Чтение онлайн

– Мне жаль вас, эмир, – сказал старший лейтенант, хотя понимал, что Улугбеков не может его слышать. После такого удара, даже если и не потеряешь сознание, то шум в голове будет такой, словно засунул ее в звонящий большой монастырский колокол.

А эмир сознание наверняка потерял. Раскатов даже пожалел, что ударил изо всей силы. Была угроза, что он убил эмира Хамида. Подойдя ближе и склонившись над безжизненным телом, Константин Валентинович приложил пальцы к горлу слева, в районе сонной артерии. Кровь пульсировала, значит, Хамид Абдулджабарович был жив. На душе стало легче, и Раскатов сам удивился тому, что переживал за жизнь эмира Хамида. Но в сознание Улугбеков мог не прийти еще долго. Пользуясь моментом, Раскатов вытащил из сжавшихся в судороге пальцев свой автомат, визуально проверил количество патронов в магазине, хотя умел по весу оружия определять примерное количество патронов, поставил автомат на предохранитель и вытащил из кармана эмира свою трубку и пистолет. Подумав, не стал лишать эмира большого и тяжелого, как топор, ножа. Все равно в рукопашной схватке это бесполезное оружие.

Отойдя в сторону, Раскатов присел на камень, наставив ствол автомата на своего нового пленника, и набрал номер майора Еремеенко.

– Наконец-то ты, Константин Валентинович, объявился. Я уже трижды тебе звонил. Ты все трубку не брал.

– Целый мешок обстоятельств, товарищ майор. Первый, видимо, ваш звонок я слышал. Но я тогда как раз подошел к месту, где двое бандитов пытались ногами добить эмира Хамида Улугбекова. Отвечать в такой обстановке было невозможно. Бандитов я пристрелил и эмира спас.

– С чем тебя и поздравляю. Или поздравлять не стоит? Голос твой мне не нравится…

– Голос с хрипотцой. Мне, кажется, несколько ребер сломало, дышу трудно. Поделом, наверное, не стоило другим ребра ломать.

– Где тебя так угораздило?

– Как только Улугбекова умудрился спасти, нам мина чуть не на голову прилетела. За спиной у меня взорвалась, среди деревьев. Меня взрывной волной с тропы сбросило, а сверху елью придавило. Хорошо, что с тропы сбросило. Тропа высокая. Там просто придавило бы.

– И как выбрался?

– Эмир Хамид спас. Сам побитый и контуженый, умудрился как-то ствол поднять, и я ему очень благодарен за спасение. Он рассчитался со мной за свое спасение сразу, недолго думая. Но, когда я выбрался и пожелал помочь своим, эмир решил, что этим я ограничу его свободу, возможно, на всю оставшуюся жизнь, и объявил, что я его пленник и он будет держать меня в качестве заложника. Тем не менее срубил мне посох, чтобы ходить было легче. И мы пошли вверх по ущелью.

– И что он – передумал?

Майор откровенно торопил Раскатова с рассказом.

– Он просто недодумал. Если он забрал мой автомат на какое-то время, это не значит, что я лишился возможности к сопротивлению. Он сам сделал мне отличную дубину. И я не замедлил ею воспользоваться.

– И где он?

– Вот, перед стволом моего автомата лежит и начинает дышать громче. Значит, скоро в себя придет. Надеюсь, он мне не помешает.

– Молодец, что справился. Свяжи его на всякий случай.

– Я надеюсь сделать из него помощника. Автомат, конечно, не доверю, свой автомат, а если добуду другой, возможно, превращу эмира хотя бы в своего союзника. Кстати, товарищ майор, я могу ему официально обещать какое-то послабление от преследований со стороны закона? Или мое мнение приниматься во внимание не будет?

– Все зависит от того, насколько он окажется тебе необходимым и полезным. Я лично не имею ничего против, если ему будет какое-то послабление. Обычно такие вещи рассматриваются на уровне договора со следствием. А после составления такого договора срок сокращается, как правило, вдвое.

