Свободное падение
Шрифт:
Которым отнюдь не до помощи. Им бы самим кто помог.
Как только они завернули за легкий забор, тоже избитый пулями, стало понятно, что все еще хуже, чем это виделось на расстоянии. Ублюдки сыграли старый трюк, который первыми применили, кажется, ирландские террористы в Белфасте. Двойной удар называется. Происходит нападение или подрыв. Вызываются пожарные, полиция, эвакуируются гражданские. И как только около подорванного или поврежденного объекта скапливается много народа, в том числе представители власти, гремит второй взрыв. Припаркованная машина в последнее время чаще всего смертник. Это и есть двойной удар…
В данном случае целью были пожарные – опять. После нападения они прибыли, чтобы гасить пламя и бороться с разливом нефти, и второй удар пришелся по ним. Ублюдки сообразили, что самое слабое звено в цепи – это инженеры и пожарные. Но инженеры постоянно под охраной, причем такой, справиться с которой нелегко – а неразорвавшихся снарядов тут не достанешь, чтобы сделать фугас. Вот они и начали нападать на пожарных – высококвалифицированных специалистов со сложной специализированной техникой, без которых работать просто нельзя. Пожарные теперь носили бронежилеты и автоматы «АКС-74У», но этого было мало. Еще ублюдки сообразили, что подорвать трубопровод проще, да только латается он и быстро, и дешево. А вот если подорвать компрессорную станцию…
Этот удар пришелся аккурат в цель. Две пожарные машины лизало пламя, около одной из них лежало что-то, похожее на кучу мусора, но Алекс не раз видел такое и знал, что это – сгоревший человек. Кто-то из пожарных еще пытался гасить пламя, кому-то оказывали помощь у искалеченной взрывом «Скорой»…
К их машине подбежал пожарный. В современном, но рваном комбинезоне, больше похожий на космонавта… потерпевшего аварию. Автомат у него был на ремне, забрало треснуто. Навстречу ему выскочил Иван… он именно выскакивал, а не выходил из машины, всегда, даже когда не было непосредственной опасности. Говорили, что он как-то раз чуть не сгорел на Саланге.
Пожарный, судя по говору, был русским – большинство пожарных здесь были русскими, потому что на приисках за месяц им платили столько, сколько на родине за год. Но и цена была высока…
– Цо здесь трапелось? [16] – несмотря на то что русский и польский были разные языки, поляки и русские понимали друг друга.
– Смертник! Мать его… – Русский начал ругаться матом, словно забыв обо всем. – У нас полэкипажа в мясо. С. и!
– Бандиты! Куда они ушли?! – Иван не дал русскому растечься мыслью по древу.
16
Что здесь случилось? (польск.)
– Бандиты? Басмачи! Щас узнаем…
Русский закричал что-то, подбежал еще один пожарный, ниже ростом и в другом комбинезоне, по-видимому, местный. Русский коротко переговорил с ним на его языке.
– Туда. Туда они ушли… П…ы.
– Сколько их было?
– Да до хрена их было! До хрена!
Это значило – много. Когда командиром, старшим патруля у них был Герхард, Алексу приходилось работать переводчиком: бывшему германскому полицейскому никак не давался русский. Еще он не мог понять «неопределенных» выражений русских – что, например, значит – до хрена? Неужели нельзя хотя бы примерно указать сколько.
– Давно ушли?
– Полчаса как!
