Чтение онлайн

– Что не стала рассказывать?
– я почувствовал, как сердце пропускает удары.

– Она на сохранении. Тонус какой-то нашли. А срок маленький.

– Тонус, - повторил я эхом, силясь понять, что это значит, а потом, осознав, что сказал Серега, ошарашенно посмотрел на него.
– Липа беременна?!

– Да, но срок маленький совсем.

Я подхватил брата, сжимая его в объятиях.

– Ээээ, можно не надо этого?
– прокряхтел он.

– Адрес говори, - скомандовал я, отпуская его, пытаясь унять бушующие эмоции.

– Ночь же.

– Блин, Сережа, я не спрашиваю время суток! Назови адрес!

Я умолял дежурную медсестру пустить меня к жене. Я включил все возможное обаяние, пытался совершить подкуп. Но нет, женщина осталась непреклонной и поэтому я ходил по улице под окнами гинекологического отделения и курил, иногда заходя в приемный покой погреться. Спасибо, хоть цветы забрали внутрь, чтобы не замерзли.

Липа беременна... Я еще всыплю этой маленькой диверсантке за то, что ничего не рассказала мне! Лежала бы сейчас в ведомственной больнице, в отдельной палате под присмотром отличных врачей... Видимо, Арт тоже не в курсе, раз ничего мне не рассказал.

Едва дождавшись шести утра, когда, как мне сказали, женщин будят на разные процедуры, я снова подошел к медсестре и вызвал дежурного врача.

– Слушайте, мужчина, - выйдя ко мне, недовольно буркнула какая-то не очень приятная на вид женщина.
– Вам сказали, что приемные часы с двух часов дня до семи часов вечера? Что вы тут все ходите и отвлекаете персонал? Я сейчас охрану позову, а если будете дебоширить, то вызову милицию и будете сидеть пятнадцать суток.

Я почувствовал, как закипаю, и достал ксиву.

– Извините, но, если я сейчас не увижу свою жену, через пятнадцать минут сюда приедет наряд ОМОНа, и я ее все равно увижу. Соглашайтесь на деньги и торт.

– А два наряда не приедет, умник?

Я стоял в холле и сжимал букет, пристально прислушиваясь к шагам и голосам в отделении.

Мы все-таки смогли договориться с врачом. На удивление, она не взяла ни денег, ни конфет, а заставила меня метнуться в аптеку и купить несколько видов лекарств, которые срочно были нужны для пациенток, а поставка с ведомственных складов задерживалась.

Но торт я ей все равно купил. И, когда вручал, женщина уже не казалась мне неприятной. Даже наоборот. Принципиальной, суровой, готовой бороться за своих пациентов и соблюдение правил.

Меня облачили в халат, бахилы, оставили в холле и приказали ждать, когда закончится завтрак. И я ждал, перетаптываясь с места на место. Усмехаясь мысленно, что будь ты хоть трижды полковник или генерал, в этом заведении, похоже, все мужчины равны.

Надо сказать, что мне все же пошли на уступку и обещали Липе не говорить, куда поведут.

– Вот, проходи, не торопись, - послышался голос докторши. Неожиданно для меня в нем слышалась забота.

Дверь открылась и в холл вошла Олимпиада.

Она весело разговаривала с этой женщиной. А потом замерла, увидев меня, и всхлипнула.

Я бросился к ней и подхватил на руки, игнорируя сердитые возгласы невозможной женщины-дежурного доктора.

Липа крепко обхватила меня за шею и заплакала, дрожа всем телом.

Я успокаивал ее, волнуясь, что она нервничает, а ей сейчас этого делать категорически нельзя.

Жена что-то говорила мне торопливо, смеясь и плача одновременно, а я смотрел на нее и, будто оглушенный, не мог разобрать ни слова. Просто шептал в ответ что-то ласковое, любовался ею и таял от нежности.

Глава 57. Андрей

Я даже не заметил, как быстро пролетело восемь месяцев!

Мы с Липой то и дело, несмотря на ее положение, выбирались куда-нибудь отдыхать. Беременность проходила легко. Ее животик был такой маленький, будто игрушечный, и подрос только ближе к концу срока.

На мое удивление, Липа наотрез отказалась ездить на осмотры в ведомственную клинику, или в частную, как я предлагал ни раз. Осталась наблюдаться у того самого доктора, который не пускал меня к ней по приезду с командировки.

А сейчас эта же самая женщина не пускала меня к жене, которая мучилась со схватками, даже когда я пообещал скупить всю аптеку, подарить ей машину и фиг знает что еще в бессильной ярости оттого, что не могу находиться рядом с любимой в тот момент, когда я ей очень нужен.

Я метался в холле больницы туда-сюда, изводя охранника и, скорее всего, вызывая головокружение и тошноту.

Мы приехали вечером, а сейчас уже было далеко за полночь.

Я ловил каждую проходящую мимо медсестру и спрашивал, родила Липа или нет.

Одна пообещала сделать мне наркоз, чтобы я отстал до утра.

В смысле, до утра? Разве можно так долго рожать?!

Я не первый раз собирался бросить курить, а сейчас радовался, что не бросил, иначе бы точно закурил снова. Все нутро раздирало от неизвестности. Все ли хорошо? На каком этапе? Внимательно ли следят за самочувствием жены и ребенка, который, почему-то, не торопится увидеть отца!

Липа обещала написать при первой же возможности, но не писала и не читала мои сообщения. Ее я старался не отвлекать и писал раз в час о том, что люблю, волнуюсь, скучаю, хочу быть рядом. А хотелось написать о том, что я уже готов выть от страха и отчаяния!

Рыдать, кусать кулаки, скулить под дверями отделения, лишь бы убедиться, что все в порядке!

Мог ли я позволить себе написать такое? Признаться, что меня размазало от чувств и я сейчас слабее самого слабого? Нет, конечно же! Ни Липе, ни персоналу. Никому, кроме самого себя.

Чувствуя, что меня самого уже тошнит от очередного круга, я устало опустился на кресло и, задрав голову, уставился в белый потолок.

Ну, пожалуйста!... Пожалуйста!

– Эй, отец-молодец!
– отразилось эхом от стен и я тут же подпрыгнул на ноги.

Доктор с усмешкой смотрела на меня, оперевшись плечом об дверной косяк.

– Мальчишка, три килограмма, пятьдесят сантиметров. Здоров. Иди спи.