Чтение онлайн

— Говорят, что похож.

— Прекрасный был человек ваш покойный отец... Очень, очень прекрасный... Хороший был еврей, добрый, умный, умный... Только большой он фантазёр и совсем непрактичный...

— Вам же лучше, что он был таким, — зло перебил его гость. — Это дало вам возможность ограбить его и пустить по миру!..

— Ай, ай, ай!.. И что вы говорите г. доктор: я ограбил вашего отца?..

— Его, как и многих других!.. Но, успокойтесь, я явился к вам не за тем, чтобы подводить старые счёты. Что с воза упало, то пропало. Мой отец был непрактичен, вы этим воспользовались, ваше, значит, счастье... Сильные должны поглощать слабых, это закон!.. Бросим старые счёты и поговорим о деле.

— Ну, я вас слушаю со всем моим вниманием.

Гость придвинул своё кресло к хозяину, усмехнулся и говорит:

— А что вы скажете, если б я предложил вам вступить со мной в компанию по одному весьма выгодному делу?..

— Выгодному?

— И очень!.. Дело такое, что может приносить 200-300 процентов барыша!

— Ну, это уж много... Таких выгодных дел теперь нет...

— Представьте себе, одно такое дело есть.

— Не могу себе представить.

— И напрасно... Что бы вы, например, сказали, если б я предложил вам открыть фабрику для выделки бомб?..

— Что?.. Что вы сказали?.. — Эльяшберг привскочил с места и глаза его расширились от испуга.

— По нынешним временам самое прибыльное занятие, — продолжал, видимо, потешаясь испугом хозяина, гость. — Повторяю вам, дело прибыльное... Наступило довольно продолжительное молчание.

— Ну, что за плохая шутка, — произнёс, наконец, Эльяшберг.

— Какая шутка? Я вам делаю серьёзное предложение.

— Ну, вздор!.. Ну, совсем, совсем вздор!.. Вы, молодой человек, говорите вздор...

Эльяшберг ещё больше заволновался и обеими руками отмахивался от гостя.

— Вы так думаете? — Вейсберг улыбнулся. — А вот я вам докажу, что это не вздор... Конечно, — продолжал он, — насчёт выгодности предприятия я пошутил... Оно не только не прибыльное, но и довольно рискованное, а всё же мы осуществим его...

— Я на такое дело не пойду! — решительно перебил Эльяшберг.

— Нет. Пойдёте!

— Не пойду!

— В таком случае вы ставите на карту голову вашей единственной дочери!.. Голос молодого человека был спокоен и твёрд. Эльяшберг схватился обеими руками за голову, и из груди его вырвался болезненный стон.

— Если вам нужны деньги? — простонал он, — то скажите сколько?.. Я дам...

— Деньги?.. Разумеется, нужны и деньги, и я не сомневаюсь, что вы их дадите... Но в данном случае кроме денег нужно и ваше личное участие...

— Ну, разве я умею делать бомбы?.. Это даже смешно... Это даже смешно...

— Вам и не надо уметь их делать. Этим займусь я. От вас же требуется, чтобы предоставили в моё распоряжение химическую лабораторию на вашем заводе и отвели для выделки бомб один из маленьких корпусов Хотя бы этот...

Молодой человек разложил перед стариком план завода и указал ему, какой корпус требуется.

— Не могу на это согласиться: вы взорвёте мне на воздух завод...

— Нет не взорву! Никакой опасности завод не подвергнется. Я вам в этом ручаюсь. Моему слову можете поверить, я один из лучших специалистов по выделке бомб.

Эльяшберг поднялся с кресла, прошёлся несколько раз взад и вперёд по кабинету и, по-видимому, совершенно успокоился. Он подошёл к гостю, положил свою правую руку на его плечо и, стараясь поймать его взгляд, заискивающе заговорил:

— Дело ваше я совершенно одобряю. Если мы вступаем на путь террора, то необходимо, чтобы не было недостатка в бомбах. Но надо устроить завод хорошо оборудованный. Но зачем это непременно у меня? Я так думаю, что именно у меня его устраивать не следует. Ну, я вижу, вы думаете, что ваше предложение меня испугало, что я боюсь риска? Ну, это не совсем верно. Тут многое другое ещё есть: я не имею права рисковать: у всякого свои обязанности к революции: у вас свои, а у меня — свои... Ну, и пускай всякий делает своё дело! Зачем же мешаться не в своё дело?..

— Я вас не понимаю, — перебил Вейсберг.

— Ну, разумеется, не понимаете, потому что я ещё не вполне высказался.

