Чтение онлайн

Проснувшись, я новыми глазами смотрю на то место, где оказалась. Ночь проходит, светает. Наконец я поставила чайник на печку! Меня больше не угнетают события предыдущего вечера. Давным-давно я научилась включать кнопку «стереть». Каждый день – это новый день. Я забыла про вчерашнее, но тот день останется в моей клеточной памяти. Это как удалить фото с рабочего стола компьютера, а оно все равно остается на жестком диске. Душа тоже работает так, в несколько слоев.

Я еще не полностью проснулась. Тело болит. Завернувшись в спальный мешок и с чашкой дымящегося чая встречаю рассвет.

Этот волшебный, невероятный момент полностью принадлежит мне. Я чувствую себя счастливой. Мне нужно это личное пространство. Также мне надо успеть воспользоваться сумеречной прохладой, но я дарю себе этот момент, потому что он наполняет меня силами. Моему внутреннему миру, как и всему остальному, требуется пища. Все должно быть сбалансировано: успех всей моей экспедиции зависит от всех этих ежедневных деталей, от того, чтобы «быть осознанной каждый момент». Я так люблю эти несколько минут, когда земля просыпается.

Но мне нужно следовать своему единственному железному правилу: не проводить больше одной ночи на одном месте (кроме экстренных случаев). Я должна постоянно двигаться, передвигая одну ногу за другой. Снимаю ночную одежду – розовые легинсы и небесно-голубую футболку – и переодеваюсь в униформу путешественника, грязную и мужскую. Мой ночной наряд очень яркий и женственный, он заставляет меня улыбаться, а это просто необходимо для боевого духа. Дневная одежда прячет меня благодаря тому, что она песочного цвета, она источает сильный запах, и, самое главное, это мужская одежда. Я сворачиваю лагерь и делаю первые несколько шагов, не глядя вперед. Моему телу понадобится пара часов, чтобы разогреться и иметь возможность двигаться безболезненно.

После четырех часов вечера я начинаю искать место для лагеря, но на горизонте нет ничего подходящего. С юга доносится звук работающего мотоцикла. Транспортное средство подъезжает ко мне, и мотор глохнет.

Когда в пустынной местности встречаются двое путешественников, принято обмениваться информацией о том, с чем они могут столкнуться.

Парни на мотоцикле шатаются, как собаки, везде летит пыль. Я смотрю на них через темные очки. Тот, что помельче и пожилистее, носит джинсы, на лице у него шрамы и злоба в глазах. Он выглядит как настоящий преступник. Водитель мотоцикла – обычный нескладный монгол, ничем не отличающийся от тех, которых я уже видела. Он как раз задрал футболку, и я увидела его круглый живот. О, только не это! Только не еще один тип, который собрался справить нужду в моем присутствии! Но, к моему удивлению, тип со шрамом достал что-то из кармана своей куртки. Это прозрачная пластиковая сумка с марихуаной. «Сколько ты хочешь?» – спрашивает он меня. «Нет, спасибо, мне не нужно». Я говорю так, чтобы в моем голосе не отразилось удивление. Он настаивает, я тоже непреклонна, голоса становятся резче. Он начинает рассматривать мою тележку, попутно что-то коротко говоря своему компаньону. Воздух внезапно переменился, и новая волна воздуха шепчет мне: «Убирайся отсюда! Быстро!» Не говоря ни слова, но уверенным жестом я ставлю свою тележку так, чтобы продолжить путь, и делаю первый шаг. Реакция незамедлительна, я слышу их слова, направленные в мой адрес. Продолжаю двигаться. Внезапно наступает тишина, я не слышу ровным счетом ничего. Затем знакомый звук достигает моих ушей… Они писают! Улыбаюсь в свой шарф: я была готова поспорить, что они сделают это! Слышу звуки, свидетельствующие о том, что они вернулись на мотоцикл, но не оборачиваюсь даже когда завелся мотор. Продолжаю двигаться в том же темпе.

