Чтение онлайн

– Ты не очень-то ликуй. Как бы дело твое назначению не повредило.

– Пустяки! Теперь из центра меня в обиду не дадут. Я сейчас нужен стал… Ликует как мальчишка. Васю милует, целует.

– Ну, буян мой неугомонный, я тебе на радостях кое-что припас. Подарочек!

В спальне на постели разложен отрез голубого шелка, а рядом белый батист.

– Это тебе голубой шелк на платье… Принарядись, голубонька моя. Серо-голубое к тебе пойдет. А это батист, на сорочки.

– На сорочки? Ну и Володька, что выдумал, – смеется Вася. Этакую материю на сорочки?

– Самая что ни на есть бельевая, дамский батист, тонкий… Не все же тебе власяницы твои жесткие носить, будто пузырем тебя раздувает.

– Нет, уж я лучше блузки себе сделаю… А шелк хоть и красивый, а зря доставал. Небось ведь на наличные? Зачем зря тратишься? – качает Вася головою. Не радуют ее Володины подарки, опять «мотовство», скажут. А и обидеть жалко.

– Не нравится, что ли? – осведомляется Владимир.

– Материя красивая, что говорить!.. Только куда мне ее? Сам посуди.

– А в театр?

– Вот разве как с тобой в театр пойду, директоршей!.. – И засмеялась Вася, представив себя в этаком голубом наряде. – А все-таки спасибо тебе… За ласку твою, за заботу.

Привстала на носках, обняла Володю. Поцеловала крепко-крепко.

– Ишь, Васюк! Целоваться-то еще не разучилась? А я думал, совсем мужа разлюбила… Из спальни выселила… Никогда не подойдешь, не приласкаешь…

– Да ведь все некогда обоим… Да и у тебя не то на уме!

– А не разлюбила?

– Я? Тебя?

– Хочешь, напомню, как раньше любились? – Смеются оба, будто в разлуке были, а вот сейчас встретились.

Спешит Вася на рогожную. Да у самых дверей вспомнила: бухаринскую «Азбуку» не захватила. У Володи в книжном шкафу есть. Поспешила в кабинет. Открыла стеклянную дверцу, а с полки на нее пакет свалился. О пол ударился, бумага-то и развернулась. Нагнулась Вася, и будто кто клещами сердце сжал: точь-в-точь такой отрез голубого шелка, как ей Владимир подарил, такой же батист, только еще кружева да прошивки мотками лежат. Зачем? Кому?

Смутно шевелится мысль: «на два дома живет».

Неужели?… Боится Вася додумать, боится правде в глаза взглянуть… А змейка ревности уже сразу у сердца клубком свернулась, язычком ядовитым пошевеливает…

«На два дома живет». Переменчивый стал… То чужой, не видящий ее, то вдруг чрезмерно ласковый, будто винится в чем. Вспомнила, как от Володи после театра всегда духами пахло. Вспомнила, как он перед зеркалом прихорашивался, когда вечером из дому уходил… Вспомнилась Васе и забытая сестра с пухлыми губами… Кровавый женский бинт…

В глазах у Васи темнеет… Руки точно не свои стали, закоченели сразу… Сжато сердце болью несказанной. Володя, любимый муж-товарищ, обманывает ее, друга Васю? С женщинами водится! За ее спиною? Когда она, Вася, тут? В разлуке дело другое… С мужчины не спросишь!.. Но сейчас… Когда и Васю ласкает, когда Вася с ним сердцем, любовью, нежностью… Что же это? Неужто разлюбил? Быть не может!.. Не хочет Васино сердце этому горю поверить… Ищет соломинки, за что бы ухватиться. Если бы разлюбил, разве был бы так ласков к ней, заботлив? Разве стал бы звать ее, Васю, сюда приехать? Да и как может это случиться? Чтобы Володя Васю разлюбил? Они же родные, сросшиеся… Друзья-товарищи! Сколько вместе пережили! И сейчас еще беда сторожит… Не верит Вася, не хочет верить… А змейка ревности языком ядовитым сердце лижет.

