Чтение онлайн

– Что со мной? – Спросила, Валерия, когда голос стих и повисло молчание.

– Тебе надо будет самой понять, что с тобой.

– Я это пойму?

Ответа не последовало, на голову упали капли воды, с руки собеседника, которую он зачерпнул из озера. Затем взял ее руку и погрузил ее полностью в воду. Пальцы, находившегося рядом человека, коснулись ее лба, оставляя на нем алую отметину и рисовое зерно, запястье обвила оранжево-красная нить.

В сознание начали проникать звуки окружающего мира.

– Вэл! Вернись к нам, этот безумный старец тебя загипнотизировал? – Дима тряс ее за плечо. – Ты вообще не отвечала, мы тебя звали, а ты не реагировала. Почему не сказала, что знаешь санскрит?

– Я знаю санскрит? Ты о чем, Дим? Я кроме английского «разговорного», испанского «так себе» и французского «плохого» не знаю ни одного языка. – Она еще не совсем пришла в себя, все слышалось, как будто издалека.

– О том, что ты вон с тем стариком на санскрите говорила. Да брось, притворяться и вообще, пошли к остальным, мы есть все хотим, ты тут час сидела, я уже не вытерпел и пришел за тобой.

– С каким именно стариком я разговаривала? – Когда спутник указал на одного из браминов. Валерия направилась к нему. – Идите, ешьте, я вас догоню.

– Да как ты нас найдешь? – Удивился Дмитрий.

– Дим, здесь одна улица, а не найду, так встретимся в отеле. – Не сказав больше ни слова, она направилась к старцу.

– Извините меня, садху (Садху – (хинди) аскет, святой, йогин, полностью посвятивший себя достижению освобождения посредствам медитации и познания Бога.), – обратилась она на английском. Старец посмотрел на нее и улыбнулся. – Я бы хотела еще поговорить с Вами.

– Я уезжаю через полгода в Варанаси, там меня найдешь для следующего разговора. – Снова улыбался, этот святой человек, глядя на ее удивленное лицо.

– Через полгода? – Вэл была в недоумении, какие полгода? Она через две недели улетает домой, через полгода точно никуда не поедет, у нее отпуск заканчивается и не предвидится еще неизвестно сколько.

– Я буду там чрез полгода, а когда ты придешь ко мне поговорить, на то не моя воля, да и не твоя. Иди.

И она пошла, пораженная, озадаченная. Друзей не искала, ходила по улице, проходя ее неоднократно из конца в конец. Когда ночь опустилась на город – вернулась в отель».

Свидетельство благословения на лбу смылось на следующий день. Шерстяная яркая нить на руке была напоминанием пережитого еще несколько месяцев. Часто дотрагиваясь до нее, Валерия ощущала, как по пальцам пробегало тепло. А потом ее не стало, она не рвалась, ее просто не стало. Но в жизни стали происходить изменения, которые вылились в неодолимое желание, которое привело назад в эту страну.

«Вот я здесь, три года потребовалось для того, что бы продолжить разговор. Я не знаю, как зовут того садху, не знаю где его искать. Как я буду его тут искать в этом потоке людей?».

На город опускался вечер, Валерия вышла из отеля и направилась к Священной Ганге по узким улочкам. Великая река, казалось, не текла, а лениво лежала перед ней, серые ступени гхатов спускались прямо в воду. Над всей набережной стояла дымка от погребальных костров, окутывая сбой возвышающиеся храмы и дворцы. Как все паломники она купила цветочную корзиночку со свечой, опустила ее в воду, сделав подношение Священной Реке. Ее свеча присоединилась к тысячам и тысячам таких же, плывущим по водам Ганги.

Вэл села на ступеньку, наблюдая за цветным многообразием людской массы, сидящие за столиками вокруг гхата туристы, паломники заполонили всю лестницу и площадь. На деревянном помосте монахи в желто-красных одеждах стуча в барабаны, размахивая лампадами, распевали мантры, сопровождая их танцами, начали церемонию благодарения Ганги. Действо постепенно превращается в шоу, привлекая многотысячною зрительскую аудиторию, частичкой которой была и она. С этой ночи началась ее жизнь в Варанаси.

Каждое утро, просыпаясь, она шла к реке, садилась на ступеньки и смотрела, смотрела, смотрела, как днем и ночью горят погребальные костры. Смотрела, как одно за другим кидают в них тела, а тут же рядом коровы и козы поедают погребальные венки. Наблюдала за обыденностью всего происходящего вокруг, без пафосного драматизма. Вглядывалась в лица людей, вслушивалась в их разговоры, наблюдала за ритуалами. Вэл начала любить каждую минуту этого кошмара, когда тело человека, брошенного в костер, превращается в ничто. Она слышала голос Смерти, которая, как лучшая подруга шептала ей: «посмотри, что ты есть на самом деле». Смерть ерошила ей волосы, трепала нити сознания, щекотала нервы, обнимала, как мать. Сметь танцевала перед ней каждое мгновение, проведенное в этом городе, и ничего не было больше, кроме нее.

В один из дней она увидела его, подсев, как когда-то в Пушкаре он подсел к ней.

– Намастэ (Намастэ – (санскрит) принятое в Индии слово при приветствии и прощании. Происходит от двух слов «намах» – поклон и «те» – тебе. В более глубоком смысле обозначает «Божественное во мне приветствует и соединяется с Божественным в тебе».), садху.

– Намастэ и тебе. – Ответил он.

Конечно, он ее не помнил, да и не нужно Валерии было это узнавание. Она ощутила легкость и завершенность от этой встречи, как будто они договорились, и вот каждый их них пришел в назначенный час в назначенное время.

– Я могу приходить к Вам каждый день, иногда задавая вопросы?

– Приходи, ты же за этим приехала опять.

Вэл не удивилась ничему, может он узнал ее? Нет, он просто знал, как там, в Пушкаре, как с ней говорить, как говорить с каждым.

Шла неделя за неделей, окончательно освоившись, Вэл стала помогать вновь прибывшим туристам, найти отель, советовала, куда и когда сходить, что посмотреть. Ей было просто приятно открыть это невероятный город тем, кто впервые его видел. Занятия йогой превратились в ежедневные и продолжались день ото дня все дольше. Вечерами и ночами она начала записывать и описывать все, что видит, все беседы, которые вела с людьми и своим садху, а записав, шла его искать, находя не каждый день, но когда видела – садилась рядом.

– Здесь есть духи?

– Я вижу их постоянно.

– А где еще есть духи?

– Они повсюду.

– И здесь сейчас?

– Да, здесь они светлые и сильные. В больших городах, как твой или Мумбай – они слабые и темные.

Он встает и направляется к белому песку Ганги. Уже стемнело, от ночного ветра одежда и без того светлые волосы Вэл светятся, как осыпанные новогодними блестками.

– Я не могу спать третью ночь подряд.

– Конечно, сейчас полная луна. Она разговаривает с тобой, а ты уже умеешь ее слышать.