Никогда не придавайте значения тем людям или животным, чье внимание не хотите привлекать к себе. Лучше всего игнорировать их. Не смотрите на них открыто, чтобы не спровоцировать, но и не давайте им шанса долго глазеть на вас. Очень важно найти золотую середину, определенную позу, которая излучает спокойствие. Ваш испуг не принесет пользы в любом случае, так что смело вычеркивайте эту эмоцию из списка возможных реакций.

Но не стоит путать эту реакцию с настоящим страхом, о котором мы поговорим чуть позже…

В этот момент ключевую роль играет физическое напряжение. Я много двигаюсь, и у меня все болит! Я снимаю видео, не понимая, откуда у меня берутся на это силы. Просто делаю это, и все.

Перед отправлением я думала, что эта экспедиция необходима, чтобы дать мне силы и научить меня здраво взвешивать любые суждения и не делать поспешных выводов о том, что я увижу и переживу… Теперь я улыбаюсь, вспоминая об этих наивных планах. И вот я стучу в двери Азии.

Мне потребовалось пять дней, чтобы пересечь эту пустую равнину, тщательно прячась каждую ночь. Наконец я добралась до места, где можно найти воду согласно моим картам. У меня осталось только полтора литра воды, которую я держу поблизости в одном из карманов рюкзака.

На склоне горы появляются крохотные черные, белые и коричневые пятна. Я улыбаюсь. Это монгольские овцы, которых держат ради ценной шерсти, называемой кашемир. Каждый год Монголия производит примерно 2700 тонн кашемира.

Чтобы защититься в суровую зиму, эти маленькие овцы отращивают отличную шерсть. Весной достаточно просто вычесать овцу, чтобы получить с нее до пяти унций тончайшей шерсти. В начале лета я видела нескольких кочевников с огромными мешками шерсти, которые до бесконечности ждали грузовик, который довез бы их в город. Часто они ждут там до Дня независимости, который называется Наадам, и качество шерсти ухудшается. Все, что получит семья за такую шерсть, – это несколько мешков риса и сахара да небольшие плитки прессованного чая.

«Летом мы празднуем, зимой – спим», – разве не это говорил мне мой советник из Монголии?

Пока я не встретила на своем пути этих женщин с их драгоценной поклажей, мне и в голову не приходило, откуда берется кашемир.

Я помню, как впервые заменила свою техническую одежду на одежду из натуральных тканей во время экспедиции в Южную Америку. Температура снизилась до –20 °C, и на большой высоте я постоянно дрожала от холода. Поэтому решила последовать примеру местных аборигенов, которые, казалось, не жаловались на переохлаждение. Я надела свитер из шерсти альпака под свою куртку Gore-Tex. Температура тела стабилизировалась, и дрожь прекратилась. Именно поэтому в Монголии я с большим интересом попробовала носить одежду из шерсти яка (теплая, но колкая), носки из верблюжьей шерсти, которые я надевала на ночь (очень теплые и удобные), и, наконец, кашемировую шапку, которая сохранилась у меня до сих пор (она идеально подходит для высоких физических нагрузок и потения, а также для холода). Наша кожа приспособлена дышать, поэтому мне кажется очень выгодным, что она соприкасается с натуральным материалом. И мне нравится идея, что эти люди живут за счет своего домашнего скота, просто вычесывая шерсть животных. Много лет я использовала одежду из шерсти овец породы мерино. Это полезно и для животных, которых не убивают, и для самих людей и их семей.

