Свирепый Пеллюсидар
Шрифт:
* * *
Годон выбрал кратчайшую дорогу, и вскоре он и О-аа вышли из леса и остановились на холме. Чуть вдали в небольшой долине Годон увидел сотни воинов. Его острый глаз выделил в этой толпе Дэвида Иннеса. Стволы мушкетов ярко сверкали на солнце. Годон был сильно удивлен: он видел, что большую часть толпы составляли воины Фаша, и не мог понять, почему нет никаких признаков битвы. Напротив, все люди были настроены крайне дружелюбно.
– Ничего не понимаю, - подумал он вслух.
– А я понимаю, - немедленно отреагировала отдышавшаяся О-аа.
– Что ты понимаешь?
– спросил Годон.
– Объясни, пожалуйста, покороче и, по возможности, без генеалогических подробностей.
О-аа с негодованием вскинула голову.
– Мой брат...
– начала она.
– Ох, ты можешь хоть на минуту забыть о своем проклятом брате, - в ярости проревел Годон, - скажи мне, наконец, что именно ты понимаешь. Впрочем, расскажешь, пока мы будем спускаться к Дэвиду.
– У тебя, пожалуй, хватит ума это сделать, - с презрением фыркнула девушка.
– О чем ты?
– Это одна из лучших штучек Фаша. Подожди немного и увидишь, что тут будет. Если спустишься, то очень скоро опять попадешь в пещеру, откуда бежал. Я, правда, предпочла бы, чтобы тебя прикончили.
О-аа едва успела закрыть рот, как предводитель встречавших Иннеса воинов издал боевой клич и первым навалился на Дэвида. По сигналу воины набросились на гвардейцев Иннеса и, за явным преимуществом, довольно быстро скрутили их всех.
Из ближайшего кустарника немедленно появился Фаш и вразвалочку приблизился к Дэвиду.
– И ты называешь себя Императором. Ты хотел бы быть Императором всего Пеллюсидара, - сказал он, фыркая через слово, - не будет этого, кишка у тебя тонка. Я должен быть Императором.
– Что же, - спокойно ответил Иннес, - в этом что-то есть, по крайней мере, над этим стоит поразмыслить. Что ты собираешься с нами делать?
– Тех, кто подчинится мне, - оставлю, остальных - убью.
– За каждого моего человека будет убито пять твоих, я даю тебе в том слово, Фаш.
– Ты меня напугал, - расхохотался Фаш, - сейчас, пожалуй, я всех вас отпущу, а своим воинам прикажу повязать друг друга, - тут он оборвал свой смех.
– Слушай меня, Дэвид Иннес. Ты проиграл. Тебе надо было остаться в том мире, из которого, по твоим словам, ты пришел. Никогда не надо соваться в чужие дела. Что касается тебя лично, не знаю. Может, я тебя убью, а может, обменяю на корабли и пушки. Теперь, чтобы ты знал, я также являюсь королем Кали и мне нужны корабли для завоевания всего Пеллюсидара. Теперь я Император! Я построю город на берегу Люрель-Аза, и весь мир скоро узнает, кто настоящий Император!
– У тебя большой рот и длинный язык, - сказал Иннес, - поберегись, как бы тебе не выкопать им могилу.
– Кулак у меня тоже большой, - прорычал Фаш и одним ударом свалил Иннеса с ног.
Двое воинов тут же подбежали к нему и подняли на ноги. Он покрутил головой и потрогал языком разбитую губу, из которой сочилась кровь. Среди гвардейцев раздались крики негодования.
Дэвид посмотрел прямо в глаза своему врагу и медленно произнес:
– Знаешь, Фаш, советую тебе убить меня до того, как мне развяжут руки.
* * *
Годон, вне себя от собственного бессилия, решил укрыться на время в лесу. Он не боялся воинов Фаша, он хотел лишь, чтобы они не знали, что эту сцену видел друг Дэвида Иннеса.
– Ты была права, - сказал он О-аа, - это действительно была подлая западня.
– Я всегда права, - безапелляционно заявила О-аа, это всегда сильно сердило моего брата.
– Как я его понимаю.
– Мой брат...
– Да, конечно, - сказал Годон, - скажи, пожалуйста, у тебя что, других родственников, кроме брата и отца матери, нет?
– Почему ты так решил?
– удивилась О-аа.
– У меня есть еще сестра. Очень красивая. Все женщины в нашей семье были красавицами. Мне рассказывали, что сестра моей матери была самой красивой женщиной Пеллюсидара, а я с ней - одно лицо.
– Так у тебя и тетка есть!
– воскликнул Годон.
– Семейное дерево растет прямо на глазах. Думаю, что теперь тебе будет о чем поговорить. Знаешь, я бы, пожалуй, предпочел, чтобы у тебя совсем не было родственников.
– Кстати, у женщин в моей семье есть одна особенность, сказала О-аа, не обращая внимания на последнее замечание Годона, - они редко говорят, но когда говорят, то...
– То не могут остановиться.
– Я вообще-то много интересного могу рассказать, но бесполезно разговаривать с человеком, у которого не голова, а обрубок дерева, - обиженно отпарировала О-аа.
Воздушный шар быстро заполнялся газом. Он уже приподнимался над землей и все рос в объеме. Собравшиеся туземцы с удивлением взирали на новое для них зрелище. Шар все увеличивался и увеличивался, принимая подобающую форму. Наконец, он повис над корзиной.
Перри прекратил подачу газа и стоял, лаская взглядом свое детище. Слезы умиления текли по его морщинистому лицу.
– Получилось!
– прошептал он.
– С первого раза получилось.
Он еще находился в состоянии полной прострации, когда Диан Прекрасная подошла к нему и положила руку на его плечо.
– Эбнер, это прекрасная вещь, но для чего она нужна?
– Это дирижабль, радость моя, - объяснил Перри, - на нем люди смогут подниматься вверх.
– А зачем?
– спросила Диан. Перри откашлялся.
– Гм, гм, для многих вещей.
– Да? А для каких?
– не отставала от него Диан.
– Извини, но ты не поймешь, - сказал Перри.
– А как эта штука спустится вниз?
– Видишь большой канат? Он одним концом прикреплен к дну корзины, а другой конец проходит через барабан вон того ворота, который мы построили недавно. Как только человек захочет спуститься, мы крутим ворот - и шар на земле.
– Ну хорошо, только объясни мне, кому надо подниматься вверх. Воздуха у нас и тут достаточно.
– Ты меня удивляешь, Диан. Ты только подумай о том, сколько можно увидеть с такой высоты. Оттуда видно и Люрель-Аз, а в бинокль можно разглядеть и Амоз.
– А если Дэвид вдруг вернется, я смогу его разглядеть?
– с внезапным интересом спросила Диан.
– Ты сможешь увидеть его корабли и его воинов, - ответил Перри.
– Ты меня уговорил, я поднимусь на твоем шаре, - сказала Диан, - найди и принеси свой би...бе..., как его там, ну тот, в который я смогу увидеть Дэвида. Я уже много раз спала, а от него все нет никаких известий - я волнуюсь.