Чтение онлайн

Считалось, что в пещерах обитает злой дух Айшма. Рассказывали, что он имеет три головы: великана-людоеда, барана и быка. У него петушиные лапы и крылья, но чаще всего для передвижения он использует огнедышащего дракона.

Хранители преданий уверяли, что Айшма – демон разврата, ревности, злобы и мстительности, который стремится внести раздор между мужьями и женами, разрушает молодые семьи, склоняет мужчин к супружеской неверности. Он входит в число демонов, наиболее часто овладевающих людьми.

Когда Беким впервые услышал о дурной славе Ашмароха и побывал в пещерах, то понял, что у него есть прекрасная база, в которой можно переждать любую опасность. Он даже стал одаривать местных стариков за их рассказы, и они становились все более красочными и обрастали новыми подробностями. То, что пещерами пользовались советские солдаты – шурави, – еще более усиливало ореол чертовщины вокруг Ашмароха.

Жители окрестных кишлаков обходили пещеры за много километров, ведь нарушителям супружеской верности заказан вход во врата рая, где праведников ждут полногрудые и черноокие гурии, гарантирующие вечное блаженство.

Поскольку наемники-пуштуны, сопровождавшие Бекима, были с юга Афганистана, а с местными таджиками они практически не общались, то для них Ашмарох был не страшен. Зато можно было практически не заботиться об охране, достаточно было выставить одного часового. Ночью сюда бы не сунулся и сам Насрулло, его воины наслышаны об ужасном демоне немало. Беким был уверен в этом, а больше он никого не опасался. Потому и не озаботился тем, чтобы выставить дозоры на подходе к пещерам.

Пуштуны загнали грузовики на обширную площадку неподалеку от входа и в дальних норах, которые использовались для отдыха, стали готовить ужин, меню которого не отличалось разнообразием. Пшеничные лепешки были заготовлены заранее, их наемники взяли с собой в поход в большом количестве, оставалось приготовить «пилау» – плов, зажарить «кебаб» – шашлык и заварить «чай сабз» – зеленый чай. Для желающих чистился и четвертовался репчатый лук.

Замороженные туши «халяльных» овец везли в одном из рефрижераторов, а вода в пещере была – довольно глубокое озеро в укромном сталактитовом зале, со свода которого свисали нагромождения каменных сосулек, образовавшихся в результате взаимодействия проникавшей в пещеру воды и известняка.

В небольшой подземной норе почти правильной круглой формы, где едва ли можно было выпрямиться в полный рост, Беким распорядился поместить британского офицера, приказав двум пуштунам неотлучно находиться возле пленника и не спускать с него глаз. Охранники откровенно скучали при мерцающем свете маленькой плошки, зажженной у выхода в извилистый пещерный ход, и лениво переговаривались между собой в ожидании ужина. Секонд-лейтенант дремал в глубине норы, прислонившись спиной к каменному выступу, который был, к удивлению, совсем не холодным.

Наконец один из тех, кто жарил мясо и варил рис, принес три глубокие металлические миски, доверху наполненные дымящимся пловом, и три плоские лепешки.

Охранники принялись за еду. Они обходились без столовых приборов, управляясь одной правой рукой: отламывали кусок лепешки, набирали в нее горячий жирный плов и быстро подносили его ко рту. Левой рукой ни в коем случае нельзя дотрагиваться до пищи, поскольку она «нечистая», ею совершают омовения после посещения туалета. Правда, не считалось зазорным придерживать левой край лепешки, когда правой отламывали кусок, но пуштуны виртуозно и без видимых затруднений ловко совершали все манипуляции только одной, «чистой» рукой.

Секонд-лейтенант не знал об этом запрете и только дивился быстроте и ловкости, с которой его сторожа поглощали плов, невольно сглатывая голодную слюну. Пуштуны резонно решили прежде насытиться сами и уж потом, набравшись сил, покормить пленника и заодно позабавиться.

