Чтение онлайн

Люцифер завыл от смеха.

– Ох, будет весело. Не возражаешь, если я понаблюдаю.

– Да на здоровье, но надеюсь тебе не жалко костюма. Боюсь, он испачкается.

Люцифер вздохнул.

– Я бы хотел поиграть.

– И что же мешает?
– спросил Миктиан, интересуясь отстраненностью Люцифера, хотя слышал в его голосе желание присоединиться.

– Конфликт интересов. Но если ты когда-нибудь решишь пойти войной на Рай, дай знать. Я буду в первых рядах во всеоружии, - Люцифер растянул губы в дьявольской улыбке, а Миктиан хмыкнул.

Путь к горе Олимп был испещрен ловушками, люди - идиоты - пытавшиеся подобраться к горе всегда в них попадали. Миктиан же Бог, и провел свою армию без единого инцидента прямо до огромных кованых ворот, ведущих в сам Олимп.

Миктиан приложил макуауитль - древнее оружие ацтеков, меч, обрамленный острым обсидианом, очень опасное - к воротам.

– Я Миктиан, Ацтекский Бог Смерти, и я пришел за свой женщиной, Мериголд, которую у меня украл один из ваших трусливых обитателей.

Воздух за воротами сгустился, и появилась фигура. Высокий мужчина с бородой, в котором Миктиан узнал Зевса.

– Забери свою армию, ацтекская псина, и убирайся, - прогрохотал Зевс с гримасой ярости на лице.

– Я не уйду без своей женщины, - ответил Миктиан.
– Я не с тобой пришел воевать, а с ее трусливым отцом, так что передай ему, пусть тащит задницу сюда и сразится со мной.

– Моя дочь никуда с тобой не пойдет, - с ехидной улыбкой произнес Зевс.
– Так что забирай своих паршивых прихлебателей, пока я с братьями не показал на что способны настоящие боги.

Миктиан улыбнулся. Его глаза загорелись, а тело налилось жаром битвы, такое он уже давно не испытывал.

– Тогда готовься к поражению.
– Взмахнув макуауитлью, Миктиан разрезал железо, преграждающее ему путь.
– Смерть олимпийцам!
– прокричал он боевой клич.

Миктиан побежал на Зевса, который отскочил от ворот, нацеливаясь на ногу бога, а не голову на случай, если Мериголд передумала на счет отца. Зевс исчез, когда оружие было в миллиметре от плоти, и появился в сотнях ярдах впереди, за спинами олимпийских богов, пришедших на его зов.

Позади Миктиана выстроилась его армия; они стояли перед аристократической компанией придурков, которые смотрели на них с презрением. Миктиан прокричал боевой клич и ринулся вперед, а за ним и все остальные.

Силы двух пантеонов столкнулись с невероятным грохотом, который Миктиан счел подбадривающим, несмотря на обстоятельства. Его люди, по венам которых мчался бешеный адреналин, сражались, не заботясь о своей безопасности, в отличие от олимпийцев, которые разоделись, и казалось, волновались не о победе, а том, чтобы не запачкаться.

Миктиан размахивал оружием направо и налево, отделяя конечности, на случай, если Мериголд сблизилась с кем-то из родственников, но каждый удар отправлял оппонента в утиль. Очевидно, что Миктиан со своей армией сильнее, но он забыл одну вещь об олимпийских богах.

У них нет чести, в отличие от его людей. И вспомнил он об этом тогда, когда молния пронзила его спину, распаляя боль во всем теле и опуская на землю.

Миктиан зажмурился. Он не умрет, но ему потребуется время, чтобы прийти в себя после удара молнии. А вот слух его не подвел, и Миктиан отчетливо услышал крик...

Крик очень разозленной женщины эхом разнесся по округе. Похожий на голос Мериголд.

Мысль едва сформировалась в голове, как Мик оказался на спине, а перед ним злорадное выражение лица Зевса.

– Ацтекский пёс, как тебе пришло в голову запятнать мою дочь своим варварским отребьем?

Миктиан ощутил покалывание в кончиках пальцев, а это означало, что он вскоре сможет ими шевелить. Чтобы потянуть время, он улыбнулся Зевсу онемевшими губами.

– Мериголд - моя. И когда я тут закончу, заберу ее с собой и объявлю своей женой.

Зевс зарычал:

– Нет, если я тебя сперва убью.

– О, ты не посмеешь, - выплюнула Мериголд, вставая над Миктианом, который успел увидеть, что надето под её белой тогой. Ничего, к слову. У него начал твердеть член. Миктиан сжал руки в кулаки, конечности ожили. Нужно было бы встать и защитить себя, но ему было гораздо интереснее лежать там, и любопытно, что сделает Мериголд.

– Кто выпустил тебя?
– спросил Зевс, совершенно не радуясь ее побегу.

– Сама, папуля, - ответила Мериголд самым милым голосом, говоря Миктиану о степени своей злости.

– Невозможно. Только бог может выйти из той комнаты.

– Скажи это дыре в своей стене. А теперь я забираю Миктиана с его армией и ухожу. Даже не пытайся меня остановить.

– Или что?
– все еще насмешливо спросил Зевс

Миктиан не увидел, что именно сделала Мериголд, но услышал. Быстрый удар, после которого послышался стон.

Миктиан с ухмылкой смотрел, как Зевс опускается на колени, широко распахнув глаза, а руками прикрывая живот.

– Ты меня ударила!
– обвинил ее Зевс.
– Ты не можешь, я твой отец, - закончил Зевс, заставляя Миктиана скривиться. Проклятые олимпийцы такие обрюзглые.

– Я тебя предупреждала. И если хочешь быть отцом, почему бы не начать с того, чтобы быть милым с моим парнем и не запирать меня в комнате? А теперь, или оставляешь нас в покое, или я покажу, как именно сделала дыру в стене.

– Ладно. Иди. Мне плевать, - произнес Зевс, и Миктиану стало жаль бога.

Но это чувство быстро прошло.

Мериголд отошла, лишая Миктиана манящего зрелища, и опустилась перед ним на колени. Обхватив его лицо руками, она обеспокоенно на него смотрела.

– Мик? Ты в порядке? Поговори со мной.

– Поцелуй, - прошептал он.

Едва он договорил, как мягкие губы прижались к его. По телу пронеслась волна страсти, оживляя его... ну, как минимум его член. Миктиан обнял Мериголд и усадил ее на себя. Она ахнула, на что Миктиан ухмыльнулся и перевернул их, подминая Мериголд под себя.

Он поцеловал ее и вжался в ее тело своим. Миктиан не мог описать, насколько был счастлив видеть ее. Хотя член точно знал, как показать это. Миктиану лишь нужно избавить их от одежды и оказаться в ее теле. Ему нужно...

Кто-то откашлялся.

– Осмелюсь заметить, что как бы я не хотел понаблюдать за вами двумя кувыркающимися, не думаете, что сначала лучше распустить армию, чтобы они тоже занялись своими делами?

Миктиан застонал и скатился с Мериголд, хотя и не хотел. Она была такой красивой с румянцем на щеках и страстью, горящей в глазах. И она все усугубила, когда порочно ему улыбнулась.