Чтение онлайн

Мефодий, прищурившись, посмотрел на него. Эдя Хаврон не зря был его дядей, а Зозо Буслаева матерью. Любую фальшь в интонации он просекал еще на подлете.

– Покидай! – сказал Мефодий.

– Чего?

– Тело покидай. Прямо сейчас! Ну!

Эссиорх заколебался.

– Прямо так сразу не могу. Не имею права…

– Долго отрабатывал? – продолжал Мефодий насмешливо.

– Что? – напрягся Эссиорх.

– Этот елейный голосок?

– Отвянь! – огрызнулся Эссиорх, однако огрызнулся без большой уверенности. – Это все ужасный лопухоидный мир. Он подрывает мои нравственные устои. Я уже боюсь смотреть по сторонам и смотрю только на звезды. Находиться здесь – наказание для истинного стража света.

Очнувшийся Мамай встал на четвереньки, встряхнулся, как собака, и стал выправлять свою пластилиновую голову. Придав ей приблизительно верную форму, хан-комиссионер поднял саблю и заковылял к Мефодию и Эссиорху. На стража света он смотрел с опаской – должно быть, догадался, кто перед ним.

– Где Улита? – хрипло спросил Мамай.

Мефодий кивнул на микроавтобус. Хан оглянулся, присмотрелся и кинулся туда.

– Сюда! – услышал Мефодий его крик.

Подхватив с асфальта свой меч, Буслаев ринулся к микроавтобусу. За ними поспешил Эссиорх.

Водительская дверь была распахнута настежь. Улита сидела рядом на асфальте, обхватив голову руками. Когда Мефодий подбежал, она подняла на него страдальческие глаза. Лицо у Улиты было опрокинутым. Глаза погасли. Кто-то точно выпил из них весь блеск.

– Что с тобой? – крикнул Мефодий.

– Не знаю. Я ничего не поняла, – едва шевеля губами, сказала ведьма.

– Как не поняла?

– Я дернула дверцу и… тут кто-то сидел. Кто-то невидимый, но с отчетливым контуром ауры… Я хотела сделать выпад рапирой – прямо в центр ауры, но тут меня ослепило. Я не могла даже шевельнуться. Мысли – и те остановились. Все внутри замерзло. Я все видела, но ничего не понимала… По-моему, он сделал что-то с моим дархом.

Вслепую скользнув по одежде, рука Улиты сомкнулась на серебристой сосульке.

– Вот видишь: твой дарх на месте! Он не срезал его, – успокаивающе сказал Мефодий.

– Да… Не срезал. Он поддел его чем-то железным и что-то с ним сделал. А потом он просто исчез. Я думаю, телепортировал… И что я теперь скажу Арею? Неприятная какая-то история.

– Идиотская, – морщась, согласился Мефодий.

Ему было больно даже вздохнуть. Ребра ныли, а на лицо, он чувствовал, совсем не стоило смотреть в зеркало. Хорошо еще, зубы были целы. Во всяком случае, новых сколов и незнакомых шельфовых впадин пока не обнаруживалось. И это уже был позитивный момент.

– Надо хоть узнать, кому сказать спасибо за наше счастливое детство. Короче, я ща буду искать стрелочника. Кто не спрятался – я не виновата! – задумчиво произнесла Улита.

Не без усилия поднявшись, она приблизилась к одному из громил, которого нокаутировал Эссиорх. Тот начал уже приходить в себя и даже пытался принять вертикальное положение. Пощекотав его рапирой, ведьма нежно спросила:

– Скажи-ка, дядя, ведь недаром?.. Чего вы битами-то размахались? У нас что сегодня: день хирурга, праздник перелома?..

Верзила что-то замычал.

– Будешь врать – голову отгрызу! – ласково, но на полном серьезе предупредила Улита и чуть приоткрыла рот. – Ну, девушка вся в нетерпении!

– Мы… нам заплатили, – с суеверным ужасом глядя ей в поблескивающий рот, произнес верзила.

– Кто? Неужто сбербанк?

– Мы его не знаем… Какой-то мужик. Подошел к нам… Мы должны были напасть на вас, чтобы отвлечь, а остальное, он сказал, сделает сам, – торопливо пролепетал парень.

