Чтение онлайн

Так я думал до недавнего времени.

Теперь для меня единственной ассоциацией с Питером будет холодный подвал, в котором воняло мочой и отходами, а со стен, покрытых потрескавшейся грязно-зелёной краской и разводами плесени, стекала влага.

А ещё ветер. Непрекращающийся безумный ветер, который может свести с ума кого угодно. Он свистит и завывает в вентиляционных отверстиях и водосточных трубах, как баньши, и сбежать от него нет возможности.

Тем более здесь, на Васильевском острове. Однако моему отцу почему-то нравился этот продуваемый насквозь клочок суши, и помещение под офис для филиала своей московской фирмы он присмотрел именно здесь.

Наша семья происходила из ложи Горностаев, но мой отец не был хорошим магом, так и остановился на уровне «рыцарь-ученик». Честно говоря, не знаю, что заставило его уйти из Мастерской войны, но, так или иначе, он выбрал светскую жизнь и посвятил её небольшой фирме, которая приносила основной доход нашей семье. После его смерти старший брат некоторое время колебался, не зная, что делать с фирмой, — он не последовал примеру отца, пошёл по традиционной для Ордена военной стезе, правда, из-за практически полного отсутствия магического дара гвардия Великого Магистра ему не светила, но амбиций это у Хьюго не отняло. В гвардию он определил меня, благо мой магический дар, в отличие от его и отца, это позволял, а сам, похоже, нацелился на кресло магистра ложи. Фирму в итоге он решил не продавать. Почему, раз уж видел будущее семьи далеко от светской жизни, не знаю, меня он в свои планы не посвящал практически никогда, но заниматься её делами по большей части приходилось мне.

Вот и на переговоры с питерскими партнёрами поехал я. Знал, что будет тяжело, — даже обычные челы считали меня мальчишкой, я был слишком худощав и для чуда, и для своего возраста, кроме того, не так давно присутствовал только как довесок к отцу или брату. Я должен был оправдать расчёт Хьюго и просто не имел права провалить переговоры.

Что ж — оправдал.

Сполна, так сказать.

Я не выдержал, вскочил с кровати, резким, быстрым шагом пересёк комнату, остановившись у окна. Отчаянная, несколько болезненная злость требовала выхода, но выпускать её на волю я не имел права. По совести говоря, я никогда не умел проигрывать и до недавнего времени по-настоящему не знал, что такое унижение…

Ну сколько можно жалеть себя?!

— Нейтан!

Я вздрогнул и обернулся.

На пороге комнаты стоял высокий грузный мужчина, с сединой в коротко подстриженных рыжих волосах и с выразительной морщиной, пересекающей лоб. Марк, старый друг отца.

— Ты весь в крови, — отрывисто бросил он. — Что случилось?

— Ну, брат Эрциус говорил, что с этими ранами не справиться так просто, — как можно более небрежно пожал плечами я, стараясь скрыть нервную дрожь, оставшуюся от кошмара.

— Почему ты не разбудил меня? — недовольно спросил Марк.

— Я подумал, что это подождёт до утра, — буркнул я. Отошёл от окна: несмотря на закрытую фрамугу, мне казалось, что от него тянет холодом, присел на кровать. — Да к тому же особого толка от твоего пробуждения не было бы: Эрциус откажется подниматься посреди ночи или заломит такую цену, что не расплатится и Сантьяга.

Марк посмотрел на меня с высоты своего роста и нахмурился, отчего складка на его лбу стала ещё более глубокой.

— Нейтан, ты истекаешь кровью, — буркнул он, доставая из кармана телефон и набирая номер, — по-моему, это достойный повод вытащить врача из постели. Если его можно назвать врачом! Он просто шарлатан, Спящий свидетель!

— Не волнуйся ты так. — Я чуть улыбнулся и совершенно спокойно добавил: — Я терпел практически месяц. Ещё пару часов я пережить в состоянии. А боли и вовсе не чувствую.

Старый рыцарь оторвал взгляд от дисплея и резко и гневно перевёл глаза на меня, намереваясь, очевидно, сказать, что он думает обо мне и моих дурацких доводах, но вместо этого торопливо поднёс трубку к уху.

