Чтение онлайн

Приблизившись ко входу, Мефодий медленно и глубоко втянул носом воздух, стараясь успокоиться, а затем резко распахнув дверь пинком, отскочил на полметра, готовый к схватке с тем, что сейчас ворвется внутрь.

Однако в резиденцию никто не врывался. Вместо этого через порог медленно и важно перекатилась лысая пухлощекая голова. Взгляд Мефодия с невольной брезгливостью стал искать место отделения от туловища, однако голова была благонадежно круглой во всех без исключения местах. Никакого кровоточащего среза. Совсем непохоже было, что существовало тело, от которого она когда-либо была отделена.

Не обращая внимания на меч, голова подкатилась к ногам Мефодия и остановилась. Ее глаза были полузакрыты. Веки заросли кожей и не смогли бы открыться шире.

– Привет, колобок-переросток! – не слишком уверенно сказал Мефодий.

Голова никак не отреагировала на его приветствие. Бледные мертвые губы разомкнулись и произнесли:

– Мефодий! Я в беде. Мне нужна твоя помощь! Следуй за этой головой. Она подскажет тебе, где меня найти. Прости, что послала такого странного гонца. Другого выхода не было. Дафна.

Мефодий опустил меч.

– Тебя послала Даф? Где она сейчас? Где?

Голова шевельнулась. Ее лысина отблескивала капельками пота.

– Мефодий! Я в беде. Мне нужна твоя помощь!.. Прости, что послала такого странного гонца… – вновь начала твердить она.

Буслаев понял, что больше ничего не узнает. Голова явно способна была лишь повторять одни и те же слова, как шарманка. Договорив, она повернулась и быстро покатилась прочь. Мягкий нос почавкивал, когда голова перекатывалась через него.

– Эй, стой! – крикнул Мефодий.

Голова продолжала движение. Перекатившись через порог, она подпрыгнула, как мяч, и протиснулась под лесами. Поняв, что голова не собирается ждать, пока он раскачается, и что он может потерять ее из виду, Мефодий кинулся за ней, едва успев спрятать меч в футляр и захватить его с собой. Голову-то лопухоиды явно не увидят, чего не скажешь о клинке, который с легкостью может сбрендить и развалить до пояса первого же прохожего, который случайно зацепит его хозяина плечом в толпе.

Эдя Хаврон, недавно вернувшийся с работы, сидел на кухне, ел большой пирог с клубничным желе, прихваченный из ресторана по случаю отсутствия шеф-повара, и ставил эксперименты. Эдя был чудовищно доволен. Он только что обнаружил, что, если произнести «Зозо» с набитым ртом, в половине случаев получается «Жужу», а в другой половине «Жужо».

– Жужу! Жожо! Ижи сижо! – звал он.

Из комнаты донеслось недоуменное: «Чего ты сказал?»

– Ижи сюжа, Жожо! И Даф с собой прихвати! – расщедрился Хаврон.

На этот раз его призыв был услышан. Первым в кухню целеустремленно вошел Депресняк в строгом ошейнике и, критически покосившись на клубничный пирог, молчаливо направился к холодильнику. Хаврон поспешил открыть дверцу. Он уже усвоил, что, если не сделать это вовремя, милая зверушка прогрызает холодильник насквозь.

Депресняк скользнул хмурым взглядом по полупустым полкам, вонзая когти в металл, лениво забрался в холодильник (подпрыгивать ему было попросту лень) и, вцепившись треугольными зубами в банку с лососевыми консервами, взразвалку направился прочь, собираясь разлечься где-нибудь в самом неподходящем месте и желательно в проходе.

Эдя вытер со лба пот.

– Я просто обожаю эту зверушку! У кого бы дробовик одолжить? Или лучше сразу гранатомет «муха»? – пробормотал он.

Депресняк остановился в дверях и повернул голову. Хаврон судорожно улыбнулся и помахал ему ручкой. На кухне появились Дафна и Зозо. Даф была уже без шарфа да и выглядела значительно бодрее. Ангина отступала, неся большие потери. Микробы сдавались толпами, высылая вперед генералов с белыми носовыми платками.

Хаврон сделал рукой великодушное движение человека, который только что подарил своему ближнему старую калошу и теперь жаждет продолжительных оваций и вызовов на бис.

– Садищесь перекущите! Здесь на всех шватит… У меня шегодня был кошмарный день! Можете мне пощощущтвовать! – сказал Хаврон.

С набитым ртом слово «кошмарный» вышло у него как «комшарный». И опять Эдя остался доволен, пробуя это новое стихийное слово на вкус.

– А чего кошмарный-то? – поинтересовалась Даф, отрезая себе кусок пирога. Следовало выполнить ритуал вежливости, что она, собственно, и делала.

Эдя проглотил еду и заговорил уже связно:

– Да вот! Ко мне опять притаскивались Нинель Дурнева и Айседорка! Прятаться от них в кухне было бесполезно. Они взяли меня, что называется, тепленького.

– И что?

– Да ничего. Пришлось учить их полоскать горло французским коньяком. Вначале так «гуль-гуль», а потом быстро «гуль-гуль-гуль». Просто цирк! У нас вся кухня сбежалась смотреть.

– А так можно? Полоскать горло коньяком? – усомнилась Зозо.

Эдя уставился на сестру с явным намерением испепелить ее взглядом, но передумал и вместо этого съел из банки оливку.

– Покажи мне статью Уголовного кодекса, которая это запрещает… Кстати, Жужо, Айседорка расчувствовалась и пообещала повысить тебе зарплату, так что с тебя причитается. Вот только надо будет ей завтра sms-кой напомнить, чтобы она не забыла. Коньячные обещания не отличаются долговечностью, если наутро не устаканить их свежим напоминанием! – заявил он, метко выплевывая косточку в форточку.

Зозо умиленно захлопала ресницами.

– Что, серьезно, повысит? Эта скряга? И долго ты с ними промучился?

– А ты как думала? Почти полдня на них убил. После коньяка Нинель Дурнева захотела селедки с ананасами и цыганский хор, а Айседорка, как генеральская женушка, стала требовать артиллерийскую гильзу, чтобы пить из нее шампанское. И чтобы после каждой гильзы охранник бабахал из газового пистолета, раз миномета в «Дамских пальчиках» все равно нет. Потом они расцеловали меня в обе щеки, погрузились в «БМВ» Айседорки и уехали. Кстати, между нами, я так и не понял, кто сел за руль.

– А ты почему с ними не поехал?

– Жужу, я тебя удружу на этом самом месте вот этими натруженными руками! Я не самоубийца ездить с пьяными. И потом, у меня есть права только на велосипед.

– Брависсимо, Хаврониссимо! Ты настоящий рыцарь! А если бедная женщина попадет в аварию, не успев повысить мне зарплату? – укоризненно сказала Зозо.

Став некоторое количество лет назад Буслаевой, она всегда с удовольствием экспериментировала с Эдькиной фамилией, и аргумент: «А у тебя самой была какая?» – на нее совсем не действовал.