Чтение онлайн

К тому времени, когда советская власть осознала ошибочность такой политики (приблизительно к 1924-му году), большинство храмов уже было закрыто. [1]

Остальные (самостоятельные в архитектурном отношении) храмы, молитвенные дома, культовое имущество, согласно законодательству, верующие могли получить в пользование на договорных началах.

По-существу на таких же договорных основаниях могли быть использованы какой-либо церковной общиной и монастырские храмы, И храмы, построенные на кладбищах.

Согласно договору, храм передавался верующим в бесплатное пользование. Группа верующих отвечала за сохранность и целостность всего оговоренного в договоре, и несла ответственность за порядок и произносимые в храме проповеди (?).

Впрочем, храмы, предоставленные в бесплатное пользование религиозным обществом, "могли быть привлекаемы" к обложению местным налогом со строений. [2] Размер налога - полпроцента стоимости здания в год (стоимость здания определялась местным финотделом на основании оценок Госстраха). [3] Облагались налогом и земельные участки, на которых стояли храмы. Размер арендной платы за земельные участки не должен был превышать нормальных Ставок, принятых в данном городском поселении для частновладельческих усадебных земель. [4] Но на практике очень часто этих ограничений не придерживались.

В целях борьбы с религией в некоторых местностях республики При заключении договора о пользовании храмом местные власти требовали исполнение целого ряда формальностей, вроде заключения сделки о договоре пользования храмом обязательно у нотариуса, с засвидетельствованием в нотариальном порядке подписи каждого члена группы и с представлением оплаченной гербовым сбором справки о несудимости и т.д. [5] Это вызывало и ненормальные сложности, и Дополнительные расходы со стороны верующих.

Особенно тяжелым было положение домовых церквей. Все они Подлежали на основании постановления Наркомпросса, опубликованною в "Известиях ВЦИК" [6] закрытию. Безусловно.

На основании... А разве это достаточное основание? А на каком основании Наркомпросс вынес такое постановление? Исходя из чего? В интересах кого?
– Но об этом потом...

Домовые церкви при комиссариатах, оставшиеся "в наследство" от бывших министерств и других учреждений старого государственного аппарата. Совнарком под председательством Ленина постановил закрыть еще 6 февраля 1918 года. [7]

Домовые церкви осложняли положение о их использовании в значительной мере в силу того, что они не являлись самостоятельным архитектурным сооружением, а составляли лишь один из блоков цельной архитектурной единицы. Понятно, что если здание, в котором домовый храм составлял часть полезной площади, переходило в ведение светских властей в государственных целях, то не могло быть и речи об использовании храма по назначению и он разделял судьбу остальной части здания, даже при наличии достаточного количества верующих прихожан, желавших посещать его.

Примечательна судьба церковных ценностей из закрытых (ликвидированных) домовых церквей.

При ликвидации домовых храмов при школах, в учреждениях, бывших военных церквей и т.д., в Саратове, например, образовался известный запас серебряных вещей, "предназначенных исключительно для религиозных целей". [8]

Группа прихожан Кирилло-Мефодиевской церкви обратилась в саратовскую комиссию по отделению Церкви от государства с просьбой предоставить часть этого серебра для нужд храма. В просьбе было отказано, "так как серебро сдается в государственный банк". [9]

При закрытии храма храмовое имущество распределяется примерно таким образом:

а) все предметы из платины, золота, серебра, парчи, драгоценные камни шли в государственный фонд и передавались в распоряжение местных финансовых органов или органов Министерства культуры, если эти предметы находились на учете последних;

б) все предметы исторической, художественной, музейной ценности передавались Министерству культуры и предназначались для музеев:

в) иконы, облачения, хоругви, покрывала и т.д., имевшие специальное церковное назначение, могли быть переданы другому религиозному объединению;

г) колокола, мебель, ковры, люстры и т.д. зачислялись в государственный фонд и передавались местным финансовым органам или органам Министерства культуры, если они находились на учете последних:

д) и только переходящее имущество, не имеющее особой ценности. Только ладан, свечи, масло, вино, воск, дрова, уголь, в случае сохранения религиозного общества, после закрытия молитвенного здания, изъятию не подлежали. (???)

Подлежащие закрытию молитвенные здания, не находившиеся под охраной государства как памятники культуры, могли быть использованы и переоборудованы для других целей или снесены. [10]

Что касается бывших "бесприходных" монастырских храмов, которые уже в "смутное и неустойчивое" время революции и гражданской войны оказались захваченными (занятыми) каким-либо светским учреждением, то открытие таких храмов всецело зависело от местной власти.

Практически процесс этот оказался необратимым. Даже по свежим следам. [11]

Судьба таких храмов была решена окончательно и бесповоротно.

Местная власть должна принимать во внимание религиозную потребность людей, но руководствоваться в действии она обязана исходя не из этой необходимости, а из материально-экономических нужд общества.

В 1919-ом году прихожане Новоспасского монастыря в Москве подали заявление, в котором указывали, что храмы Новоспасского монастыря все еще были не переданы 310 гражданам, желающим взять их в свое ведение. Из 7 храмов монастыря, только один был передан верующим. Если считать, что монастырь состоял из 7 отдельных храмов, то при 310 прихожанах более чем вдвое было достаточно, чтобы по договорам передать их верующим. [12]

VIII Отдел НКЮ ответил как обычно: "Открытие бывших бесприходных храмов в монастырях, занятых советскими учреждениями, всецело зависит от местной советской власти, которая должна, конечно, принять во внимание необходимость удовлетворить в прежних размерах существующую потребность в религиозных обрядах той или иной значительной местной группы населения. Исторические и драгоценные вещи должны быть учтены местной властью при осведомленности Наркомпроса и в зависимости от их ценности и значения - вопрос о передаче их в руки верующих или в хранилища Республики должен быть решен по усмотрению властей и по целесообразности. Открывать же и передавать в пользование все храмы даже излишне, ввиду отсутствия потребности и неудобства такого совместительства Для находящихся в бывшем монастыре советских учреждений". [13]

19-го апреля 1923-го года ВЦИК потребовал от местной (губернской или уездной) власти осмотрительного подхода к разрешению Дел о судьбе богослужебных зданий, находящихся в пользовании верующих. Но и в этом предупреждении была не забота о верующих или о храмах, не стремление сохранить храм в действии, а опасение собственных ошибок. Удерживая ретивую местную власть, всегда склонную к перегибам, от тактической ошибки безрассудного закрытая храмов, центральная власть лишь ограждала себя от возможных конфликтов с народом, в интересах которого она, якобы, действовала.

Согласно постановлению от 19-го апреля 1923-го года в отношении закрытия храмов, предписывался двоякий подход, исходя из мотивов, которые понуждали к таким действиям:

1) Расторжение договора с группой верующих, использующих здание и

2) Просто закрытие храмов и молитвенных домов.

На практике во всех без исключения случаях, расторжение договора означало закрытие храма. В то же время, закрытие храма (по любым мотивам и в любой форме) подразумевало расторжение договора с группой верующих, в пользовании которых находился этот храм.