Чтение онлайн

— Кусачие бабочки — это лихо! Это смешно... Ну, я пошёл. До встречи.

Шаг, другой — и остались позади кричавшие на сто голосов джунгли. И вот шелестят уже не только листья, но и шины, плачет не обезьяний, но человеческий ребёнок... Крысолов продрался сквозь кусты и оказался перед сетчатым забором. Он пошёл вдоль него, стараясь не отдать колючкам шиповника мешок и не изодрать зелёную куртку.

За забором виднелось невысокое здание, возле самого угла стояли двое юношей, а из окна на Крысолова подозрительно поглядывала пожилая женщина. Он добрался до асфальтовой дорожки и свернул направо, спустился по крутой лесенке. Вокруг высокие дома-ульи, воздух наполнен запахами асфальта, отработанного топлива, даже дыма. Запах цивилизации. Запах гнили. Впрочем, не так уж и плохо... По крайней мере, чувствуется свежий ветерок, неподалёку вода.

Крысолов заметил лавочку у большой двери, ведущей в многоэтажное человеческое жилище, присел. Проходивший мимо мужчина, одетый только в подмокшие шорты, покосился на незнакомца с подозрением. Крысолов как мог широко улыбнулся ему, даже приподнял шляпу, потом достал из мешка трубку и табак. Всегда надо сначала осмотреться, а ещё раньше — покурить.

Трубка, даже скорее трубочка с очень длинным мундштуком вызвала недоверчивый взгляд ещё одного аборигена. Этот только ещё спешил на пляж, и шорты у него пока были сухие. Крысолов не обратил на него внимания, увлечённо набивая табак. Щепотку как ребёнок, щепотку как женщина, щепотку как мужчина... Как следует утрамбовав зелье будто специально обточенным до нужной ширины пальцем, курильщик зажёг длинную спичку.

У Крысолова всё было длинным: руки и ноги, нос и пальцы, трубка и спички. Его наряд составляли высокие сапоги, куртка почти до колен, из мягкой, но прочной зелёной кожи, той же кожи штаны, зелёная тканая рубаха. Во дворе, по которому сновали редкие в этот час обитатели района, он выглядел куда более чужеродным, чем в джунглях. Но никто не сообщит в полицию о появлении подозрительного человека, никто не пожалуется на открытое нарушение «Закона о лёгких наркотиках». Только поморщатся прохожие, оказавшись в облаке дыма, и пойдут себе дальше, с каждым шагом отчего-то всё меньше негодуя.

Слишком чужой, чтобы быть заметным.

Закончив курить, Крысолов аккуратно выколотил трубку, продул мундштук и уложил всё обратно в мешок, затем достал дудочку, тоже довольно длинную. Внимательно осмотрев немудрёный инструмент, Крысолов осторожно извлёк несколько пробных нот. Рядом тотчас же остановился ребёнок.

— Откуда вы всегда берётесь? — нахмурился Крысолов. — Как из-под земли вырос! Иди, я не стану играть для тебя.

Мальчик лет пяти, толстый, надутый, хотел, наверное, что-то возразить, но не успел собраться с мыслями. Вернулась потерявшая его на миг из поля зрения мать, крепко встряхнула и потащила за собой.

— Разве ты не видишь, что это плохой дядя?!

Малыш покорно переставлял ноги, однако упорно выворачивал голову, стараясь хорошенько рассмотреть плохого дядю. Глаза уже блестели от первых слёз. Наконец пара скрылась за углом здания.

— Чувствуют... — проворчал Крысолов и дунул ещё несколько раз. — Чувствуют лакомство, хотят.

Несмотря на яркое солнце, на высоком лбу не выступило ни капли пота. Звуки вылетали один за другим, поначалу никак не связанные между собой, но постепенно они сливались в единую мелодию с землёй и огнём, водой и воздухом. Вышедший из подъезда пожилой мужчина вдруг поёжился, словно от холода, глянул на небо и вернулся назад, громко хлопнув дверью.

— Счастье ещё, что здесь мало детишек! — хмыкнул довольный собой Крысолов. Он быстро нашёл необходимые созвучия. — Но где мало детей, мало и крыс, так уж заведено.

