Чтение онлайн

Несмотря на это, он начал выносить землю вручную, напряженно думая при этом о том, как соорудить колесо – не имея металла, паяльного инструмента, мастерской, плавильного горна – одним словом – ничего… Постой, постой! Ведь есть стальные баллоны. Койки сделаны с применением металлических полос, а в корпусе перископа имеется ковкое железо. Уголь можно получить, а меха – это просто шкуры животных да каркас из веток. Вот так-то! А идиот, который при наличии всего этого не сумеет соорудить колесо, просто-таки заслуживает того, чтобы таскать землю на собственном горбу.

Ведь кругом него росли тысячи деревьев, разве нет? Например, в Финляндии больше ничего и нет, кроме деревьев. А все же Финляндия – самая симпатичная маленькая страна в мире.

– Док, брысь из-под ног!

Конечно, если только Финляндия еще существует.

Может быть девушкам понравится финская баня. Где они могли бы попариться, помыться, взвизгивая от удовольствия и снова почувствовать себя нормальными людьми. Бедняжки, больше они никогда не увидят ни обычной ванной, ни косметики. Может быть, хоть сауна послужит для них «моральным эквивалентом». Да и Грэйс, наверное, не прочь будет помыться. Может быть в парилке с нее спадет ее эта нынешняя одутловатость и она снова станет стройной. Какой она раньше была красавицей.

Показалась Барбара с лопатой.

– Где ты ее взяла? И что ты собираешься делать?

– Это лопата, которой работал Дьюк. Я собираюсь копать.

– Босиком? Да ты с ума со… Ба, да на тебе ботинки!

– Это ботинки Джо. И джинсы тоже его. А рубашка Карен. Где мне начинать?

– Вот тут, чуть подальше. Если встретится валун тяжелее двухсот килограммов, зови на помощь. Где Карен?

– Купается. А я решила провонять посильнее, а потом помыться поосновательнее.

– Мойся когда захочешь. И не вздумай работать здесь целый день. Тебе это не под силу.

– Мне нравится работать с тобой, Хью. Почти так же, как и… – Она не договорила.

– Как играть в бридж?

– Да, как играть в бридж на пару с тобой. Да, можно сказать и так. Тоже.

– Барби, девочка моя…

После этого он почувствовал, что рытье может быть удовольствием. Голова отдыхает, а мышцы работают в полную силу. Прямо радостно даже. Сколько лет он уже не брал в руки лопату.

Барбара копала уже с час, когда из-за угла появилась миссис Фарнхэм. Барбара сказала:

– Доброе утро, – копнула еще раз, подняла корзину с землей и исчезла за противоположным углом.

Грэйс Фарнхэм сказала:

– Ага! А я-то все думала, куда это ты запропастился. Все меня бросили. Ты понимаешь? – Она пребывала в том же, в чем спала. Лицо отекло. – Просто тебе дали возможность поспать, дорогая.

– Думаешь, приятно просыпаться в одиночестве в незнакомом месте. Я к этому не привыкла.

– Грэйс, никто не хотел тебя обидеть, о тебе просто позаботились.

– Это называется забота? Ладно, не будем больше об этом.

– Хорошо.

– А ты и рад. – Заметно было, что она старается взять себя в руки. Затем она спросила напрямик:

– Может быть, ты все-таки остановишься ненадолго и сообщишь мне, куда ты спрятал мою выпивку. Мою! Мою долю. Уж конечно, я не рискну тронуть твою – после того, как ты обошелся со мной. На глазах у слуг и посторонних людей, к тому же!

– Грэйс, тебе придется поговорить с Дьюком.

– Что это значит?

– Все спиртное находится в ведении Дьюка. Я не знаю, где он держит его.

– ТЫ ЛЖЕШЬ!

– Грэйс, за двадцать семь лет я не солгал тебе ни разу.

– О-о! Какой ты все-таки жестокий!

– Возможно. Но я не лжец, и в следующий раз, когда ты позволишь себе обвинить меня во лжи, тебе это даром не пройдет.

– ГДЕ ДЬЮК? Он не позволит тебе разговаривать со мной в таком тоне!

Так он мне сказал, он обещал мне это!

– Дьюк ушел на охоту. Обещал вернуться к трем часам.

Она некоторое время молча смотрела на него, а потом опрометью метнулась за угол. Вновь появилась Барбара, взяла лопату и они продолжали работать.

– Мне очень жаль, что ты стала невольной свидетельницей этого разговора, – сказал Хью.

– Какого?

– Если только ты не отходила отсюда более чем на сто метров, то ты сама знаешь какого.

– Хью, это не мое дело.

– В нынешних обстоятельствах всем до всего должно быть дело. Теперь ты составила плохое мнение о Грэйс.

– Хью, да мне и в голову бы никогда не пришло критически подходить к твоей жене.

– И, тем не менее, у тебя складывается какое-то впечатление о людях.

Но я хочу, чтобы твое представление о Грэйс не было поверхностным. Представь себе какой она была двадцать пять лет назад. Вспомни Карен.

– Должно быть, Карен очень похожа на нее?

– Да, похожа, но в Карен никогда не было такой ответственности. А Грэйс всегда была ответственным и надежным человеком. Я находился на действительной службе – офицерский чин я получил только после Пирл-Харбора. А ее родители были, что называется, «хорошей семьей». И они вовсе не желали, чтобы их дочь вышла замуж за нищего призывника.

– Еще бы!

– А она все же вышла. Барбара, ты даже представить себе не можешь, что значило в те дни быть женой молодого парня призванного в армию. При полном отсутствии денег. Родители Грэйс хотели, чтобы она вернулась домой – но не присылали ей ни гроша, пока она находилась со мной. Она не бросала меня.

– Она молодец.

– Да. Учти, притом, что до этого ей никогда не приходилось жить в одной комнате, пользоваться общей с другими жильцами ванной, ожидать в приемных покоях военно-морских госпиталей. Добираться на другой конец города, чтобы зашибить доллар. Оставаться совершенно одной, пока я был в море. Молодая и красивая женщина могла бы найти себе кучу развлечений в Норфолке, а она вместо этого нашла себе работу – в прачечной, сортировать грязное белье. И все же, когда бы я ни приехал на побывку, она была красива, радостна и никогда ни на что не жаловалась.

Александр родился на второй год…

– Александр?

– Дьюк. Его назвали в честь дедушки по материнской линии. Крестили его без меня. Ее родители после рождения внука пошли на попятную: теперь они были согласны принять меня в лоно семьи. Но Грэйс не растаяла и так никогда и не взяла от них ни цента – она снова устроилась на работу, а с ребенком целыми неделями нянчилась наша квартирная хозяйка.

Эти годы были самыми тяжелыми. По службе я продвигался довольно быстро и деньги потом уже не были такой проблемой. Началась война, я был произведен из старших унтер-офицеров в младшие лейтенанты, а затем в капитан-лейтенанты. В конце войны мне пришлось выбирать: снова переходить в старшие унтер-офицеры или увольняться в запас. С согласия Грэйс я стал гражданским. Я оказался на берегу, без работы, но с женой, сыном в начальной школе и трехлетней дочерью. Жить нам пришлось в трейлере, все было дорого и цены непрерывно росли. Все, что мы имели – это несколько облигаций военного времени.