Чтение онлайн

— Ах, вот зачем это всё, — ухмыльнулась Наташа. — Думать боишься?

— Да не боюсь, а просто не о чем. Вот ты появилась... Я о тебе стал думать.

Данилова посмотрела на реку, пытаясь сообразить, в самом ли деле парусов стало меньше? Да, вот ещё два серфингиста выбрались на берег, за ними байдарочник. Жарко, очень жарко. Как там рыба ещё не сварилась? Впрочем, под водой, у самого дна, наверное, прохладней.

— Ты давно купался?

— Можно! — Сергей тут же начал подниматься.

— Да я просто так спросила! — Наташа даже стукнула в сердцах по земле. — Я вот не помню даже когда. Живу у самой реки, а в воду лезть не хочется.

— Ну и правильно. — Мартиросян сел, на этот раз поближе. — На той неделе мы утопленника нашли. Записка при нём была, предсмертная, он её в банку положил и плёнкой ещё обернул. Молодой совсем, но уже совершенно сдвинутый: в записке писал про клонов, что боится их и себя вроде тоже... Ты всё ещё хочешь коктейль?

Наташа посмотрела на браслет. Почти девятнадцать, через час Тофик покинет Башенку, если не изменил привычкам. Значит, времени осталось только на выпивку, душ и дорогу. Нет, ничего сегодня у Сергея не выгорит.

— Идём. Ты, кстати, меня не подбросишь до Экспресса? Мне скоро ехать на восток.

— Подброшу... — уныло протянул Мартиросян, поднимая куртку. — Хочешь, довезу прямо до места?

— Нет, на мотоцикле слишком долго. Ехал бы ты домой.

— А я выходной завтра и послезавтра тоже. — Он вытер со лба пот. — Скучно.

— Ну тогда... тогда я сама доберусь до экспресса. А ты оставайся у меня.

Сергей так искренне просиял, что Наташе захотелось погладить его по голове. Бедненький. Кто-то изнутри посоветовал пригасить эти материнские инстинкты, которые до добра никогда не доводят, но капитан Данилова приказала этому кому-то заткнуться.

Тофик встретил её в длинном халате, перепоясанном широким кушаком с золотыми кистями. Войдя в квартиру, Наташа опустила голову, и начальник сразу заметил её смущение:

— Не думай обо мне плохо, я не всегда тащу подчинённых в постель. Просто только что из душа. Как добралась?

— Нормально.

— Не разувайся! — Тофик первым прошёл в гостиную, уставленную тяжёлой, массивной мебелью. — Садись и рассказывай. Заночуешь, кстати? Я не буду приставать.

— Нет, вернусь домой, меня ждут.

— Ждут — это хорошо. Сок будешь?

Тофик не употреблял спиртного, вроде бы из-за какой-то болезни, и не курил. Приняв от него бокал, Данилова опустилась в кресло, привыкая к запаху чужого жилья.

— Десятый час уже, — тактично подсказал подполковник, отхлебнув соку.

— Да, да! Я... задержалась. Вот, распечатала в уличном сетевике. — Наташа шлёпнула на пол распечатку. — Всё очень интересно, спасибо. Только меня, наверное, уже выследили. Будут неприятности, Тофик Тимурович?

— Давай-ка на «ты», как раньше, — попросил хозяин. — Значит, ты всё прочла, молодец. Я хотел сэкономить время, чтобы ты успела всё оценить, обдумать. Мы не поймали тех крыс, что убили в прошлом году Ким и её напарника. Ты это поняла, да?

Наташа кивнула.

— Ищем какую-то организацию, не понимая даже приблизительно принципов её действия. Пока нам известно следующее: это крысы, то есть люди, которые живут по-крысиному, не имеют личных карт, не пользуются Сетями. Религия или другие заморочки не позволяют этим крысам владеть имуществом, даже огнестрельным оружием. Однако их боги требуют причинять жертвам как можно больше мучений, а если есть время — пожирать их. Не только сердце и печень, как ты знаешь — в старом метро находили стоянки крыс с обглоданными начисто человеческими костями.

— Не только человеческими, — напомнила Наташа. — Собаки, кошки...

— Мы не знаем точно, чьи стоянки. Но про те, где остались человеческие черепа, можем твёрдо сказать: это наши подопечные. Кто там жрёт собак и кошек, голубей да ворон, тех же крыс — я не знаю, их все жрут. Однажды был зафиксирован ночной налёт на магазин, оба охранника убиты, украдено много мясного. А вот спиртное оставили... И сигареты наших крыс тоже не интересуют, и на аптеки они не нападают. Исповедуют вполне здоровый образ жизни, вот как. Минутку...

Тофика отвлёк звон компьютера, он послушал браслет, потом ушёл в соседнюю комнату с кем-то переговорить. Гостья подошла к окну, всмотрелась в пустынные улицы, лаская в руке бокал. Последние горожане возвращались из парка с прогулки. Народ всё больше молодой, до пятидесяти — это очень отличало Хотьково от Строгино. Что бы сказали жители, прочитав закрытый доклад с городского сайта? Пошли бы следующим вечером гулять в ближний лесок или предпочли бы собрать вещи и уехать из города? Молодёжи сейчас везде не хватает.

— Жена вдруг соскучилась... — вернулся Тофик.

— Ты женат? — искренне удивилась Наташа. Женщины, работающие в полиции, освобождаются от деторождения, мужчины — от вступления в брак. Зачем это понадобилось Таги-заде, который тянет лямку прямо с юности?

— Она так хотела... А что особенного? — Тофик налил себе ещё сока. — Имущественные проблемы меня не слишком волнуют, мне ничего не нужно. Отчисляю половину заработка, да... Нина, как жена полицейского, не рожает. Что мне, жалко? Зато если мне всё осточертеет, уеду в Сибирь, там домик, грибы, рыбалка...

— Подлёдная.

— Да брось, в Сибири хорошо.

— Давно не виделся с ней?

— Лет двенадцать. А что?

— Да так... Значит, все твои похождения незаконны. Странно. — Наташа покачала головой. Состоящий в законном браке мужчина совершает преступление, гуляя на стороне. Узнает Нина — и по суду заберёт у него всё имущество. Вот только Данилова не знала, обязана ли будет рожать бывшая жена полицейского. — Полицейские, по-моему, нарушают законы чаще всех остальных.

— Так это естественно! Диалектика, так сказать, единство противоположностей... Всё, не заговаривай мне зубы! — Тофик выпрямился. — Мы внедряли агентов, половина бомжей работала на нас. А цыгане из таборных сами прислали информацию, они напуганы. Напуганы гораздо больше нас, понимаешь? Две недели назад сдался табор Чернозуба. Слышала о таком?

— Нет.

— Нелюбопытная ты, Данилова... Новости даже не смотришь. Сам барон вполне легальный человек, но половина его табора крысятничала, занималась наркотиками. Кордон придушил их бизнес, а потом у него стали пропадать люди. Чернозуб крепился, пытался сам что-то сделать... Потом вышел на нас, просил для своих амнистии. Кое-что сделали, но я заставил барона оставить несколько человек внизу, в качестве платы. Он сидел здесь, в этой комнате, на всё соглашался. И что же? Люди ушли, а связи с ними нет.