Чтение онлайн

– Ладно, твоя взяла. Проведу вас к тайнику, и там ты нас отпустишь. Дай слово!

– Клянусь!

Тут же отозвался здоровяк.

«Ага, как же, клянется он. Да я бы за твоё слово гвоздя ржавого не дал».

Глыба повел меня обратно. Картинка там кардинально изменилась. Трупы уже успели куда-то утащить, светловолосого воина тоже нигде не было видно. О недавнем нападении говорила только карета, да и той недолго осталось. Один из оборванцев тянул за собой отчаянно сопротивляющихся лошадей.

– Ну, чего встали? Пошли, кому сказал.

На нас он не обратил ровным счетом никакого внимания. Мы свернули с дороги, углубились в лес метров на триста и вышли к небольшой поляне. Остальная компания уже поджидала нас там.

Возле дерева в одну кучу было свалено всё барахло, которое они называли «добром». Здесь были пара сундуков, какие-то тряпки, но хуже всего смотрелись доспехи, снятые с убитого охранника. Его лук валялся здесь же, и все оставалось в темных потеках крови. Эти выродки не побрезговали даже этим, ну и кто они после этого? Нет, моя совесть определенно была чиста.

Другое дело светловолосый воин. Он стоял во весь рост, со связанными руками, и отчаянно отбивался от наседавших на него оборванцев. Трое бандитов зажали его с разных сторон, а прямо перед ним замер ухмыляющийся Косой. Я со злорадством заметил кровь из разбитой губы, что стекала на его подбородок. Видимо, он решил поиздеваться над пленным, да не тут-то было.

– Косой, я тебе что сказал? – зло зашипел на него Глыба, – Всё, отрыжка, ты меня достал.

– Глыба, так я чего? Мы же доспехи с него снять хотели, а он вон, драться полез.

Косой с досадой потрогал разбитую губу, и замахнулся дубиной, собираясь наказать несговорчивого пленного. Тот приготовился отразить удар, но Глыба оказался быстрей. В один прыжок он очутился за спиной Косого, в руке блеснул нож, а через секунду недоумок уже заваливался на землю. Дубина выпала из его рук, а из перерезанного горла толчками, фонтаном била кровь. Ещё минуту он отчаянно сопротивлялся смерти, пытался зажать рану руками, но вскоре затих. Все молча наблюдали за этой сценой и, судя по всему, горевать по убитому никто не собирался.

– Уберите отсюда эту падаль, – пнув ногой тело, с отвращением произнес главарь, и уставился на пленного, – Всё никак не угомонишься? Дружок твой спасти тебя хочет, убить не дал, а ты? Значит так, либо снимаешь доспехи, либо я и ему горло перережу. Выбирай.

Я с ужасом понял, что речь идет обо мне. Вся уверенность улетучилась в миг. А ну как не шутит? Представив себя на месте Косого, я с ужасом уставился на беловолосого воина. Сейчас всё решал он, и, видимо, решал не в мою пользу. Он гневно сверлил главаря взглядом, всем своим видом давая понять, что только и ждет шанса вцепиться ему в горло и рвать его зубами.

– Как скажешь. Значит и этот будет на твоей совести.

Глыба отвернулся и направился ко мне. Все слова вылетели из головы, я даже имя своё забыл. Здоровяк приблизился ко мне, замахнулся…

– Стой, – услышал я, наконец, голос пленного, – Не трогай его, я всё сделаю.

– Вот и правильно. Раньше бы так.

Воин посмотрел на меня, и опустил голову. Уж не знаю, что произошло там, на дороге, но, похоже, он винил во всем случившемся именно себя.

Дальше всё происходило довольно быстро. Ему развязали руки, стянули с него доспехи и всё то, что было под ними, оставив, в чем мать родила. Затем Глыба распорядился насчет одежды.

Один из бандитов убежал в лес, вернулся с тряпьем, видимо, снятым с одного из своих погибших товарищей. Воин всё так же безмолвно оделся, дал связать себе руки. К этому времени от дороги послышалась возня, это тот несчастный, что тянул лошадей в лес, наконец-то справился.

Когда всё было готово, светловолосый рыцарь ничем не отличался от остальной банды. Выдавало его только ухоженное лицо и глаза, полные печали. Провалиться мне на этом месте, если я вру, но не было у меня желания вести его к демону на убой. Но темная сторона уже решила все за меня, а я лишь играл по ее правилам.

Глыба окинул взглядом разношерстную компанию, посмотрел на меня, и, наконец, заговорил:

– Косой, хоть и был на ум не богат, но напоследок всё же сделал благое дело. Оборванец, которого он так удачно выцепил, базарит, что знает где клад спрятан, а там добра на счастливую жизнь хватит.

– Да врет он всё, – вмешался один из бандитов, смачно плюнув себе под ноги, – первый раз, что ли, нам богатство за шкуру свою предлагают?

Толпа согласно закивала, поддерживая товарища, а пленник буравил меня ненавидящим взглядом. Глыба поднял руку, призывая всех замолчать и все тут же притихли.

– Возможно, он и брешет, однако, меч где-то взял. Меч не простой, как вы сами видите, а одет как попрошайка какой-то. Откуда взял? Всё одно: либо украл, либо взаправду клад нашёл. Думаю, проверить стоит. Соврал, так мы ему такую смерть устроим – пожалеет, что здесь горло не перерезали.

– А если не врет?

Снова вмешался всё тот же субъект.

– А если не врет, мы его отпустим, вместе с дружком его, – кивнул он на пленника, – Я ему слово дал.

Кто-то из толпы довольно хмыкнул, но, получив болезненный тычок локтем под ребра от своего соседа, умолк. Ну, ещё бы, слово он дал. Тут и дураку понятно, что ждет нас обоих в конце пути. Точнее, это они так думают. У меня было на этот счет иное мнение, но я, разумеется, не собирался делиться им с окружающими.

– Вот как мы поступим, – снова заговорил Глыба. – Я возьму с собой двоих, и мы проверим слова этого проходимца. Коли наврал, так мы их втроем на ленточки пошинкуем. Остальные пока перетащат нажитое в лагерь, и будут ждать нас там.

«Как-то странно он себя ведет, – подумал я в тот момент, – О монетах, что в сумке, словом не обмолвился. С собой берет только двоих, хотя сам понимает, если там добра навалом, как я и обещал, то людей там больше понадобится. Мутит он что-то».

Все это пролетело у меня в голове, вызвав какое-то смутное предчувствие, но я не придал этому значения. Для меня главным было то, что этих скотов оказалось на одного больше, чем я задолжал Калхену. А значит, можно было выторговать за них жизнь пленника. Правда, на тот момент я совершенно не представлял, как проверну подобную аферу, но думать иначе не мог. Это означало бы признать, что я поступаю подло, что надо искать другой выход, а этого я себе позволить не мог. Да и не было другого выхода, так что оставалось надеяться на лучшее.

Через несколько минут мы уже шагали по лесу. Глыба, как и обещал, взял с собой двоих. У одного из них был меч пленника, второй держал наготове лук. Звали их незамысловато.

Одного, худощавого парнишку лет двадцати, с прыщами, размером с горошину, усыпавшими всё лицо и шею, звали Гнилым, второго – Ловкачом. Увидев, как ловко он выдернул из колчана стрелу и заложил её в тетиву, я сразу вспомнил кучера с простреленной шеей и понял, что стрелял именно Ловкач. С ним следовало быть осторожным.