Когда я увидела овец в тот день, то поняла, что вода где-то недалеко. Я спустилась с ветреного и пустынного плато на тропинку, вдоль которой паслись овцы, и устремилась в долину. Мои глаза радовались зелени, которую я видела впереди. Она выглядела почти искусственной на фоне выжженной коричневой земли, простиравшейся вокруг на сколько хватало взгляда. Вдоль немаленькой реки через равные промежутки расположены юрты. Вот дан сигнал тревоги, я знаю, что меня заметили, и ко мне уже галопом приближается маленький всадник. В руках он держит палку с привязанной к ней веревкой, которой он со всего размаху лупит по спине лошади. Но лошадь не ускоряется даже после удара таким хлыстом. Всадник останавливается и наблюдает за мной, описывает вокруг меня круг. Еще один вшивый, как я любовно называю таких людей. Парень очень худой и напоминает мне ребенка с улицы. У него темные глаза и жесткий взгляд. Несмотря на то что ему всего десять лет, кажется, его детство уже давно миновало. Он смотрит на меня издалека и говорит как мужчина. Он босой и сидит верхом без седла. Лошадь похожа на своего хозяина: она плохо выглядит, бока впали, местами нет шерсти, взгляд опустошен. Мальчик не теряет времени и уносится бешеным галопом, чтобы оповестить о моем приходе по всей долине. Я прохожу в двухстах метрах от юрты, в которой, судя по всему, живет его семья. По обычаю, я должна остановиться, но я не собираюсь этого делать. Из дверного прохода появляется женщина, у нее на груди висит младенец. Ее угрюмое выражение лица словно говорит мне: «А что ты здесь делаешь?» Я приветствую ее и продолжаю свой путь. Она безразлична ко мне. Просыпаются собаки, учуяв мой запах. Я до сих пор не могу привыкнуть к монгольским мастифам. Они выглядят угрожающе, когда начинают гавкать. Мне нужно поторопиться. Я иду вдоль реки, чтобы найти подходящее место, где можно было бы набрать воды, но здесь слишком много юрт. В этой воде наверняка полно остатков пищи и стирки, животных и людских экскрементов и так далее. Придется набирать воду прямо здесь, чтобы обезопасить себя от бактерий и микробов, которые попали в реку в результате жизнедеятельности пятнадцати семей. Я принимаю решение и быстро наполняю свои резервуары, обещая себе, что очищу эту воду при помощи специальных таблеток и пропущу ее через фильтр.

Внезапно, пока я укладываю резервуары с водой на тележку, появляется огромная собака. У меня хватает времени только на то, чтобы загородиться от нее своей тележкой. Пес вцепляется зубами в заднюю часть тележки с видимым наслаждением. Эта атака продолжается минут пять, что кажется мне настоящей вечностью. Все это время за нами наблюдает монгол с волосатой грудью, чешет себе живот и уходит. Он только что проснулся. Сонными глазами он смотрит на пса, который терзает мою тележку, и делает жест, который означает: «Меня разбудили только ради этого?» Затем возвращается в юрту. Я зову его, но он не отвечает. Кажется, мне придется разбираться с собакой самостоятельно. Я толкаю на пса тележку короткими рывками, которые заставляют его разжать челюсти, но он тут же снова сжимает клыки. Кажется, что моя тележка участвует в неравном бою с огромным грузовиком, пока я пытаюсь сделать так, чтобы она не разбилась о камни. Чтобы этого не произошло, я решаю толкать тележку вперед вместе с живой ношей. Это оказалась очень плохая идея. К собаке присоединяются другие мастифы, и вскоре я насчитываю вокруг себя уже пять собак. Удивительно, что все они выглядят разъяренными. Вероятно, я скоро закончу жизнь в качестве собачьего гамбургера, если не смогу ничего предпринять. Когда я добираюсь до следующей юрты, мне на помощь выходит мужчина, но когда подходит ближе, собаки начинают скалиться на него, поэтому он разворачивается и прячется в своей юрте так, словно ничего не происходит. Я не могу поверить своим глазам. Меня шокируют не собаки, а люди. Затем издалека приближается галопирующая лошадь. Всадника не видно в облаке пыли. Он останавливается всего в метре от моей тележки. Его лошадь черная, с удивительно блестящим отливом шерсти, мужчина носит традиционную одежду. Он держит себя сдержанно, но во всем его облике есть что-то благородное. Наши взгляды пересекаются.

Его потрясающее кожаное седло украшено красными монгольскими надписями и рисунками. Не говоря ни слова, он отгоняет собак с помощью лошади, чья смелость не уступает красоте. Я благодарю его.

Он отвечает мне достойным молчанием. Всадник ждет еще немного, чтобы удостовериться в том, что собаки не нападут снова, затем чуть заметно кивает мне и исчезает в степи так же быстро, как и появился. А я с отвисшей челюстью наблюдаю за тем, как удаляется столб пыли. Мне нужно несколько секунд на то, чтобы среагировать и уйти от этих людей как можно дальше и быстрее.