Чтение онлайн

— В связи со всем этим я не понимаю, кто на самом деле этот Дрейк, как он попал во дворец, и вообще!.. — раздраженно закончила я.

Ильфорте с Эриком обменялись многозначительными взглядами. И вот Хааск их разберет, что за этими взглядами крылось.

— Интересно не то, что этот Дрейк проник во дворец, и его никто не видел, — задумчиво произнес Ильфорте. — Интересно то, что его изначально видела именно ты.

— Вы понимаете, о чем речь? — взволнованно спросила я.

— Возможно, — уклончиво ответил Ильфорте. — Но мне нужно подумать. Одно скажу точно: тебе не стоит переживать о безопасности дворца. И о своей безопасности переживать не стоит. Этот человек совершенно точно не причинит тебе вреда.

— Вы уверены в этом?

— Абсолютно.

Я тяжело вздохнула. Вот чем меня всегда немного бесил Наставник, так это своей манерой уклоняться от прямых ответов. Так бы и настучала ему по голове за эту его манеру скрывать всё на свете и выдавать лишь крошечными порциями, когда он посчитает нужным. Если посчитает вообще. Что маловероятно с учетом любви Наставника выносить мозг всем своим подопечным и заставлять всех самостоятельно доходить до сути дела.

— Но с чего вы так уверены в безопасности?..

— Ты не видишь Эрика, что ли? — насмешливо спросил Ильфорте, кивнув на моего дядю. — Посмотри на его хитрющие глазки и полуулыбку, которую он сейчас бесполезно пытается спрятать в стаканчике с кофе. Видишь эту хитрую лисью морду? Он же расслаблен абсолютно. Если бы тебе действительно стоило держаться подальше от Дрейка, то Эрик сказал бы об этом прямо.

— Именно так, — сухо кивнул Эрик.

Он в самом деле пил кофе — со льдом, с большим количеством молока и ванильным сиропом. Не представляю, как он постоянно литрами пил эту бурду, но только с этим напитком его всегда и видела. А другой рукой Эрик продолжал играть на пианино, пробуя какой-то новый мотив, подбирая мелодию. Выражение лица у него при этом было такое невозмутимое, отрешенное, будто он не на пианино играет, на ходу сочиняя мелодию, и кофе неспешно попивает, а будто решает скучную математическую задачку.

Эрик всегда был такой малоэмоциональный внешне, в силу специфики своих магических способностей. Говорил, что так ему проще контролировать магию. Эрик, как и я, был выходцем из закрытой академии Армариллис, солдатом равновесия, стоящим на страже миров. Он умел предвидеть некоторые аспекты будущего и среди коллег носил кличку «пророк». Не то чтоб он прям каждый свой шаг по жизни знал наперед, но какие-то действительно важные вещи мог предвидеть заранее.

— Ты можешь мне что-нибудь рассказать о Дрейке? — с надеждой обратилась я к Эрику. — Что он за маг такой? Какими магическими способностями обладает? Что он скрывает от меня, почему не хотел рассказывать о своем прошлом? Ну хоть что-нибудь!.. Я уже с ума схожу от того количества вариантов развития событий, которое успело придумать мое воображение! Не знаю что и думать…

— Успокойся, Агата, — произнес Эрик, доигрывая мелодию. — Все не так плохо и страшно, как ты думаешь… Но и не так просто, как тебе хотелось бы, это да. Не переживай, все наладится, всё разрешится. А что касается Дрейка, то он просто… Ауч!

Эрик зашипел от боли, так как крышка от пианино в этот момент решила упасть и придавить ему пальцы. Судя по тихим ругательствам Эрика себе под нос, ему было чрезвычайно больно, но я сейчас сидела как на иголках и думала только о себе.

А потому нетерпеливо поторопила:

— Так что там с Дрейком? — аж вперед подалась в нетерпении, отмахиваясь от чая с печеньем, которые как раз принесла Элизабет.

— Ну, я могу понять Дрейка, — произнес Эрик, быстро подлечивая магией ушибленную руку и вставая из-за пианино, чтобы присоединиться к нам за чайным столиком. — Когда у человека за плечами стоит столь горькое прошлое, как у этого господина ди Верна, то… Ау-у-уч!..