— Доброе утро, брат Эрциус… Как это не утро? Пять часов — уже вполне утро…

Я хмыкнул, гадая, куда склочный эрлиец пошлёт брызжущего ядом Марка, но, как ни старался, ответной реплики Эрциуса не услышал. Марк снова нахмурился, оглядел меня, потом отвернулся и отошёл к окну.

Только тогда я позволил себе немного расслабиться и прикрыл глаза.

Кто бы знал, чего стоило мне спокойствие!..

…Их было двое… Ну или мне показывались только эти двое. Парень, Луминар или Бурджа, — я, честно говоря, не разобрал — просто приходил и забирал мою кровь, делая на моём теле глубокие надрезы, смазывал их какой-то дрянью, приносил еду. И девушка. Совершенно безумная дочь клана Малкавиан. Ей не нужна была моя кровь. То есть как не нужна? Она пила её, конечно, но никогда с помощью игл — видимо, боялась, что не сможет остановиться вовремя. Зачем-то я был им необходим. Чаще всего она приходила не за этим. Ей доставляло удовольствие ломать меня, в прямом и переносном смыслах. Ей хотелось убить мои надежду и разум.

Сперва я пытался говорить с ними. Обещал, ругался, угрожал. Но быстро понял, что это бесполезно. Масаны не желали разговаривать со своей пищей.

Никогда раньше я не испытывал такого унижения.

— Да, брат Эрциус, наконец-то вы меня поняли, — раздражённый голос Марка выхватил меня из накатывающей пелены воспоминаний. Я открыл глаза и тряхнул головой: ну всё, на сегодня лимит кошмаров исчерпан. Спящему тоже нужно время, чтобы придумать новые сны. Жаль, он не поделится со мной тем, что снится ему самому.

— Да, брат Эрциус, — вновь завёлся Марк, — порталы я вам обеспечу. В обе стороны, я ведь уже сказал! Я рыцарь, а не какой-нибудь шас, и моё слово не нуждается в лишних подтверждениях!.. Да, я всё понял, через пятнадцать минут.

Марк повесил трубку и обернулся ко мне:

— Он скоро будет. Торгуется не хуже шаса, шарлатан!

— Спасибо, — поблагодарил я. Принимать его постоянную помощь мне уже становилось неловко. Но построить грамотный портал я сейчас был неспособен.

— О чём ты говоришь, Нейтан, — покачал головой Марк, — вы с Хьюго для меня как родные. Особенно после.

Старый рыцарь не договорил. Откашлялся и, махнув рукой, отвернулся к окну. Но я его прекрасно понял.

После раскола в Ордене и штурма Бастиона Лучников тварями Гипербореи. После гибели моего отца.

Отец тогда уже был серьёзно болен и всё-таки настоял на том, чтобы участвовать в бою. Он хотел погибнуть, держа в руках меч, а не на больничной койке. Марк не мог простить себе, что не отговорил его тогда. Он искренне считал, что надежда на выздоровление ещё была.

Отец не вернулся из той битвы, Марка и Хьюго буквально собирали после неё по кускам. А мне пришлось остаться с матерью и остальными женщинами и детьми ложи. Хьюго всё ещё считал меня ребёнком, отец, скорее всего, просто боялся за меня и за мать, которая могла остаться в одиночестве. Он состряпал для меня стандартную ложь, заключавшуюся в том, что хоть кто-то боеспособный должен остаться с беззащитными. Наверное, он просто хотел оградить меня от битвы, к которой я, по их мнению, был не готов.

Кто же знал, что судьба приготовила мне другую битву.

И, по совести, я не могу сказать, что она оказалась менее страшной, чем мясорубка в Бастионе Лучников.

Что страшнее — схватка, в которой ты полагаешься на своё умение, или пытки, которыми тебе доказывают твою беспомощность? Что страшнее — осознавать, что твои руки уже не в силах поднять оружие или что тебе не дадут побороться за свою жизнь? И что-либо предпринять ты не сможешь. Тебе, как барану, придётся покорно подставить голову под нож. Ну или не покорно. Только вот это уже ничего не изменит.