Чтение онлайн

А вот я сижу в поезде и печатаю на своем ноутбуке. Мне кажется, что это последняя из глав, которую я пишу для книги под названием «Свинья, которая хочет, чтобы ее съели». И хотя сейчас я не понимаю, как я здесь оказался, секундное размышленье позволяет мне воссоздать прошлое и связать его с настоящим. Но возможно ли, что я не восстанавливаю его, а создаю? Мое ощущение того, что мои чувства простираются в мой прошлый опыт, может быть таким же иллюзорным, как и ощущения, испытываемые мной во сне, в котором мне снилось, что я живу в прериях. Все, что я «помню», могло появиться в моей голове впервые. Эта жизнь, которая, кажется, длится уже больше тридцати лет, могла начаться во сне всего лишь несколько мгновений назад.

То же самое верно и в отношении вас. Возможно, вы читали эту книгу во сне, убежденные в том, что вы купили ее или вам дали ее какое-то время назад и что вы уже прочли несколько ее страниц. Но спящие люди тоже убеждены в том, что их сон является явью, и он не кажется им фрагментарным и бессвязным, но вполне осмысленным. Возможно, только после пробуждения можно понять, насколько абсурдным является то, что кажется вам нормальным сейчас.

Смотрите также

1. Злой демон

51. Жизнь в бочонке

69. Ужас

98. Аппарат виртуальных ощущений

Дик совершил ошибку, но цена, которую он за это платил, была, разумеется, очень высокой. Он, конечно, знал о том, что шестой этаж больницы являлся закрытой зоной. Но после того, как он со своими коллегами выпил слишком много вина на рождественской вечеринке в финансовом отделе, он нечаянно вышел из лифта на шестом этаже, шатаясь в разные стороны, и плюхнулся на одну из свободных кроватей.

Однако, когда он проснулся, то, к своему ужасу, обнаружил, что его ошибочно приняли за добровольного участника новой процедуры по спасению жизни. Пациентов, нуждавшихся в пересадке жизненно важных органов, прикрепляли к добровольцам, чьи органы поддерживали жизнь у них обоих. Эта жизненная поддержка продолжалась до тех пор, пока пациенту не находили донорский орган, на что обычно уходило примерно девять месяцев.

Дик тут же позвал медсестру, чтобы сказать ей об этой ошибке. Медсестра, в свою очередь, привела взволнованного врача.

«Я понимаю ваше негодование, — объяснил врач, — но вы действительно вели себя безответственно, и теперь, когда вы находитесь в этом положении, жестокая правда состоит в том, что, если мы отсоединим вас от всемирно известного скрипача, который зависит от вас, последний умрет. Вы фактически убьете его».

«Но вы не имеете права! — запротестовал Дик. — Даже если он умрет без меня, как вы смеете заставлять меня отказываться от девяти месяцев своей жизни, для того чтобы спасти его?»

«Я думаю, что вы должны спросить о том себя, — продолжил врач сурово, — как вы вообще могли подумать о том, чтобы прервать жизнь этого скрипача».

Источник: статья Джудит Джарвис Томсон «Защита абортов», содержащаяся в журнале «Философия и государственные дела (общественная деятельность)» № 1 (1971) и широко включаемая в антологии.

Довольно забавный сценарий, можете подумать вы. Но поразмышляйте о нем снова. Кто-то совершает ошибку, пусть и неумышленную, возможно, из-за того, что выпил лишнего. В результате этого в течение девяти месяцев от тела данного человека будет зависеть еще чья-то жизнь. Жизнь, которая, по прошествии этого времени, станет независимой. Неприятная ситуация Дика зеркально и довольно точно отражает ситуацию с незапланированной беременностью.

Самая важная параллель состоит в том, что в обоих случаях, чтобы освободиться от своей нежелательной роли аппарата по поддержанию человеческой жизни, и беременной женщине, и Дику нужно сделать нечто, что приведет к смерти существа, которое зависит от них. Ваше поведение, окажись вы на месте Дика, покажет и то, как вы поведете себя на месте беременной женщины.

Многие посчитают, что нечестно требовать от Дика, чтобы он оставался соединенным со скрипачом в течение девяти месяцев. Будет хорошо, если он так поступит, но мы не можем требовать от человека, чтобы он приостановил свою жизнь на такой долгий срок на благо другим. Хотя и верно, что скрипач без Дика умрет, но было бы чересчур заявлять о том, что поэтому Дик, если мы признаем его право на свободу, является убийцей.

Если Дик имеет право отсоединить себя, тогда почему же беременная женщина не имеет права избавиться от эмбриона? И в самом деле, может показаться, что у нее больше прав сделать это, чем у Дика отсоединить себя от скрипача. Во-первых, ей придется иметь дело не только с девятью месяцами беременности: рождение ребенка создаст для нее ответственность на всю жизнь. Во-вторых, она не будет прерывать жизнь взрослого, имеющего какие-то таланты и перспективы на будущее, но, по крайней мере, в первые несколько месяцев — лишь потенциального человека, который не осознает ни себя, ни окружающий его мир.

Эти параллели дают защитникам абортов повод пойти в лобовую атаку на обвинение в том, что аборт является убийством, и заявить, что, несмотря ни на что, беременная женщина имеет право на прекращение жизни эмбриона.

Разумеется, другая сторона тоже может привести свои аргументы. Эмбрион беспомощен, говорит она, а это еще одна не менее Убедительная причина, чтобы защитить его. Беременная женщина Переживает гораздо меньше неудобств, чем Дик, который действительно лишен свободы и подвижности. Можно даже утверждать, что в течение девяти месяцев Дику придется быть связанным со скрипачом. Иногда, комбинация из безответственного поведения и невезения приводит к серьезным последствиям, от которых нельзя уйти просто так. Возможно, в этом случае дилемма Дика настолько же сложна, как и дилемма беременной женщины, и поэтому это нисколько не проясняет ее для всех нас.

Смотрите также

15. Обыкновенный героизм

53. Двойная неприятность

71. Жизнеобеспечение

89. Убей и дай умереть

Алиша отчетливо помнит, как она посещала афинский Парфенон и как вид этих осыпающихся руин вблизи произвел на нее впечатление не меньшее, чем их вид издали, когда казалось, что они величественно возвышаются на Акрополе. Но Алиша никогда не была в Афинах, она помнит только посещение Парфенона, а не то, как она посещала Парфенон.

Алиша вовсе не заблуждается. Она помнит, как это все было. Это отпечаталось в ее памяти. Ее подруга Мэйти, проведшая свой отпуск в Греции, вернувшись домой, пошла в лабораторию по обработке воспоминаний «Кадок», чтобы записать на диск свои воспоминания об этой поездке. Позже Алиша взяла у нее этот диск, пошла в ту же самую лабораторию и записала эти воспоминания в свою память. Теперь у нее был полный набор воспоминаний об отпуске Мэйти, который для Алишы не отличался от всех других ее воспоминаний: ведь все это были события, воспринимаемые от первого лица.