Чтение онлайн

Его волосы тоже мокрые, на нем чистая одежда, которую я держу специально для него.

— Спасибо, что позволила мне переночевать здесь, — говорит он, пока я наливаю себе в кружку горячую воду.

Один пакетик искусственного подсластителя лежит рядом с чайником. Тэг всегда умудряется делать такие мелочи, чтобы дать мне понять, что ему не все равно.

— Ага. Хейван в гостях у друзей. — Я помешиваю чай, поворачиваюсь и прислоняюсь к стойке. Горячая жидкая энергия с каждым глотком разрушает мою вялость.

— Знаешь, — говорит он, отодвигая iPad, — даже если бы Хейван была дома, ей было бы все равно, что я остался.

Тэг прав. Я использовала свою дочь как оправдание, и он это знает. Конечно же знает. Иногда мне кажется, что парень знает меня лучше, чем я сама.

Если бы я оставила свою личную жизнь на усмотрение Хейван, мы с Тэгом давно бы поженились.

— Возможно, ты прав, но я не хочу, чтобы у нее сложилось неправильное представление. — В основном я не хочу, чтобы она на что-то надеялась.

Прячусь за своей кружкой, делая вид, что не замечаю вспышки обиды в выражении лица Тэга. Я не глупая и знаю, как он ко мне относится. Парень достаточно часто напоминает мне об этом.

Но он мой лучший друг. Моя единственная система поддержки. Тэг был экстренным контактом моей дочери с детского сада. Няней. И собутыльником, что становится очевидным, когда мы возвращаемся в мир живых. Он самый близкий человек к семье, который у меня есть.

Забавно, как меняется одиночество со временем. Я прошла путь от отчаяния в поисках спутника до удовлетворенности своим одиночеством, потому что риск завязать отношения, которые могут закончиться плачевно, больше не стоит того. Не из-за меня — у меня железное сердце — а потому, что теперь мне нужно думать и о сердце Хейван. Потерять Тэга было бы невыносимо и для Хейван, и для меня.

Секс — это одно. Это биология. Человеческая функция. Как чихание.

Но любовь? В моем разбитом органе есть место для любви только к одному человеку, и это всегда будет моя дочь.

Я прочищаю горло.

— Тэг, послушай...

— Нет, Вани. — Он качает головой и встает с барного стула. — Мы больше не будем об этом говорить, хорошо? — Парень по-братски обнимает меня, и я, как всегда, прижимаюсь к нему, получая все возможное утешение.

Рано или поздно он встретит кого-то еще. Кого-то, кто сможет любить его так, как он того заслуживает. Правда тогда для меня больше не будет объятий. Так что, пока я эгоистично принимаю их.

— Я всегда буду рядом с тобой и Хейван. Ничто в мире не изменит этого.

Он говорит это сейчас, но я знаю лучше.

Парень гладит меня по спине, прежде чем отпустить. Взгляд его голубых глаз всегда такой нежный и приветливый. Безопасный. Боже, как бы я хотела любить его так, как он того заслуживает. Всеобъемлющее адское пламя, которое игнорирует осторожность и полностью поглощает нас обоих. Он — идеальный мужчина.

Я была сломлена восемнадцать лет назад. И сколько бы времени ни прошло, все никак не могу собрать себя по кусочкам.

Почувствовав мое беспокойство, Тэг еще раз сжимает меня, а затем отступает.

— Мне пора идти.

— Да. Мне нужно кое-что сделать, пока Хейван не вернулась домой и не заперлась в своей комнате до конца выходных. — Подростки.

Когда она была маленькой девочкой, я была для нее всем миром. Теперь же получаю текстовые сообщения из ее спальни с просьбой принести еды.

— Она ведь больше не тусуется с Лией, да? — В тоне Тэга звучит беспокойство. В последний раз, когда Хейван и Лия тусовались вместе, ему пришлось забирать их пьяными с вечеринки.

— Нет. Она осталась на ночь с Мэг. Что-то связанное с марафоном страшных фильмов. — Я доливаю горячую жидкость, благодарная за облегчение, которое наконец-то наступило в моей голове.

— Мэг Портер?

Я киваю и делаю глоток.

Тэг хмурит брови.

— Портеры уехали из города. Уже несколько дней как. Они навещают семью Дункана каждое лето.

Я не удивлена, что Тэг знает об этом.

Население небольшого городка Маниту-Спрингс, штат Колорадо, составляет чуть больше пяти тысяч человек. Тэг вырос здесь и теперь работает парковым рейнджером. Он разгоняет вечеринки в лесу и возвращает детей к их родителям, с которыми веселился в том самом лесу много лет назад.

— Может, Мэг не поехала?

— Черт. — Я ставлю чашку и достаю телефон. Открываю приложение для отслеживания телефона Хейван — или, как она его называет, приложение для преследования. — Она у Мэг. — Я прокручиваю страницу до отметки времени. — Она там со вчерашнего утра.

— Хм. — Он пожимает плечами.

— Думаешь, родители Мэг уехали из города и они дома одни? Они могли устроить буйную вечеринку. — Мой желудок скручивается от беспокойства.

— Не удивлюсь. Все подростки устраивают вечеринки, когда родителей нет в городе.

— Я не устраивала, — бормочу я, набирая номер Хейван.

В семнадцать лет я кормила ребенка грудью. Отказалась от выпивки, наркотиков и сексуальных исследований в пользу подгузников, салфеток и бессонных ночей.

— Голосовая почта. — Я опускаю телефон, так как то ли от волнения, то ли от алкогольного отравления у меня сводит желудок. — Черт возьми, Хейван.

— Хочешь, чтобы я заскочил к Портерам по дороге домой и проверил ее?

— Нет. Она уже считает меня гиперопекающей. — Я тру глаза, пока не вижу звезды. — Я поговорю с ней, когда она вернется домой.

Тэг заправляет свои слишком длинные волосы за ухо.

— Может, они отменили поездку. Может, вообще не о чем беспокоиться.

Я киваю в знак согласия, хотя внутри у меня все переворачивается.

Воспитание дочери в Маниту-Спрингс было осознанным выбором. Мне хотелось, чтобы она чувствовала себя под присмотром хороших людей. Хотела ограничить ее знакомство с уродством большого мира. Боюсь, я была наивна, полагая, что в моих силах сделать хоть что-то из этого. От взросления нет защиты.

— Мне пора. — Тэг ополаскивает чашку и загружает ее в посудомоечную машину.

Смотрю, как двигаются его широкие плечи под выцветшей красной футболкой, и вспоминаю время, когда задавалась вопросом, можем ли мы быть чем-то большим.

Я подпрыгиваю от звука зазвонившего телефона.

На экране высвечивается номер с кодом Нью-Йорка.

— Ты собираешься ответить? — с любопытством спрашивает Тэг, когда я, затаив дыхание, смотрю на аппарат в своей руке.

Я порвала все свои связи с Нью-Йорком почти восемнадцать лет назад. Тяжело сглатываю.