Он легко поднялся и уверенно зашагал по незнакомой земле. Навстречу попалась женщина, смуглая, высокая, с короткими волосами, в светлом комбинезоне. Крысолов на ходу приподнял шляпу — ровно настолько, чтобы из тени на миг показались светло-серые глаза. Женщина отчего-то вздрогнула, отшатнулась. Когда он прошёл, она мельком оглянулась, поправляя причёску.

— Шляпа... Какая странная шляпа.

Да уж, в Москве давно не видели таких шляп. Остроконечная зелёная, с широкими мягкими полями. Тулью перехватывал тонкий коричневый ремешок, из-за которого торчал ослепительно зелёный цветок. Таких не бывает.

— Это Живец.

— Молодец, Живец... Знаю, что было весело.

— И сейчас нескучно. Что у тебя?

— Примерно так же. Встретимся как в позапрошлый раз, с поправкой на один и половину. Время восемь.

Дмитрий разорвал связь, аккуратно опустил трубку в приёмное окошко автомата. Тот, за несколько секунд сняв плату, выплюнул личную карту. У обычных людей такая штука одна на всю жизнь, а вот у Дмитрия их целая пачка.

Отойдя от автомата, он стянул с головы сложенную из газеты шапочку, надёжно прикрывшую лицо от видеокамеры. Вряд ли полиция обратит внимание на звонок, таких каждый день бывает полно. Наркоманы договариваются со своими дилерами, собираются на совещания сетевые пираты, хакеры. Впрочем, ищет его скорее всего вовсе не полиция, и этой картой лучше без необходимости больше не пользоваться.

В позапрошлый раз они со Снежинкой встречались на стоянке возле гипермаркета в Звенигороде, а теперь, значит, следует искать на пятьсот метров севернее. «Время восемь» настанет всего через час, пора отправляться.

По дороге, в Экспрессе, Дмитрий осторожно разглядывал попутчиков. Самые обычные люди, в основном пожилые, как и большинство населения города. Прежде никто не вызвал бы у Живца подозрений, но теперь следовало быть особенно осторожным. Вот совсем древняя старушка в тёмных очках, беседуя с кем-то по браслету, смотрит чуть левее Дмитрия, прямо на его толстого соседа. Тот нервничает, поправляет волосы, а старушка будто и не замечает. Куда же она смотрит на самом деле?

Рискуя опоздать, лейтенант всё-таки вышел из вагона загодя, попетлял немного в переплетении мини-метро. Нет, никто за ним не шёл... Нервы. Незаметно поправив под лёгкой «пузатой» курточкой пистолет, Дмитрий рискнул вернуться на линию Экспресса и тут же увидел ту самую старушку. Она чересчур быстро отвернулась, и Живец решился:

— Не подскажете, как мне побыстрее до Ярославля добраться?

— До Ярославля? — дребезжащим голосом переспросила она. — А вы по схемке посмотрите, молодой человек. Вон, на стене схемочка. Где мои таблетки?.. Ведь брала из дому, точно помню.

Она склонилась над сумочкой, но Дмитрий уже навис над ней:

— Я помогу.

Старушка сидела в самом углу зала, и остальные ожидающие вагона не видели, как рука лейтенанта стиснула тощую морщинистую шею.

— Вот так... — приговаривал Живец, запустив руку в сумку и уже там высвобождая из рукава нож. — Тише, не надо дёргаться...

Она всё-таки рванулась, попыталась нащупать пистолет, но лезвие уже проткнуло тонкую стенку сумочки, скользнуло между ребрами. Вскрикнуть умирающая не смогла, лишь дёрнулась несколько раз. Вроде бы никто ничего не заметил. Подошёл вагон, в суете высадки и посадки он поудобнее пристроил тело, прикрыл медленно наполняющуюся кровью сумочку старушкиной кофтой. На несколько минут такой маскировки должно хватить... А оружие у неё оказалось что надо — всё тот же «галкин». Последним вскочив в Экспресс, Дмитрий присел у выхода и тут же отвернулся к широкому окну.