– Тридцать минут, ясно…
Ублюдки ушли, а кто-то, явно из числа работников или охраны, остался ждать, чтобы окончательно подорвать и станцию, и пожарных. Что за твари, откуда они только берутся тут…
Иван показал большой палец. Алекс продублировал знак для тех, кто находился в замыкающей машине. Это значило – информация получена, начинаем преследование…
Вывернув, их тяжелый «Форд» прокатился мимо разбитой пулями защитной стены, выскочил через второй выезд. Места здесь были пустынные, довольно опасные – напоминали Северный Афганистан. Там, где русские проложили мелиорацию, – там трава, частично пересохшая под лучами беспощадного солнца, кусты. Где не проложили – там пересохшая, потрескавшаяся от солнца земля. Редкие дороги с асфальтовым покрытием, сильно разбитым и давно не обновлявшимся – государство здесь следило только за самыми крупными дорогами, а как вся эта свистопляска началась – и вовсе ни за чем не следит. Невысокие горы на горизонте, лазурно-голубое небо, белые, кучевые облака…
– Внимание всем, я Скакун-один… – Иван привычно передал позывной, – нахожусь в квадрате сорок шесть – восемьдесят. Преследую крупную моторизованную банду численностью до двадцати человек, легкое стрелковое оружие и «РПГ». После нападения на охраняемый объект ушли на северо-запад на нескольких машинах, идентификации нет. Проявлять особое внимание, повторяю – проявлять особое внимание…
– Я Газель-три, нахожусь на трассе, примерно десять миль восточнее Ак-тюбе, у меня все чисто…
Привычно началась перекличка. Несмотря на то что все они были разных национальностей, служили в разных армиях, полицейских и жандармских силах, работали на разные военные компании, террористы и моторизованные банды, так называемые basmaches, басмачи, были общей угрозой. И к их преследованию подключались все свободные силы…
– Внимание, всем позывным Скакуна, особое внимание, повторяю – особое внимание…
Машины сильно трясло, они приближались к дороге. Дороги здесь не как в Ираке, бетонные скоростняки, но с афганскими не сравнить. Там дорог нет вообще, а здесь хоть какие-то дороги…
«Форд» сильно, до пробоя подвески, тряхнуло, после чего они, не снижая скорость, выбрались на дорогу, асфальтовую. Их водила, тоже русский, начал увеличивать скорость…
Алекс обернулся – «Тойота» следовала за ними. Проверять надо было – местность скверная, без подвески остаться – проще легкого…
Начал поворачиваться… и кровь буквально застыла в жилах, а ноги свело от ужаса. В километре отсюда, по правую руку – не его сектор – был кишлак, а тут осталась автобусная остановка, причем остановка капитальная, бетонная, этакий домик, открытый с одной стороны, который только русские могли додуматься построить из бетона. И вот из-за этого домика показался, встал на колено подросток, голова которого была замотана не чалмой, а просто черной косынкой, а на плече у него была труба реактивного гранатомета, нацеленного на идущий на большой скорости «Форд» контрактников…
Не успевал никто. И он тоже – пулеметная установка двигалась тяжело из-за большой массы пулемета…
Он и сам не помнил, как в его руке оказался пистолет Стечкина – русский автоматический пистолет, который он выменял на трофейную китайскую «СВД» у одного француза. Пистолет этот он носил на груди, чтобы легко было стрелять, сидя в машине, и у него было двадцать патронов в магазине и режим автоматического огня. Сейчас, несмотря на плотную обвязку, он сумел выхватить пистолет и открыть огонь…
Маневрировать возможности не было, скорость почти предельная – они летели навстречу судьбе со скоростью около семидесяти миль в час…
Он увидел, как ракетчика ударила одна из пуль – рассеивание у этого пистолета было сумасшедшее, их единственный шанс. Его повело вправо, он нажал на спуск, полыхнула вспышка… куда, мать его? Бог сегодня хранил их – ракета прошла точно между первой и второй машиной, а через секунду ударившие из второй машины автоматы покончили со стрелком…
«Форд» с пробуксовкой тормознул, проехав не меньше сотни метров. Затем начал сдавать назад. Алекс, хоть его и трясло изрядно, прикрыл сектор «справа и назад» – зеленка, все что угодно может быть. Их водила задом объехал тоже вставшую «Тойоту» и виртуозно остановился у бетонной автобусной остановки.