– Что сделает? С кем сделает? С моим дархом, не так ли? – уточнила Улита и медленно, без усилия, оторвала парня от земли. Глаза у ведьмы стали вдруг пустыми и очень нехорошими.

– Н-не знаю, – сказал верзила и вдруг, обмякнув в руках у Улиты, горько заплакал.

Его губы дрожали, и сквозь них, сквозь сумятицу и скулящий мат пробились вдруг слова: «мама» и «господи». И эти простые слова спасли его. Улита, зашипев, отпустила его и отошла. Жесткие ведьминские черты ее лица стали смягчаться, принимая человеческое выражение.

– Г-господи… г-господи… п-простите… да чтоб я… – бессвязно бормотал парень.

– Возрыдай, несчастный! Подумай о своем эйдосе, подумай, сколь низко ты пал, поддавшись страстям! – воспользовавшись случаем, встрял Эссиорх, обнимая парня за плечи и вытирая ему слезы. Посмотрев на склонившегося над ним амбала, который недавно чуть не выбил из него душу, а теперь предлагал возрыдать, парень зарыдал еще громче, почти в полный голос.

– Эссиорх, притормози! Он обязательно возьмется за ум. Но сделает это чуть позже… А сейчас пусть скажет, откуда они вообще взялись. Кто они такие? – сказал Мефодий, замечая, что тот пузан, который прижимал его к асфальту, тоже начинает шевелиться.

Тем временем другой уже так горько рыдал, что внятного ответа дать не мог.

– Возможно, я смогу помочь! – скромно заявил Эссиорх. – Эти несчастные – могильщики с одного большого кладбища, которые живут тем, что цинично вымогают непомерную мзду за то, что является их долгом. Кроме того, вечерами они порой грабят одиноких прохожих. Нападают в подъездах и на темных улицах… Любому стражу даже с начальным уровнем подготовки найти или вычислить таких людей не составляет труда. А теперь, друзья мои, поехали отсюда, а сих мужей оставим здесь с их страстями.

– И что, мы их просто так отпустим? Даже не пнем пару раз на память? – мстительно спросил Мефодий, ощупывая распухающую переносицу.

– Злобненький ты, одначе… Разумеется, нет, – заверил его Эссиорх. – Я уверен, их стражи-хранители проведут с ними воспитательную работу и постараются наставить на путь спасения. Однако, боюсь, в данном случае это будет непростой задачей.

Эссиорх деловито огляделся и поманил к себе Мамая.

– Друг мой, осмелюсь ли я попросить тебя об огромном одолжении?

Мамай осторожно приблизился. Он, как всякий нормальный комиссионер, побаивался того, в ком ощущал стража света.

– Отгони их самодвижующуюся повозку, дабы мы могли проехать, но, прошу тебя, сдержись и не сотвори того, что я со скорбью читаю в твоих мыслях, – приказал Эссиорх.

Мамай ухмыльнулся. Он сел за руль японского микроавтобуса, завел его, вывернул руль, разогнался и… направив автобус в фонарный столб, соскочил на ходу.

«Сдержись, сдержись, а если я не могу сдержаться?» – пробормотал он, возвращаясь к своему помятому «Роллсу», в котором уже сидели Эссиорх, Мефодий и Улита.

Улита, вполне оправившаяся и даже со слегка порозовевшими щеками, уже вовсю приставала к Эссиорху. Влюбчивая ведьма давно с любопытством окидывала восхищенным взглядом его широченные плечи, кожанку и хромированный ремень.

– Чей это такой стражик-хранитель? Симпатиш-шный мущ-щина! А героический какой: всех кидал раскидал, всех бросал разбросал, всех швырял расшвырял! – мурлыкала она. – Ап-п-п-псолютно мой тип!

– Не богохульствуй, ведьма, и отодвинься от меня! – с негодованием потребовал Эссиорх. – Ты пахнешь духами, коими обрызгивают свои тела лишь кокетливые, безнравственные женщины, и потому ты для меня аки труп гниющий, аки пес смердящий.