Чтение онлайн

Там, где в пределах земли всевеликого войска донского были или находились большевики, там всюду полное разрушение жизни, обращенное прежде всего на православных пастырей и православную Церковь. Святые храмы или разорены, или осквернены, или поруганы. Святыни православные подверглись и подвергаются всяческому кощунству: иконы выбрасываются, антиминсы обращаются в носовые платки или и того худшие предметы домашнего обихода, священнослужительские облачения употребляются на попоны для лошадей, на покрышки для орудий, священные сосуды расхищаются и обращаются в предметы унизительного потребления.

Над пастырями церкви донской производятся всяческие издевательства и насилия адской злобы, вплоть до мучений, напоминающих собою страдания первых христиан. Так, одного священника красноармейцы-большевики заставили служить молебен о даровании им победы над донскими и добровольческими "бандами", и когда он под угрозой штыков сделал это, ему щедро заплатили... Другого перевенчали в церкви с кобылой; устроили потом оргию, якобы брачный пир. В третьего стреляли. Над иным производили кажущийся суд, доискиваясь, не укрывал ли он контрреволюционеров, не состоит ли сам в числе последних.

Таких пастырей донская церковь насчитывает до сего времени почти до полусотни; о многих новых мучениках-пастырях еще не собраны сведения в виду разобщенности целой половины епархии с г. Новочеркасском, столицей всевеликого войска донского.

А что сказать о верующих сынах и дщерях, православных чадах донской церкви? Число их, подвергшихся издевательствам, поруганиям, мучениям, насилиям, теперь не может быть указано даже и приблизительно. Женщины, девушки и даже девочки подвергаются гнусному насилованию с целью "прививки пролетарской крови". Мужья, отцы и братья или насильственно мобилизованы или изрублены, изранены, избиты, убиты за твердость и преданность христианской вере, долгу, закону, совести.

Недостанет мне слов изобразить наконец ужас бедствия и материального: станицы, хутора, села, деревни, поселки или разграблены или сожжены дотла. Всюду смерть и голод. Доведенные до отчаяния, казаки во многих местах подняли знамя восстания против врагов своих на защиту веры. Церкви, своих домов и земли. Мужественно борются с большевиками все, кто в годину искушений устоял против соблазнов, идущих определенно от врагов христианства, особенно Православия, и сохранил в чистоте веру Христову в крепости, преданности Церкви Православной, в неповрежденности любви к Богу и ближнему". [28]

"... Так называемый большевизм есть открытое отрицание всякой религии, понятия греха, чувства долга, совести и стыда. Большевистская власть открыто ведет пропаганду безбожия в русском народе, последовательно и планомерно проводится кощунственной отношение к религии. Доказан и установлен целый ряд случаев гонения на православную веру и Церковь, случаев гонения на православную веру и Церковь.

Сонмы священнослужителей подвергнуты мученической смерти, глумлениям и надругательствам; самые дорогие для души русского человека святыни поруганы и осмеяны, вскрыты мощи великих святителей, подвижников и молитвенников за русскую землю оскорблены религиозные чувства русских людей, верных религии и Церкви.

Отношение большевистской власти к православной религии русского народа представляет большую угрозу для дальнейшего существования человечества", [29] - писали верующие Сибири во главке епископом Мелетием.

1919-ый год, начало гражданской войны - начало новой антицерковной волны. Большевики умело использовали момент: рассматривая религию вообще, как одну из форм эксплуатации трудящихся, и обвинив Церковь в контрреволюции, [30] они тем самым подвели под свою ярую антицерковную политику "юридическое основание".

В воспаленном мозгу революционеров-большевиков каждая церковь являлась "контрреволюционным очагом". [31] Подавляющее большинство религиозных организаций и священнослужителей действительно были настроены оппозиционно большевистскому режиму, но это совсем не означает, что "вся деятельность религиозных организаций является вредительством", как заявляют атеисты. [32]

Просто это был очень удачный тактический ход, которым большевики развязывали себе руки.

Советские историки утверждают, что репрессии советской власти "обрушились со всею силой на церковников лишь в меру их контрреволюционной деятельности". [33] Но своей кровавой рукой они охватывали всю деятельность и все церкви, поскольку в представлениях большевиков все они были контрреволюционные.

"Какую бы религию мы ни взяли, - христианство, ислам, еврейскую религию или ламаизм, и т.д., все они служили знаменем для антисоветских выступлений", [34] вдалбливали народу большевики.

"Контрреволюционерами были все:

православные,

сектанты,

мусульмане,

ксендзы и пасторы,

раввины,

буддисты, ламаисты,

шаманы". [35]

Все религии для большевиков - контрреволюционная сила, которую нужно сломить любыми средствами.

Вдолбив своему революционному авангарду этот бред, большевики с кровавым энтузиазмом принялись крушить этот обломок "старой машины".

Но насилие породило сопротивление, и столкновение этих двух стихий, борьба, принесла собой кровь и слезы.

Впоследствии и здесь не обошлось без фальсификации. Советские, с позволения сказать, историки имели наглость утверждать, что "резкие формы" (по отношению к духовенству и Церкви) были вызваны тем, что некоторые священнослужители участвовали в контрреволюции и, главное, исходили они со стороны "широких" народных масс. [36] Эти тех самых масс, которые оказывали яростное сопротивление большевикам в их "церковных" поползновениях, тех масс, которые не приняли ни одного пункта декрета об отделении Церкви от государства, масс, которые в подавляющем большинстве стали на сторону гонимой Церкви в страшное послереволюционное время.

Евангельский призыв Патриарха Тихона на Соборе 1917-1918 гг. повиноваться более Богу, нежели человекам - изображался как контрреволюционный. [37] Кроме того, он - показатель "степени наглости", до которой дошла, мол, церковная контрреволюция, и какую силу она за собой чувствовала. [38]

Красные профы с яростью дилетантов умеют вдруг и по-славянски и по-гречески. И чуть батюшке вольно, они его к стенке. [39] Поэтому еще в сентябре 1918-го года члены Собора почувствовали приближение насильственного разгона Собора, и, не дожидаясь этого, благоразумно разошлись.

19-го апреля 1919 года был арестован католический Могилевский епископ Ропп. Формально - за содействие мятежу Юзефа Пилсудского, фактически за сопротивление осуществлению декрета.

25-го мая более 10 тысяч католиков прошли в Петрограде от храма святой Екатерины до главной квартиры ЧК и во весь голос потребовали освобождения архиепископа Роппа. [40] Ни к чему, разумеется, это не привело. Разве это голос народа?

В июле Патриарх Тихон обратился к верующим с воззванием, в котором описывал многочисленные зверства, безумные жертвоприношения, совершаемые революционной властью в Советской России, где воздвигались "целые курганы из тел" ни в чем не повинных людей. [41]