– Не знаю, насколько это его устроит. И вообще сомневаюсь, что устроит. Думаю, он предпочтет свободу в очередной «норе», нежели нары на «зоне». Думаю, у него есть право выбора, товарищ майор. А просто так застрелить его я не смогу. И сдать с рук на руки следственным органам тоже. Он как-никак не бросил меня умирать, спас и уже после этого двух бандитов Чупана застрелил. Они наверняка просто добили бы меня, если бы эмир Хамид просто бросил меня, беспомощного и придавленного деревом рядом с тропой.

– Какого Чупана? – не понял Еремеенко.

– Ах, извините, товарищ майор, я не успел доложить. Банда Парфюмера объединилась с бандой эмира Чупана. Он как раз пришел к Парфюмеру за долгом и попал, что называется, «с корабля на бал». Всего бандитов, я думаю, осталось чуть меньше тридцати человек. Теперь о минометах. Минометы Парфюмер расставил на скалах. Минометчиков, если подойти, можно снимать снайперам. Однако я предполагаю, что это будет не так просто. Пройти на дистанцию прямой видимости непросто. Минометами пристреляны все тропы. Там, где троп нет, Парфюмер сделал засеки. Это завалы из деревьев. Непроходимая гуща. Выход вижу в своей активности. Я сейчас вместе с эмиром Улугбековым нахожусь неподалеку от скалы, где стоит один из минометов. Постараюсь ликвидировать его команду. Потом перейду к дальнейшему поиску. Молчание минометов будет говорить о том, что я справился. Устроит, товарищ майор, такой план?

– Понял. Меня устраивает.

– Значит, начну действовать, как только Хамид Абдулджабарович в себя придет.

– Хорошо. А то я уже подумывал было вертолеты вызвать. Они бы эти минометы быстро заставили навсегда замолчать. Но они же и тебя могут «накрыть». Значит, войсковую операцию ты нам срываешь, – бодро говорил майор. – И кроме как на тебя взвалить груз ответственности не на кого. Волей-неволей тебе придется действовать.

– Вертолеты, товарищ майор, применять опасно. У эмира Чупана есть «Стингер». В самолет из него еще попасть нужно, а вертолет – мишень полноценная. Лететь придется низко. При стрельбе с короткой дистанции никакая тепловая защита не поможет [13] .

– Хорошо, что предупредил.

– Это не я предупредил. Это эмир Хамид поделился информацией, когда мы ситуацию обсуждали.

– Спасибо эмиру. Случись что, по голове не погладили бы нас. Ну, и выходит у нас, что тебе придется постараться. Как физические кондиции? Сможешь? Или попытаться хотя бы отделению твоих парней к тебе прорваться?

– Пока могу ходить, буду ходить. Не смогу ходить, буду ползать. Но дело постараюсь сделать. Я за своих солдат в ответе и подставлять их под минометы не хочу. И отделению еще пройти нужно. А пройти здесь сложно. Если до ночи не справлюсь, пусть идут ночью. Они умеют. Во главе со старшим сержантом Юровских. А до темноты он пусть там, на месте, командует.

– Я уже познакомился с ним. Работай! И докладывай результаты.

– По мере возможности, товарищ майор. Как только эмир в сознание вернется, попробуем пойти. Я же не могу его тут бросить.

– Работай, заботливый и сердобольный.

Заботливый и сердобольный командир взвода спецназа ГРУ посмотрел на своего пленника пристальнее. Кажется, сам он оказался более недоверчивым, чем недоверчивый эмир…

Старший лейтенант Раскатов встал и сделал несколько энергичных приседаний с одновременным выбрасыванием рук вперед. Проверял свои физические кондиции.

– На сделку со следствием я не пойду ни при каких условиях! – сказал вдруг Хамид Абдулджабарович. – Можете мне даже не предлагать это. Пусть наше положение останется на прежнем уровне. Только, как я понимаю своей пробитой головой, с абсолютной переменой полюсов. Сначала вы, старший лейтенант, были моим пленником, теперь я ваш пленник. Разница в нашем положении лишь в том, что я мог рассчитывать использовать вас как заложника и торговаться, обещая убить в случае, если мои условия кому-то покажутся неприемлемыми. Вы же такой возможности лишены. Мы противостоим Парфюмеру и Чупану, а любой из них готов меня пристрелить в лучшем случае.