— Вы обо мне совсем плохого мнения, доктор Вейсберг. И это оттого, что совсем меня не знаете. Вы думаете, пред вами злой делец, который только для того и живёт, чтобы копить богатство. Вы думаете, что я очень люблю это богатство. Ошибаетесь. Лично для себя мне никакого богатства не нужно, потребности мои невелики. Если я всю жизнь копил и теперь владею многими миллионами, то не для своих потребностей я это накопил. У меня княжеская квартира, а мне нужна одна только маленькая комнатка... Вот мой главный повар получает две тысячи рублей в год, а обеды, которые он изготовляет, мне совсем не по вкусу, они мне даже противны... В молодости я питался всю неделю селёдкой с хлебом и только по субботам едал фаршированную щуку и немножко мяса... Охотно довольствовался бы и теперь той же пищей... Ну зачем же я копил богатство? Зачем же я грабил людей?.. Вы на меня сердитесь за вашего отца... Это верно, и его грабил?.. Хороший человек был ваш отец, и многие, которых я пустил по миру, были хорошие люди!.. Зачем же я с ними так поступил? Почему? На это вот какой ответ? Если бы пустил их по миру не я, их пустили бы другие. Ваш отец и остальные не были деловыми людьми, они всё равно не удержали бы своего состояния... А в моих руках их капиталы росли, множились и давали хороший барыш!.. Еврейские деньги должны всегда оставаться в руках евреев... Деньги — это наша единственная сила, единственное наше орудие борьбы!.. Весь мир — наше достояние! Мы должны завоевать его целиком, без остатка! Наши упования должны осуществиться, и осуществятся, ибо Владыка неба и земли нас одних возлюбил и предназначил нас быть князьями земли и управлять её!.. Нас он выбрал из всех народов, нам Он дал Себя познать и наименовал нас царственным народом!..

Старик весь выпрямился, большие серые глаза его засверкали, голос его охрип, и он продолжал:

— Да, мы — народ царственный! Так наименовал нас Господь!.. За грехи наши, за измену Ему растеряли мы наследие наше, лишились царства своего и из народа-владыки превратились в народ-раба!.. Но нашему угнетению, нашему позору скоро настанет конец!.. Ибо внял Господь мольбам нашим и в милосердии Своём простил нас! Сила креста уже надломлена, и близок час, когда будет она уничтожена в конец! Тогда настанет Его царство, Он возвратит нам наше наследие и пришлёт нам избавителя!.. Наша обязанность заключается теперь в том, чтобы выровнять путь грядущему избавлению!.. Но какими средствами мы располагаем, чтобы содействовать нашему избавлению и приблизить его? Нас мало: не больше 22 миллионов, а врагов наших на земном шаре более миллиарда!.. Как же нам победить такое великое полчище? Не физической же силой! И вот Господь надоумил нас: посевая между племенами раздор, разбивать их верования и разъединять их! Работа наша шла успешно, и мы почти у цели! Но чем же мы достигли таких блестящих результатов? Какое орудие мы употребляли, чтобы уничтожить врага? Мы собрали в свои руки всё золото мира, и с этим золотом шаг за шагом двигались вперёд по пути завоеваний!.. Наше золото вносило повсюду гибель и разрушение!.. Мы поднимали народ на народ и присутствовали при том, как они взаимно уничтожали друг друга! Результаты налицо! Что представляют собой в настоящее время христианские государства? Развалины! Нет у них Бога, нет у них патриотизма, нет единения; повсюду раздоры, повсюду ненависть; брат поднимается на брата, сын на отца и повсюду разврат и стремление к излишествам!.. Все это плоды наших рук, это мы нашим золотом внесли повсюду разложение и гибель! Но до сих пор мы действовали тайно, а теперь близок момент открытой борьбы!.. И как во времена Иисуса Навина Иерихон пал без выстрела, устрашённый звуками трубы из лагеря Израиля, так теперь весь христианский мир очутится в наших руках, порабощённый нашим золотом!..

Эльяшберг вторично поднялся с кресла, опять прошёлся несколько раз назад и вперёд по кабинету и, сосредоточенно поглаживая свою бороду, деловито продолжал:

— Знаю, что ничего не сообщил вам. Вы, доктор Вейсберг, из тех, кому известны затаённые упования Израиля. Но мне нужно было, чтобы вы узнали, что Хаим Эльяшберг тоже принадлежит к вождям своего народа, и что нельзя навязывать ему действия, не соответствующие его положению. Я уже вам говорил: всякому своё. Генералы не исполняют обязанностей солдат. У меня моя арена деятельности. Ну, скажем, мирная, но она не менее, если не более, необходима, чем ваша боевая! Предстоят новые выборы в Государственную Думу. Кто будет стоять во главе агитации, если я скомпрометирую себя и погибну? Или вы думаете, что содействовать, чтобы будущая Дума была более революционной и чтобы в неё попало больше купленных нами членов и, наконец, чтобы в ней было выбрано наших же в двойном количестве против прежнего, неужели, вы думаете, что это менее важно, чем устройство фабрики бомб?..

— Но как же быть? — уже далеко не прежним тоном спросил Вейсберг.

— Об этом надо подумать... Надо подумать...

На широком лбу Эльяшберга образовались складки.

— Скажите мне откровенно, почему вы непременно захотели притянуть меня к вашему предприятию? Неужели только, чтобы причинить мне зло?

— Какое зло?

— Ну, если попадётесь, чтобы и я попался и погиб вместе с вами... Вы хотели отомстить мне за то, что я неделикатно поступил с вашим отцом...

— Да, — совершенно спокойно ответил Вейсберг, — отчасти мной руководила месть, но не это было для меня главным... Если бы я смог устроится на вашем заводе, то пересылка бомб в город наладилась бы чрезвычайно удобно и практически безопасно... Мы бы их транспортировали под видом продукции вашего завода... Кому бы пришло в голову, что ваши артельщики развозят бомбы?..