Подкрепившись и вытерев свои миски остатками лепешек до блеска, охранники высвободили британцу левую руку и подсунули ему миску с остывающим и уже подернутым пленкой бараньего сала пловом. Секонд-лейтенант пытался последовать примеру пуштунов, но одной рукой, к тому же левой, у него получалось очень плохо, рис не удерживался на лепешке и осыпался, пятная его полевую форму жиром. Пуштуны между тем веселились словно дети, наблюдая, как кяфир сует себе в рот пальцы «нечистой» руки.

Забавам охранников положил конец сам Беким, появившийся в норе с двумя бутылками минеральной воды и металлической ложкой. Он приказал пуштунам освободить и вторую руку конопатого англичанина, что они сделали, впрочем, не очень охотно.

– Извините, ваше высочество, этих детей природы, – попросил он секонд-лейтенанта. – У них очень тяжелая жизнь, не всегда бывает хлеб, а уж развлечений и вовсе мало.

– Да уж, но для веселья им, пожалуй, много не нужно, – с набитым ртом ответил юноша – с ложкой дело у него пошло совсем по-другому. – А вы, я посмотрю, еще не расстались с мыслью сделать из меня принца?

– Ваше высочество, ну вы вашим упорством еще и в самом деле заработаете раздвоение личности. Зачем? Ваша бабушка расстроится, увидев внука-шизофреника, да и все остальные родичи тоже. А я ведь должен передать вас целым и невредимым. На мне, так сказать, моральная ответственность лежит.

– Вы думаете, раздвоение личности хуже навязчивой идеи?

– Шутить изволите? – осклабился Беким. – Да уж все мировые информационные агентства сообщили о таинственном исчезновении принца Гарри, отправленного, как выясняется, вовсе не в Ирак, а в Афганистан.

– Неужели? – холодно заметил юноша. – Сегодня они сообщают одно, завтра с таким же важным видом – другое, послезавтра – третье. Что вы хотите, это ж вторая древнейшая профессия. Вы встречали человека, который бы доверял журналистам? Лично я не встречал.

– Уверен, через каких-нибудь три-четыре дня они сообщат, что принц Гарри спасен благодаря щедрости королевы-бабушки, не пожалевшей ста миллионов фунтов стерлингов ради выкупа горячо любимого внука. И пусть им никто не поверит! Главное, чтобы деньги были у меня, а вы, принц, в лоне родного семейства.

– Удивительный вы человек, право. Неужели вы в самом деле рассчитываете, только предположим это, что, получив такую сумму, сможете с ней где-нибудь спрятаться? Любое преступление оставляет финансовые следы, а мир ныне – это просто большая деревня. Можно, конечно, купить здесь глинобитный дом и спать на мешках с купюрами достаточно длительное время. Но если вы купите дворец даже здесь, в Афганистане, то скрыть происхождение денег будет просто невозможно. Неужели вы не понимаете?

– Уж об этом, принц, можете не беспокоиться. И дворец куплю, и самолет, и яхту, и даже какой-нибудь островок в Тихом океане с благодатным климатом. Поверьте. И никто не будет интересоваться, откуда у меня деньги. А если вдруг окажется кто-нибудь сильно любопытным, то он очень быстро пожалеет об этом. Но мне нравится ход ваших мыслей. Вы уже допускаете возможность выкупа за такую сумму.

– Нет, в самом деле, кому-то из нас нужен психиатр, – сказал лейтенант, ставя на землю возле себя пустую миску. – Вкусно, однако! Правда, чересчур остро, как мне кажется. Если когда-нибудь надумаю открыть ресторан восточной кухни, непременно приглашу ваших бандитов к себе в повара. Спасибо за воду, сейчас она в самый раз.

– Все что могу, принц, все что могу. Я подумал, минеральная вода для вас более привычна, чем зеленый чай. Извините, сока нет. Колы тоже. Приятно было с вами беседовать, но пора и мне отдохнуть, напряженный день выдался. А насчет ресторана, бросьте, не королевское это дело.