно трудно ответить на ваш вопрос, — проговорил Джизирак. — Разумеется, с интеллектом у Олвина все в порядке. Но многие вещи, которые, казалось бы, должны его интересовать, полностью остаются за пределами его внимания. С другой стороны, он проявляет болезненное любопытство к моментам, которые мы обычно не обсуждаем между собой…

— Например, к миру за пределами Диаспара?

— Да… Но откуда вы знаете?

Хедрон мгновение колебался, размышляя, насколько он может довериться Джизираку.

— Это догадка, — сказал он.

Джизирак устроился поудобнее в глубине материализованного им кресла. Ситуация была интересна, и ему хотелось проанализировать ее со всей возможной полнотой. Ему бы стоило предвидеть, что в один прекрасный день Олвин познакомится с Шутом, и все предсказуемые последствия этого знакомства.

— Будет полезно, — молвил Джизирак, — если мы станем откровенны друг с другом. Мы оба знаем, что Олвин — Неповторимый, что он никогда прежде не существовал в жизни Диаспара.

Очень может быть, что вам легче, чем мне, догадаться о последствиях этого факта. Я сомневаюсь, что хоть что-то из происходящего в городе может быть абсолютно не запланировано, поэтому и в сознании Олвина должна заключаться какая-то цель. Достигнет ли он один этой цели, какова бы она ни была, мне неизвестно. Не знаю я и того, хороша она или дурна…

— Допустим, она касается чего-то, что лежало за пределами города?..

Джизирак терпеливо улыбнулся: Шут мило пошутил, что от него и ожидалось.

— Я уже рассказал ему, что там… Он знает, что за пределами Диаспара нет ничего, кроме пустыни. Отведите его туда, если можете. Вдруг вам известен путь наружу… Когда он увидит реальность, это, наверное, позволит излечить некоторые странности его сознания…

— А скажите-ка мне, Джизирак, — неожиданно задал вопрос Шут, — знает ли Олвин, что он — не первый Неповторимый?

Казалось, что Джизирак был поражен услышанным и даже уязвлен.

— Мне следовало бы догадаться, что уж вам-то это известно, — печально ответил он. — Сколько Неповторимых было за всю историю Диаспара? Десять?

— Четырнадцать, — тотчас ответил Хедрон. — Не считая Олвина.

— У вас информация богаче, чем у меня, — криво усмехнулся Джизирак. — И вы можете сказать мне, что именно стало с теми Неповторимыми?

— Они исчезли…

— Благодарю. Это мне известно. Именно поэтому я почти ничего не сообщил Олвину о его предшественниках: знание о них едва ли помогло бы ему в его нынешнем состоянии… Могу я рассчитывать на ваше сотрудничество?

— В настоящий момент — да. Мне хочется самому изучить Олвина. Загадки всегда завораживали меня, а в Диаспаре их так мало… Кроме того, мне кажется, что судьба, возможно, готовит нам такую шутку, по сравнению с которой все мои шутовские усилия будут выглядеть куда как скромно… И в этом случае я хочу быть уверен, что буду присутствовать, когда грянет гром… У нас впереди, знаете ли, несколько очень и очень интересных столетий.

…Олвин не тратил времени зря и немедленно принялся узнавать о Хедроне все, что можно. Как всегда, основным источником его информации был Джизирак. Старый наставник дал ему строго фактический отчет о своей встрече с Хедроном и добавил то немногое, что ему было известно об образе жизни Шута. В той мере, в какой это вообще было возможно в Диаспаре, Хедрон вел уединенный образ жизни: никто не знал ни где он живет, ни каковы его привычки. Последняя по времени шутка, которую он отмочил, была, в сущности, совсем детской проказой, повлекшей за собой полный паралич всего городского транспорта. Было это пятьдесят лет назад. Столетием раньше он пустил гулять по городу очень уж противного дракона, который слонялся по улицам и жадно пожирал все работы, выставленные модным в тот момент скульптором. Сам скульптор, справедливо встревоженный, когда разборчивость чудовища по кулинарной части стала очевидной, предпочел спрятаться и не появляться до тех пор, пока дракон не исчез столь же загадочным образом, как и появился.