На этот раз Эрик ругался уже не тихо и не под нос себе, так как он распластался на полу, эффектно грохнувшись и ударившись затылком об пуфик. И остатки кофе заодно пролил на свою белоснежную рубашку.

— Сегодня явно не мой день, — пробормотал Эрик, держась за гудящую голову.

К нему тут же подскочила Элизабет, пуская в ход целительские чары, а я задумчиво подняла с пола цветную погремушку, на которую наступил дядя.

— Это мы тут днем с Жаклин развлекались, вернее пытались отвлечь ее от капризов, а я, видимо, уронила погремушку и не заметила ее, — с досадой цокнула языком Элизабет, качая головой. — Как неудачно получилось… Милый, ты как?

Ответом ей был протяжный стон Эрика, пытающегося подняться с пола.

Жаклин — это их младшая дочка, совсем еще малышка, недавно родилась. Наверное, сейчас она спала в своей мягенькой люльке в спальне за вон той закрытой дверью, раз ее не было ни видно ни слышно. Голосок-то у нее был ого-го какой требовательный, слышала я, какие шикарные истерики она может закатывать. Впрочем, как и любой младенец, ну или почти любой.

— Так вот… На чем я там остановился? — произнес Эрик, усаживаясь с нами за столиком и потирая ушибленную голову. — В общем, с учетом горького прошлого Дрейка, я понимаю, откуда растут ноги его тотального недоверия к людям и нежелания что-то о себе рассказывать, ведь когда ты…

— Молчать! — резко и громко произнес Ильфорте.

Так резко, что я аж подскочила на месте, сердце заколотилось от неожиданности. Элизабет, севшая рядом со мной на бежевый пуфик, тоже вздрогнула всем телом и возмущенно уставилась на громкого гостя. Один только Эрик подпрыгивать на месте не стал, но замолчал, не успев глотнуть новый кофе, и недоуменно уставился на Ильфорте.

— Наставник, вы чего так пугаете?.. — пробормотала я.

— Да Эрик у нас что-то настолько расслабился, что аж перестал намеки мироздания понимать.

В ответ на мой непонимающий взгляд Ильфорте выразительно ткнул в люстру над потолком, висящую прямо над Эриком. Люстра подозрительно раскачивалась, тихо поскрипывая, и в целом вид имела такой, будто собиралась упасть кое-кому на голову. Хотя висела люстра на крепком тросе и сама по себе при всем желании упасть бы не могла.

— Не будем забывать, что Эрик у нас является нашим местным пророком, своего рода проводником мироздания, — хмыкнул Ильфорте. — И о некоторых вещах ему не стоит распространяться, если о них не нужно никому знать раньше времени, если это может как-то нарушить равновесие мира.

— А при чем тут люстра? — не поняла я.

— Эрик дважды хотел поведать тебе нечто, касающееся этого твоего Дрейка. И дважды какие-то мелкие неприятности его очень резко отвлекали, затыкали. То крышка от пианино ни с того ни с сего прищемила пальцы, хотя, уж поверь мне, сколько раз я видел музицирующего Эрика, но свидетелем такого эпизода стал впервые. То на погремушку наступил, хотя такой невнимательности я за Эриком никогда не замечал. То вот в третий раз продолжил разговор, и люстра над ним угрожающе заскрипела. Это не набор случайностей, Агата. Так работает отвлечение пророка мирозданием от ненужных разговоров. Если бы Эрик продолжил говорить, эта люстра аккуратненько опустилась бы ему на голову. Или не очень аккуратненько, это уж как пойдет. А если бы Эрик выполз из-под люстры и даже тогда не замолчал, то, уверен, в четвертый раз его бы вырубило чем-нибудь минимум на несколько часов… Делаем вывод: нам пока не нужно знать то, что крутится на языке Эрика. А ты, господин пророк, будь любезен просто молча пить кофе, — добавил Ильфорте, придвигая к Эрику сахарницу. — Пей свою сладкую бурду, расслабляйся и абстрагируйся от нашего разговора, тебе явно не нужно в нем участвовать. Не знаю уж, почему, но раз не нужно, так не нужно, позже узнаем причины, сами. А ты молчи, молчи. А то с люстрой на голове ты будешь не очень эффектно смотреться. Не, мне-то понравится, а вот твоя жена вряд ли оценит!..