А почему так мало дома бывал? Почему такой печальный, угрюмый? Почему никогда на Васю не порадуется, как прежде бывало? Почему будто за предлог ухватился – Васин кашель мешает, чтобы одному ночевать?…

Больно кусает змейка ревности за сердце. Так больно, что стонать хочется. Но боится Вася к вещему голосу змейки прислушаться. Лжешь, змея!.. Любит Владимир ее, Васю! Любит! Иначе разве бы стал так ласкать вчера, как ласкал?… Может, отрезы эти кому другому предназначены, может, Володя их передать кому должен? Почему решила, что это его пакет? Не написано! Сама выдумала;

И стыдно Васе за свое недоверие, за то, что как «баба» рассуждает, «мужа блюдет»!..

А змейка нет-нет и куснет за сердце… Молчи, подлая! Придет Владимир обо всем расспросит. Договорятся. Выяснит. Правду узнает.

Схватила «Азбуку» да и на рогожную. И без того запоздала.

Спешит Вася домой, думает, что к обеду опоздала. Пока на рогожной была, притаилась змейка в сердце. А чуть на улицу вышла, одна очутилась, сразу зашевелилась, подлая…

«На два дома живет»… Два равных отреза шелка, два куска батиста… Откуда Володя знает, что из такого батиста белье шьют? Кто шьет? Развратные девки да разве нэпманши с шальными деньгами… И что это он сказал про Васино белье? «Власяница», «пузырем топорщится»… Разве в белье дело?… Раньше и в таком белье любил!.. Раньше в первый же вечер Васиного приезда от нее не ушел бы… На заседание, говорил, а зачем перед зеркалом прихорашивался?… Зачем от него духами пахло?… Зачем перестал смотреть на Васю лукаво-счастливыми глазами? Приедет Вася домой и сразу его спросит. Так и так, говори правду: кому материю припас? Зачем в шкаф книжный прятал? Кабы чужой отрез был, на стол бы бросил… Не хитри! Не лги! Смотри, не прощу!..

Вбежала Вася по ступенькам на крыльцо. Звонит. Торопится. Автомобиль-то уже во дворе, значит, дома Владимир. Сразу же к нему, да и к ответу его. Не простит она обмана, не позволит играть с собою, как с нелюбимыми женами законные мужья играют.

Распаляет себя Вася, гневается. Что долго не отворяют?…

Щелкнула задвижка. Наконец-то! Гости к нам из Москвы, – сообщает Мария Семеновна. – Шесть человек. Всех накормить надо.

– Шутка ли! Гости? Кто такие?

В гостиной голоса. Оживленно беседуют. И Владимир тут за хозяина. Жену, Василису Дементьевну, представляет. Члены синдиката, новый план работы привезли.

Хочется Василисе гостей о московских новостях порасспросить, про политический процесс, что всех теперь занимает. Но Мария Семеновна в дверях стоит, рукой таинственно Васю зовет. Очевидно, подкрепление по хозяйству требуется. Васю-рассыльного за вином послали. Иван Иванович за закусками поехал. А сама степенная Мария Семеновна из сил выбилась: тут тебе и на кухне жарь, тут тебе и стол накрывай. Приходится Васе ей помочь. Владимир требует, чтобы все в порядке было. «По-барски» чтобы стол выглядел.

Хлопочут обе, Мария Семеновна и Вася. Хорошо еще, что Иван Иванович вернулся, подсобляет.

Некогда Васе о голубом отрезке шелка думать. И змейка в сердце притаилась. Затихла. Будто и нет ее. Хочется Васе мужу угодить, чтобы директор перед синдикатчиками лицом в грязь не ударил.

Прибежал запыхавшийся Вася с вином. Иван Иванович раскупорил бутылки. Стол, что на Пасхе. Закуски, вино, цветы, морозовские салфетки, серебряные ножи…

К столу гостей пригласили. Владимир беспокойно стол оглянул. Доволен остался. Но почему хоть глазами Васю не поблагодарил? Она же постаралась! Проснулась змейка в сердце, шевелит ядовитым жалом… Больно. Обидно. Тоскливо.